Путь на север

Ранним утром Каору сидела перед зеркалом и расчесывала волосы, хмуро разглядывая свое отражение в зеркале. «Вот тварь» - мысленно ругалась она, силясь найти следы чужих пальцев на шее, вчера сжимавших ее. Ничего. Ни единого намека на то, что на шихан кто-то нападал. Девушку раздражало не отсутствие синяков, нет – мастерство противника. Нужно уметь правильно давить, во всех смыслах, не оставляя следов. Это значило, что вероломный Кавадзи-сан настроен очень серьезно, раз послал побеседовать не простого человека. И, видимо, Тосиёси умудрился узнать, что Каору обладает взрывным характером и может ринуться в бой. Эта подготовленность выводила из себя. Девушка чувствовала себя так, словно вокруг нее, вплотную к коже, выстраивают клетку. Незаметная слежка (а Каору не сомневалась, что за додзе пристально следят) заставляла сутулить плечи, вжиматься в саму себя. Каору настолько углубилась в мрачные размышления, что не услышала мягкого стука. Даже когда звук повторился чуть громче, девушка никак не отреагировала. Седзи тихонько отодвинулись, создавая узкую щелочку, в которую предельно осторожно заглянул Кеншин и тихо спросил: - Каору-доно, вас ждать к завтраку? Девушка от неожиданности вздрогнула и выпрямилась, как струна. Не сумев заставить себя обернуться, она нарочито бодро ответила: - Да-да, я почти готова, буду через минуту! Раздавшийся позади шелест оповестил о том, что мужчина удалился. Каору резко выдохнула, неуютно ежась – от голоса Кеншина ее прошиб холодный пот. Девушке было страшно встречаться с ним взглядом, да что там – даже говорить. Не дай Ками-сама, странник учует неладное. В нынешней ситуации беспокойство Кеншина было последним, что могла бы допустить шихан. Но избегать его тоже было не самой лучшей идеей – в таком случае рыжий совершенно точно все поймет. Значит, остается лишь собрать все свое актерское мастерство в кулак и сделать вид, что абсолютно ничего не произошло. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Каору изогнула губы в фальшивой легкой улыбке и, собрав волосы, вышла из комнаты во двор. К сожалению, неприятные сюрпризы сегодня решили заявиться прямо с утра, намереваясь очернить весь день. Этих неприятных сюрпризов было два, и они стояли в калитке, не имея возможности войти во двор – на пути, непривычно скрестив руки на груди, стоял Кеншин. Девушка, испуганно охнув, быстро засеменила к рыжему и встала за его спиной, разглядывая непрошеных гостей. Ими оказались двое полицейских, один из них – Шиничи-сан. Слегка поклонившись в качестве приветствия, Каору получила в ответ сухой кивок и очень колючий взгляд. Офицер, как бы невзначай перехватив саблю, спросил: - Вы точно уверены в своем решении, Химура-сан? - Да, - низко и угрожающе глухо бросил Кеншин. Атмосфера накалялась. Если бы кто-то мельком скользнул взглядом по четверым людям, то никакого напряжения не заметил бы. Опасность крылась в мелочах – руки полицейских, искусственно небрежно лежащие на рукоятках оружия; будто бы обычная поза, на самом деле являющаяся боевой стойкой; чудом оказавшиеся буквально в метре от Кеншина деревянные щиты и садовые инструменты… То, как рыжий переступил с ноги на ногу, при этом словно без задней мысли закрывая собой Каору. Шиничи-сан буравил рыжего взглядом, а тот источал такую ауру, что хотелось побыстрее убраться подальше подобру-поздорову. Когда Каору совсем растерялась, не зная, что предпринять, звенящую от злости тишину разорвал голос офицера: - Хорошо. Мы больше не придем. Получается, зря предупреждали. Произнося последние слова преувеличенно небрежно, Шиничи ожег девушку взглядом так, что она моментально догадалась, к чему это ведет. Каору второй раз за утро почувствовала, как между лопаток скатилась маслянисто-холодная капля пота. Чувствуя, как ужас холодными склизкими щупальцами начинает обвивать тело, Каору с усилием взяла себя в руки - откинув эмоции, она идеально вежливо попрощалась с гостями. Когда полицейские, кивнув, вышли за порог, девушка пошла было закрывать за ними, но ее опередил Кеншин. Мягко остановив шихан, перегородив ей путь рукой, рыжий подошел к выходу и некоторое время смотрел, как гости удаляются. Убедившись, что они действительно ушли, Кеншин крепко закрыл калитку. Каору заметила, что мужчина после этого заметно расслабился. Напряженные мышцы постепенно сгладились, мягко перекатываясь под кожей, а вздувшиеся вены немного ослабли и ушли глубже в тело. Кеншин развернулся к хозяйке додзе и мягко улыбнулся, заговорив: - Завтрак ждет нас, Каору-доно. - О, да, да, пойдем, - встрепенулась девушка и направилась к дому. - Что у нас сегодня? – нарочито бодро и задорно спросила Каору. - Оро? – услышав голос, рыжий словно отряхнулся от невидимой пелены, но слов явно не разобрал. Девушка нахмурилась и открыла было рот, но ее прервал стук в калитку: характерная трель из коротких ударов. Кеншин на долю секунды натянулся струной при первом звуке, но, поняв, чей сигнал, неспешно пошел открывать. На пороге стояла Мегуми с небольшой коробкой в руках. - Кен-сан, доброе утро! Я принесла необходимые вам травы, - кокетливо стрельнув глазками, пропела лиса. - Доброе утро, Мегуми-доно, прошу, проходите, - вежливо улыбаясь, рыжий пригласил брюнетку в додзе. - Здравствуй, Каору-чан, - дежурно улыбнулась Мегуми, и шихан, искренне, но измученно растянув губы, ответила: - Здравствуй, рада тебя видеть. Бродяга и врач переглянулись, удивившись такому необычно теплому приему от Каору (нечто лучше высокомерного кивка ожидать было несколько глупо), но та ничего не заметила и пошла завтракать. Голова юной девушки была переполнена мрачными мыслями и оттого тяжела. То, что полицейские ни на минуту не оставляли в покое, пугало до дрожи в костном мозге. Страх был даже не из-за того, что военные – люди опасные, а от понимания, что о частной жизни и личном пространстве можно забыть. Просчитывался и отслеживался каждый шаг, вздох, взгляд. Девушка с трудом контролировала дрожь в руках и рвотные позывы. Страшно, неуютно и жутко, даже за плотно придвинутыми сезди. Каору не запомнила, как расправилась с завтраком, и что лежало в ее тарелках. Пелена спутанных мыслей застилала связь с реальностью, и девушка словно впала в своеобразный ступор. Ее тело рефлекторно направилось к спальне, как обычно и бывало после завтрака, но и этот факт Каору не осознала. Из подвешенного состояния ее вывел полный боли и отчаяния, но все же негромкий, возглас Мегуми: - Но Кеншин!.. - Я прав, и ты понимаешь это. Шихан (в который уже раз?) вытерла холодный пот, выступивший на лбу из-за серьезного тона Кеншина. Сейчас за перегородкой с врачом беседовал не странник, а хитокири. Каору остановилась и прислушалась, стараясь не выдать своего присутствия. - Должен быть другой путь! – отчаяние в голосе Мегуми. - Может быть, но времени на раздумья не осталось. Нужно что-то предпринять в наиболее короткий срок, - холод в непривычно низком голосе. - И ты считаешь, что поступишь правильно? – неприкрытый сарказм, за которым все же скользила тревога. - Я уже поступал так, и не скажу, что это был плохой выбор. - Как же Каору? – после паузы тихо спросила врач, а юная шихан за перегородкой почувствовала предательскую дрожь в коленях. - Она пережила это один раз, - с крайним неудовольствием, явно морщась, ответил Кеншин. - Ты не знаешь, как ей это далось! – осуждающе цыкнула Мегуми, к удивлению Каору. - Не знаю. И мне уже невыносимо жаль, но странствие – единственный выход. Ради нее же, - жестко ответил Кеншин. Каору почувствовала, как ее вновь заволакивает. Она как можно тише пошла во внутренний дворик и села на энгаву, скинув сандалии в песок. От виска к виску, внутри, эхом бродила фраза «Странствие – единственный выход». Вот значит что решил Кеншин. Вот значит к чему их привел Кавадзи. Вот что ей снова предстоит пережить. От всколыхнувшихся внутри картин их прощаний Каору сложилась пополам, силясь унять дрожь, пронизывающую тело вместе с ознобом. Девушку трясло, а рот наполнялся вязкой слюной, сводя челюсти и готовясь к рвоте. В голове истерическим роем клубились мысли, одна больнее другой, а нервное напряжение нарастало и нарастало, вырываясь в дрожь, тошноту и испарину. Увлеченная попытками прийти в себя, Каору не заметила, что странник уже проводил Мегуми за ворота и направился на поиски шихан. Из прострации не вывели даже неприкрытые шаги по энгаве и негромкое «Оро?». Из дурманящего облака мыслей Каору вынырнула только тогда, когда ее плеча осторожно коснулась теплая ладонь. Девушка коротко вскрикнула, и, закрываясь рукой, обернулась к крайне удивленному Кеншину. - Каору-доно, что с вами? Вам нездоровится? – обеспокоенно начал рыжий, но шихан отмахнулась, лихорадочно блестя глазами: - Нет-нет, я в порядке! Просто… Ты внезапно подкрался, вот и все! - Оро? – негромко прогудел рыжий, но девушка вновь его прервала, перейдя в нападение: - О чем беседовали с Мегуми? - Мегуми-доно подробно рассказала мне о принесенных ею травах, вот так вот, - без запинки, ничуть не выдавая себя, ответил странник. Каору, лишь кивнув, смотрела на него и понимала, что этот мужчина ни за что и никогда не признается в чем-либо, что может заставить шихан хоть чуточку понервничать. Бродяга так сильно опекал и ограждал ее от тревог, что от осознания колоссальности заботы наворачивались слезы. И как только Каору раньше ничего не замечала? Экспрессивная эгоистка. Кляня себя, девушка отвернулась, закусив губу, чтобы не выдать свое напряжение. - Каору-доно, что с в… - негромко начал Кеншин, но хозяйка додзе пружинисто вскочила на ноги и, отвратительно переигрывая, воскликнула: - Замечательное утро! Мне нужно в город, наведаться в одну мастерскую, а ты, Кеншин, займись… стиркой, например. Выпалив все это, девушка несколько рваными шагами направилась к калитке, затылком чувствуя шокированный и растерянный взгляд странника. Но выбора не было – нужно было срочно успокоиться, найти какой-то выход и ни в коем случае не выдать то, что еще чуть-чуть – и Каору забьется в истерике прямо во дворе додзе. Стремительный полушаг-полубег смазал происходящее, и Каору поняла, где она находится, только когда остановилась на берегу небольшой запруды. Взгляд девушки уткнулся в воду и постепенно начал проясняться. Каору осторожно села на берегу, протянув ладонь к воде и, едва касаясь, водила по глади пальцами. Спокойствие пришло внезапно и тихо, наверное, из-за созерцания медленного движения воды. Каору выстраивала все спутанные мысли в логический ряд, искала причины и следствия. Девушка нахмурилась, когда вспомнила слова «Странствие – единственный выход». Она начала было горько раздумывать над фразой, как ее осенило – эта теория равна для всех. Каору вскочила на ноги и пошла обратно в додзе, сжимая кулаки для особой решимости. Кеншин мгновенно отвлекся от стирки, едва услышал шелест калитки. Его лицо просияло, стоило ему увидеть вошедшую во двор Каору. - О, Кеншин, стираешь? – улыбнувшись, поинтересовалась девушка. - Да, Каору-доно. Почти доделал, вот так вот, - несколько смущенно ответил рыжий. - Отлично, ты молодец! Сегодня столько дел, столько дел! – бодро пропела Каору, вышагивая в свою комнату. Кеншин только облегченно выдохнул, видя развеселившуюся шихан – он начал сильно беспокоиться, когда она убежала неизвестно куда в не самом лучшем состоянии. «Ну и хорошо» - подумал странник, перекидывая скрученное белье (он совершенно забыл, что вышел к Каору с мокрой одеждой в руках) из одной ладони в другую. Тем временем Каору плотно закрыла седзи в своей комнате и кинулась к трюмо. Открыв тайный ящик, она выудила из него документы и свои личные сбережения. Девушка разложила все бумаги на столике и принялась раскидывать их на две части. Ее личные документы легли в одну сторону, а все остальные, вроде подтверждения собственности додзе – в другую. Небольшая часть денег отправилась во вторую стопку. Когда все было упорядочено, Каору нахмурилась. Ее не радовало собственное решение, но, раз ни Кеншин, ни теперь она, не видят другого выхода… Девушка достала чистый лист бумаги, перо и печать ее семьи. Прикрыв глаза, Каору глубоко дышала, раздумывая над формулировкой. Наконец, выстроив текст, она принялась писать. В самом конце, подписывая бумагу, Каору задела острием пера палец, расцарапав его. Возмущенно зашипев, она потянула палец в рот, но остановилась, обдумывая только что появившуюся мысль. Повинуясь порыву, Каору размазала капельку крови по коже и припечатала подушечку пальца к бумаге рядом с подписью. «Нет времени идти к чиновникам и заверять документ, так будет весомей» - думала Каору, ставя печать третьим подтверждением. Нервно прикусывая губу, девушка вскочила и пошла искать сумки. В одну, небольшую, она сложила весомую сумму денег и ее личные документы, в другую, побольше, легло ее любимое кимоно с синей лентой и необходимые на первое время комплекты одежды. Полностью захваченная сборами, Каору едва успела услышать шелест шагов по энгаве, и бросилась прятать сумки и бумаги. Когда раздался аккуратный стук, девушка уже как ни в чем ни бывало расчесывала волосы, сидя у зеркала. - Каору-доно, время обеда, - аккуратно позвал Кеншин, слегка приоткрыв седзи. - Да, конечно, сейчас буду! – радостно ответила Каору, на сей раз не переигрывая. Во время трапезы шихан вела себя как обычно, чему Кеншин про себя радовался. Он подумал, что девушка приболела, но, похоже, всему виной были ее типичные перепады настроения (по крайней мере, рыжий надеялся на это). Усмехнувшись своим мыслям, странник увлекся едой, не замечая, что Каору тоже углубилась в размышления. Один Яхико пихал еду за обе щеки, не отвлекаясь на всякие ненужные раздумья. После обеда, поблагодарив Кеншина, Каору направилась к себе, не изменяя своим привычкам. В комнате она еще раз перепроверила сумки и переложила документы со свежей распиской в обычный, не тайный ящик. Все бумаги должны были найти, иначе терялся смысл плана юной девушки. Волнуясь, Каору начала рыться в своих безделушках, в процессе решив прихватить парочку с собой, на всякий случай. Еще раз проверив содержимое сумок, девушка выкручивала пальцы, совершенно не зная, чем себя занять. Волнение захлестывало ее с головой так, что ноги тряслись. Сев у трюмо, Каору бездумно полезла в ящик с оставленными бумагами. Скользнув по ним взглядом, шихан подумала, что нужно оставить хоть небольшую записку с объяснениями. Под рукой как раз кстати оказался клочок бумаги, и Каору занесла над ним перо. Увы, руки нещадно тряслись, да и нужные слова не лезли в голову. Едва не застонав от неконтролируемых эмоций, девушка сжала перо в ладони. За спиной по энгаве прошелестели шаги, ритм которых девушка узнала бы из сотен. Улыбнувшись внезапно нахлынувшим из-за шагов странника теплым воспоминаниям, Каору решила, что краткость украшает человека, и черкнула всего лишь несколько слов, правда, безбожно трясущейся рукой. Проведя пару часов в своей комнате, окончательно закончив приготовления, Каору переоделась и, ободренная, направилась на склад. Чувствуя немного удивленный, но одобрительный взгляд Кеншина, девушка, засучив рукава, сделала вид, что принялась разбирать завалы хлама. Когда явно успокоившийся рыжий (а девушка почти сразу поняла, что Кеншин напряжен) направился на кухню или к купальне, Каору бросилась к своей изначальной цели. В глубине склада лежали вещи ее отца и деда, и там, среди вощеных коробок, лежал длинный, узкий черный футляр. Открыв его, девушка слабо улыбнулась. Внутри лежал боевой посох ее дедушки. Грозное оружие с тяжелым набалдашником, тем не менее элегантное, удобное и внешне легкое. По центру древка шло резьбовое соединение, изящно закрытое ненавязчивой металлической инкрустацией. Каору достала посох из коробки и открутила одну часть от другой, располовинив оружие. Так его было гораздо легче переносить и прятать. Девушка аккуратно завернула половинки в ткань и подошла к выходу из склада. Судя по смеху и вскрикам, Кеншин играл с Яхико во внутреннем дворе. Воспользовавшись случаем, шихан тихо и быстро проскользнула в спальню, пряча посох в дорожную сумку. «Почти все готово» - взволнованно думала девушка, возвращаясь на склад. Нужно было чем-то занять себя, так почему бы не уборкой? «Нужно взять с собой боккен, определенно» - нервно прикусывая губу, думала Каору во время перестановки коробок. Посох – вещь отличная, и она обязательно воспользуется им, благо, азы посохового боя девушка изучила; но все знали, что Каору Камия сражается с помощью боккена. Этот факт мог сыграть ей на руку. Шихан настолько увлеклась уборкой и своими мыслями, что не заметила, как ее позвал к ужину Кеншин. Отозвавшись наконец на приглашение, озвученное уже в который раз, Каору почувствовала, как горло неприятно сжимается при одной мысли о еде. Поэтому она, мило улыбнувшись, отказалась от трапезы и продолжила копаться на складе. Девушка знала, что Кеншин опять обеспокоен, но в ее голове созрела еще одна часть плана, и отказ от пищи достаточно органично вписывался туда. В конце концов, небо заволокло темным густо-голубым цветом, предвещая скорую ночь. Каору, замученная, присела на энгаву, откинув голову и уцепившись взглядом за блекло светящуюся звезду. Девушка опять не услышала тихие, невесомые шаги рыжего, пока он не подошел очень близко. Прикрыв глаза, Каору легко улыбнулась. - Как вы, Каору-доно? – тихим, приятным голосом спросил Кеншин. - Все нормально, - отозвалась она. - Вы уверены? Выглядите не совсем здоровой, - как можно мягче указал рыжий. - Ну хорошо, - красноречиво поморщилась девушка, - мне что-то нездоровится. - Что случилось? – в голосе странника заскользила тщательно сдерживаемая тревога. - Хмм, не могу объяснить, - начала увиливать Каору и вдруг, будто что-то вспомнив, воскликнула: - Точно! Схожу утром к Мегуми, она-то уж точно разберется! - К Мегуми-доно? – недоверчиво прищурившись, переспросил мужчина. Он как никто другой знал, какие между двумя девушками натянутые отношения. - Ну Кеншин… Некоторые… Вещи мужчинам не понять… - картинно отведя взгляд и залившись румянцем, пролепетала Каору. - Оро?.. Ох! Понял! Прошу прощения, Каору-доно, простите мою назойливость! – закланялся залившийся краской от смущения рыжий. Захихикав, Каору попыталась успокоить Кеншина, но он, окончательно зардевшийся, извинился и поспешил удалиться. Не в силах сдержаться, девушка тихо посмеялась милой наивности и не испорченности рыжего, но быстро одернула себя. Ее лицо за долю секунды превратилось в холодную маску, синие глаза полыхнули металлом решимости. Взглянув на стремительно густеющее синевой небо и разгорающиеся звезды, Каору поднялась и направилась в свою комнату. «Еще несколько часов» - сжав губы, думала девушка, притворяя за собой седзи и решив окончательно перепроверить результаты своих сборов.