Пусть тебе приснится сладкий кошмар

Джек Не знаю, зачем я прихожу сюда вновь и вновь. Придя, я обещаю, что больше не вернусь, но… Ноги как будто сами несут меня на это место. Снова. Стою, прислонившись спиной к скале. Слегка щурясь от солнца, разглядываю черные, похожие на застывший огонь, острые столбы. Мрачные, но по своему прекрасные. Те самые, которые возникли тогда, когда ОН предложил мне объединиться. Поднимаю посох, чтобы раз и навсегда уничтожить их. Но опять, как и во множество прошлых раз, опускаю руку, не в силах исполнить задуманное. Просто не могу. Не знаю почему, не понимаю. Вроде бы, битва с тьмой давно закончилась, о НЕМ давно забыли, да и эта конструкция вызывает слишком плохие и унизительные воспоминания…. Но нет, не получается разрушить и спокойно уйти, забыв обо всем. Вздыхаю. Сажусь, аккуратно пристроив рядом с собой посох, и прикрываю глаза, окунаясь в воспоминания. «Я все понимаю. Думаешь, я не знаю каково это, быть изгоем? – ЕГО голос стал громче, - Когда в тебя никто не верит? – и после, ОН уже почти прошептал, - Когда так хочется иметь семью?» Помню выражение ЕГО лица и каждое сказанное тогда слово. Ведь именно из-за них я до сих пор прихожу сюда, до сих пор не могу забыть. Только из-за них я еще надеюсь, что ОН – не полное зло, что если постараться, ЕГО можно исправить и… простить. «Когда так хочется иметь семью?» - эти слова как будто отпечатались в моем мозгу каленым железом и с каждым днем все больше пухли, заставляя меня не думать ни о чем другом, кроме них. Я не знаю, что с этим делать. Даже игры с детьми, снежки, снеговики, катание на санках – все отошло на задний план. Я могу лишь думать, гадать, правдивы ли эти слова. Ведь ЕГО голос звучал так искренне тогда… - Плохой из меня хранитель, - не открывая глаз, усмехнулся я. - Это с какой стороны посмотреть, - раздался голос сверху. Я резко распахнул глаза, сразу же узнав этот голос. Именно эти интонации, это тягучее произношение, все это не давало мне покоя столь долгое время. И, правда, передо мной стоял ОН. Кромешник собственной персоной. Я подскочил, одновременно пытаясь схватить посох, но мои руки нащупали лишь пустоту. Видимо, Кромешник понял, что я ищу. - Что-то потерял? – издевательски протянул он, ухмыляясь, - О, Джек, надо бережнее относиться к своим игрушкам. Я с ненавистью посмотрел на него, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на него, хоть без посоха это было бы равносильно мгновенному поражению. Но не исчезновение посоха беспокоило меня. Сейчас мне было интересно совсем другое. И, сделав все усилия, что бы мой голос прозвучал с той долей ненависти, которую я чувствовал, произнес: - Что ты здесь делаешь? Как… - Как освободился от собственных кошмаров? – закончил за меня мужчина, продолжая ухмыляться, – Я же повелитель кошмаров, Бугимен! – Кромешник развел руки в стороны и самодовольно оскалился. – Неужели ты и твоя кучка паршивых «друзей» думали, что избавились от меня?! – почти прокричал он. И, уже тише, добавил, - Я никогда не исчезну, страх всегда будет существовать. - Ты… - прошипел я, сжимая кулаки и уже собираясь наброситься на него с голыми руками. - Что я, Джек? Я плохой? Злой? Я должен исчезнуть? – Кромешник перестал улыбаться и в упор посмотрел на меня, сложив руки на груди, - если ты так обо мне думаешь, то почему же приходил сюда все это время? – я непроизвольно разжал кулаки и уставился на него. «Откуда он знает?», пронеслось в голове. А мужчина тем временем продолжал, - Почему не уничтожил наше творение, - взмахнул он рукой в сторону черных столбов, - Почему сейчас ты просто стоишь, а не пытаешься устроить бой и победить меня? - Не твое дело! – воскликнул я. И сразу же понял, насколько по-детски это прозвучало, и почувствовал, как горят щеки. Кромешник издевательски приподнял одну бровь и пропел: - Ты так мило смущаешься, Джеки, - меня передернуло. - Не смей так называть меня! – выдавил я, пытаясь успокоится. -А то что, Джек? – Питч продолжал просто-таки пожирать меня глазами. Я невольно поежился под этим взглядом. А мужчина, сделав вид, что не заметил этого, продолжил: - Что ты можешь без своего посоха? Сейчас ты всего лишь зазнавшийся мальчишка. Мальчишка, который поверил всему, что я наговорил тогда про семью и всю остальную чушь. – На мой удивленный взгляд он зло рассмеялся. - Неужели ты думаешь, что я не понимаю, почему ты приходил сюда? Ах, Джек, - Питч сделал по направлению ко мне шаг и я интуитивно отступил назад, прижавшись спиной к холодной скале, - Ты слишком доверчив, поэтому-то… - он не успел закончить предложение. Я напрыгнул на него и начал просто лупить куда ни попадя. А в голове билось лишь одно: «Он не изменился. То, что он говорил тогда про семью, про то, как сложно ему быть изгоем – все это ложь, а я… Я так долго верил в эту ложь, надеялся, что истинного зла не существует, что его можно изменить…». От удара в живот я отлетел от мужчины, вскрикнув от боли когда спиной врезался в заледеневший край скалы. Только я подорвался, чтобы снова набросится на столь ненавистного мне сейчас врага, как снова получил кулаком, на сей раз в грудь. Охнув, я осел на снег. А Кромешник, не успокоившись, пнул меня ногой с такой силой, что я скорчился от боли. - Я думал, ты умнее Джек! – воскликнул он и в его голосе явственно прочитались нотки гнева. - Мне плевать, что ты там думал, - почти неслышно прошептал я, хватая ртом воздух и с ненавистью смотря снизу вверх на Кромешника. Он лишь осклабился в ответ. Я же почувствовал, как мои мысли путаются, а глаза слипаются. - Что ты сделал со мной? – едва соображая и борясь со сном, пролепетал я. - Спи, Ледяной Джек, - услышал я доносившийся словно сквозь пелену голос Кромешника. Я попытался ответить ему что-нибудь колкое, но не смог побороть накатывающую дрему. Засыпая, я почувствовал, как тьма мягко обволакивает меня, а после – лишь черное ничто… Кромешник Наконец-то, снова блаженная тьма. После северного полюса, с его ярким зимним солнцем, где нет ни одной, даже самой захудалой тени, оказаться в своем замке – истинное наслаждение. А еще большее наслаждение понимать, что вернулся я не один, а с трофеем. Сажусь на край кровати, где мирно посапывает Джек. - Удивительно, как легко оказалось тебя поймать, - шепчу я, разглядывая хранителя. Хрупкое тело, фарфоровая кожа, правильные черты лица, легкая улыбка на лице… протягиваю руку и убираю серебряные прядки волос, упавших на лоб Джека. - Пора бы тебе уже проснуться, - легонько щелкаю пальцами, призывая ночные кошмары, и его лицо тут же искажает гримаса страха, а бледные руки комкают черные простыни. - Проснись, Джек, - зову я, призывая еще больше кошмаров, которые наводняют сон мальчика, заставляя того с криком проснуться и вскочить на кровати. Наблюдаю, как медленно в его глазах появляется осознание того, где он находится. Когда взгляд мальчишки натыкается на меня, в его взгляде появляется еще и ненависть. Он пытается спрыгнуть с кровати, чтобы сбежать, но мои тени не дают ему сделать этого. - Нет, Джек, ты останешься здесь, - ухмыляюсь я и снова щелкаю пальцами. Тени превращаются в некоторое подобие веревок и опутывают ноги мальчика. - Эй, отпусти меня! – негодующе воскликнул хранитель, пытаясь вырваться. Я лишь молча наблюдал, как блондин трепыхается. «Как муха, попавшая в сети к пауку» - подумал я и облизнулся. Увидев это, мой пленник затих и с непониманием уставился на меня. - Что ты собираешься делать со мной? – вместо ответа я провел рукой по щеке мальчика, ощущая бархатную кожу под пальцами. Джек от такого впал в ступор и продолжал во все глаза пялиться на меня. Наклонившись к хранителю, я прошептал тому прямо на ухо: - Уж поверь мне, я собираюсь сделать очень многое с тобой, - Джек попытался отстраниться, но я схватил его за волосы, не давая этого сделать. Он тихонько охнул. Я усмехнулся, и резко притянул свою жертву к себе, грубо впиваясь в губы Джека, кусая их до крови. От неожиданности мальчишка разомкнул губы и я тут же проникнул языком в его рот. Сам не замечая того, насколько мне снесло крышу от влажного, горячего рта, от протестующего стона мальчишки, солоноватого привкуса крови на губах и рук, упирающихся мне в грудь, пытающихся меня оттолкнуть, я продолжал этот безумный поцелуй до тех самых пор, пока не начал задыхаться от нехватки кислорода. С неохотой отстраняюсь и слизываю капельки крови со своих губ. Джек смотрит на меня снизу вверх как испуганный маленький зверек, тяжело дыша, уже не пытаясь скрыть своего страха. Я ощутил прилив радости. Ведь именно этого я хотел, увидеть, как непокорного мальчишку поглотит страх, чтобы он полностью был пропитан им и не мог думать ни о чем другом, кроме как об ужасе… Но нет, страха еще не достаточно. Поэтому я снова наклоняюсь к Джеку, а он лишь пытается отползти от меня. Глупый мальчишка, от меня не скроешься. Хватаю его за хрупкое предплечье. Пытается отбиться свободной рукой, но все попытки тщетны. Прижимаю хранителя своим телом к кровати. - Отпусти меня! – почти взмолился Джек. Ничего не отвечаю и лишь ловко стаскиваю извечную синюю толстовку. Мальчик сжимается, обхватывает себя руками, пытается сделаться как можно более незаметным. Кривлю губы в усмешке. - У тебя идеальное тело, - нарочито медленно, почти нараспев, произношу я, наблюдая, как на бледных щеках проявляется румянец стыда. Легко провожу пальцами по выступающей ключице, но тут же Джек дергается и отбрасывает мою ладонь. Хмурюсь и заламываю его руки наверх, предоставляя теням опутать тонкие запястья, лишив мальчика способности двигаться. Удовлетворенно смотрю на предмет моих трудов. Налюбовавшись, снова протягиваю руку и веду пальцами по белоснежной коже, то едва надавливая, то слегка царапая, оставляя красные полосы на безупречной коже. При этом я не отрываю взгляд от лица мальчика. Смотрю, как он жмурится и закусывает нижнюю губу. Я чувствую его страх, но его недостаточно, хочу, чтобы Джек боялся еще больше. Провожу ладонью по напряженному животу, обвожу пальцами линию пупка, опуская ладонь ниже, к брюкам хранителя. Недолго думая, приподнимаю узкие бедра своего пленника и срываю с него мешающий кусок ткани. Слышу тихий всхлип, звучащий музыкой для моих ушей. Отстраняюсь. Любуюсь худым, мраморно-белым телом на черных простынях. Великолепный контраст. Веду взглядом по тонким, изящным рукам, опускаю взгляд ниже, на лицо. Растрепанные волосы, большие голубые глаза, которые полны страха и непонимания, покрасневшие искусанные губы… еще ниже, обвожу взглядом каждый сантиметр великолепного торса. Сгибает колени и сводит ноги вместе, пытается таким образом прикрыться, а на лице снова стыдливый румянец. Не могу больше сдерживаться. Я хотел лишь, чтобы Джек познал всю мощь страха, чтобы отомстить ему за свой проигрыш, но теперь… видя эту развратную картину перед глазами, я хочу лишь почувствовать это тело, хочу, чтобы Ледяной Джек стал моим. - Не надо, Питч… - голос дрожит от страха, а в глазах – мольба. Щелкаю пальцами, и веревки на ногах мальчика пропадают. Распахивает глаза еще больше, когда я встаю перед ним на колени. Непроизвольно вскрикивает, когда рывком раздвигаю его ноги. Ерзает, пытается вырваться. Естественно не даю ему этого сделать, просто вклиниваюсь между его бедер. Снова ласкаю его кожу. Извивается словно уж, чтобы избежать моих прикосновений. - Ты больной… - хрипло дышит от страха, но находит в себе силы, чтобы хамить мне. Отвешиваю ему пощечину. Щека тут же краснеет. Замирает. Но ненадолго, спустя несколько секунд он продолжает: - Хранители, они найдут меня! И тогда, мы уничтожим тебя, и на сей раз навсегда! Ведь ты никому не нужен! – буквально выплевывает эти слова. А меня просто клинит от этой фразы. - Хранители, говоришь?! – зло шиплю я, грубо хватая мальчишку за подбородок, больно стискивая. Охает от боли, а я продолжаю, - Где же твои хранители сейчас, а? – свободной рукой нащупываю вход в его тело. Выдыхает сквозь зубы, когда дотрагиваюсь до сжавшейся дырочки. - Ты поплатишься… - не успевает договорить и кричит, когда я резко ввожу в него сразу два пальца. Сжимает ногами мои бока, пытаясь сдвинуть ноги. - Поплачусь? – издеваясь, переспрашиваю я и начинаю резко двигать в мальчике пальцами, с удовольствием ловя рваные стоны боли. Выгибается, пытается избежать мои пальцев. – И кто же заставит меня поплатиться? Уж не ты ли? – вытаскиваю пальцы. Смотрю на трясущегося от боли Джека и мне сносит крышу. Больше не могу терпеть, хочу его, хочу прямо сейчас, хочу слышать стоны, хочу, чтобы он кричал, пока не охрипнет. Да, Джек, ты прав. Я больной. Я болен тобой. Я думал, что просто хочу отомстить тебе, но теперь… Грубо вхожу в него. Как сквозь пелену слышу полный боли крик. Теряю чувство реальности. Так узко, горячо, хорошо… Вколачиваюсь в худое тело, стискивая до синяков узкие бедра, наслаждаюсь каждым стоном, каждым вскриком и мольбой прекратить. Каждый новый толчок сводит меня с ума. Упиваюсь слезами своего мальчика, слизываю соленые дорожки с его щек. Не могу думать ни о чем, сладкое чувство от обладания хранителем опьяняет меня, и так пусто в голове, так хорошо. Чувствую скорую развязку. Почти взвываю, впиваюсь в и так уже истерзанные губы мальчика, сжимаю хрупкое тело и чувствую накатывающиеся волны удовольствия, прикрываю глаза, наслаждаясь нарастающим чувством внизу живота. И вот она, долгожданная разрядка, последний толчок и я ощущаю, как все превращается в прекрасное НИЧТО… Буквально падаю рядом с хранителем на кровать, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Пара минут, и я снова могу нормально мыслить. Приподнимаюсь на локтях и осматриваю Джека. Не смотрит на меня, отвернувшись, пытается сдержать рыдания, комкает простыни пальцами. Белоснежная кожа вся в синяках и царапинах. И когда я только успел столько их оставить? Аккуратно беру подбородок Джека и поворачиваю его лицо к себе. Я добился своего. В глазах столько боли и страха, сколько я не видел с темных времен. Но это меня совершенно не радует. Аккуратно убираю растрепавшуюся челку с его взмокшего лба. Открывает рот, и я едва ли узнаю его сорванный голос: - За что? – всего два слова, но моя спина покрылась липкими мурашками. Смотрю на него молча. Не знаю, что ответить. Зато одно я знаю точно – теперь я никуда не отпущу его. Я не знаю, что именно изменилось в моем отношении к этому мальчику. Не понимаю. Но знаю точно – он нужен мне. Поэтому я делаю единственное, на что способен. Щелкаю пальцами и путы растворяются в воздухе. Легонько поглаживаю подушечками пальцев скулу парня. Не делает никаких попыток отстранится. Тихонько нашептываю, вызывая своих теней. Они мягко обволакивают Джека, заставляя того провалиться в беспокойный сон. - Спи спокойно, Джек, – шепчу и мягко целую спящего хранителя в лоб, - Пусть тебе приснится сладкий кошмар…