Шорох во тьме

Мальчик резко проснулся. Он открыл глаза и наткнулся только на густую темноту. Его сердце забилось чаще, он никогда не вставал посреди ночи. Пятки кусал холод. Быстро накинув на них одеяло и поджав колени к груди, он закрыл лицо подушкой. Гул в ушах был похож на топот великана, который вламывался в комнату. Мальчик хотел позвать родителей. Их спальня была совсем близко, а сквозь тонкие стены можно было услышать храп отца. Но он с трудом мог лишь дышать. Через тонкую щель в шторах проникал бледный лунный свет. Мальчик высунул голову из-под подушки. Он уже различал очертания своей комнаты. Одна деталь особо привлекала внимание. На том месте, где раньше были его ноги, теперь торчали колья. Чем дальше стояли, тем выше вырастали, напоминая лестницу. Они соединялись в одну толстую трубу и спускались вниз. Под кровать. Страх в душе стал тяжелее. Тело мальчика начала покрывать сильная дрожь. Копья начали двигаться, медленно взлетая к потолку. Старшая сестра говорила, что это могло значить. Под его кроватью был монстр. Или много монстров. Мальчик боялся их больше всего. Сестра сказала, что чудище заберет его с собой и съест. Послышался тупой звук. Копья врезались в потолок, едва не задев люстру. Дальше, под кольями, было белое пятно, а еще ниже – огромное черное. Оно загородило собой спасительный лучик света. Мальчик был не в состоянии закрыть глаза. Он в упор смотрел на монстра, как обреченная лань смотрела на хищника, который поймал ее и готовился к сытному ужину. Белая ровная клякса придвинулась ближе, практически вплотную. Это оказалась морда чудища. Сердце мальчика готово было выпрыгнуть из груди, ломая ребра. Он видел череп. До ужаса подробно. Пустая дыра, раньше служившая носом, находилась на уровне взгляда. А передние толстые клыки жутко скрипели. Мальчик с трудом смог перевести взгляд на пару миллиметров вбок. И наткнулся на белые глаза. Там, где должны были быть две черные дыры, находились поблекшие шары. Это послужило последней каплей. Мальчик закричал изо всех сил. Его, наполненный ужасом, голос отдавался от стен, заставляя их вибрировать. Монстр резким, чуть ли не пугливым движением скрылся под кроватью. Дверь распахнулась. На пол спальни хлынул столб света из коридора, в котором длинными тенями терялись три тени. – Джонни, что случилось? – послышался встревоженный голос матери. – К тебе забрался вор?! – за ним пошел резкий девичий возглас, полный радости. – А можно на него посмотреть? Ну, пожалуйста! – Сейчас не время, Гарриет! – глухо произнес отец. – Укладывайся обратно спать. Я тебя провожу. – Почему Джону всегда достается все самое интересное?! Я тоже так хочу! – Нет. Ты так не хочешь. Пойдем. Гарри понимала, что папу нельзя было переубедить, поэтому послушно приняла поданную руку и направилась обратно в свою комнату, шаркая ногами по ковру. Ей было жалко своего младшего братика. Но она никогда бы в этом не призналась. Не переставая трястись от страха, мальчик обнимал маму. Она присела на краешек кровати и нежно гладила по голове мальчика. Джон не собирался ее отпускать. Боялся, что ее может забрать тьма или монстр, и он больше никогда ее не увидит. Из его глаз текли слезы, неприятными холодными ручейками спускаясь по шее. – Что случилось, мальчик мой? – осторожно спросила она, ни на секунду не переставая успокаивать сына. – Тебе приснился плохой сон? – Н-нет. Под кроватью. Монстр. – Позволишь мне заглянуть туда? – Нет! – громче закричал Джон и крепче вцепился в ее ночную рубашку. – Это чудище может забрать тебя к себе! И съесть! – Никакой порядочный монстр так бы не сделал. Он услышал нотки веселья. Джон поднял непонимающий заплаканный взгляд. Ему с трудом верилось, что на свете существовал хоть один порядочный монстр. Если бы он хоть на долю момента повел себя прилично, то не стал бы так пугать его! Или не пытался бы забрать в свое страшное подкроватное царство, чтобы съесть. Длинные светлые волосы матери казались прозрачными при полной луне. Она неаккуратным движением головы откинула их назад. Убрала пальцы с макушки Джона. Теплым прикосновением провела ими по его щеке. Страх, который паразитами залез под кожу мальчика, практически испарился. После него осталась лишь кучка праха, которая пропадет после нового дуновения сна. Теперь Джон зачарованно смотрел на свою маму. – А что тогда делают эти монстры? – спросил он. – Они охраняют тот страшный промежуток между кроватью и полом, – медленно начала мать, – чтобы туда не залезли злые чудища. Облик «охранников» может быть пугающим. Но милого и пушистого не будут бояться другие злюки-монстры, верно? – Да, мама… Зачем он вылезал? Ведь можно было там оставаться. Или хотя бы показаться днем! – Хотел с тобой познакомиться. Если он не увидит тебя, то как потом отыщет, если ты будешь спать в другой кровати? – Но он все равно испугал меня! – громко и недовольно возражал Джон. – Твой «страж» не любит солнечный свет. Свет для них смертелен. – Даже так?! Я же не знал! – теперь мальчик чувствовал острый укол вины. Вот бы знал он раньше, тогда бы не так сильно испугался своего «охранника». Наверное. – В другой раз надо его дружелюбнее встретить… – Конечно. А теперь, дорогой, ложись спать. Он грустно вздохнул. Устроил голову на подушке и закрыл глаза. Ему больше не хотелось пугать ночного гостя. Следовало встретить его подобающе! И мальчик засыпал с мыслями о том, как лучше это было сделать. В их первую встречу Джону было восемь лет. *** Сна не было ни в одном глазу. В голове огромным облаком ос кружили мысли. Воспоминания. Некоторые из них были полны теплоты и радости, как бочонок с медом. А в оставшихся, перерезая глотку предыдущим, царствовала лишь горечь. Она проникала под кожу, ребра, пробиралась между легкими и крюками вырывала сердце. После нее оставалась только ноющая боль, которая мешала сделать полный вдох. Теперь каждая минута для Джона была такая. Он перевернулся на спину. За окном доносились недовольные бурчания снегоуборочных машин. Джон успел привыкнуть и к этому. Каждый раз в одно и то же время. Бросив взгляд в сторону, убедился в своей правоте. 4:39. Ослепительные красные цифры будильника были единственным источником света в комнате. Он зажмурился и протер глаза, отворачиваясь от раздражителя. Скоро Рождество. Джону не хотелось, чтобы оно наступило. Скрип половиц вырвал его разум от бесполезного копания собственной могилы. Он сел. Разыгравшаяся фантазия показывала ему «пугающие» образы. Одежда, свисающая со спинки стула, напоминала злобного черта, а рюкзак на полу был похож на огромную медвежью лапу. Но послышался второй скрип. Словно когтями по дереву. Джон вздрогнул от неожиданности. На Феликса не похоже. Сонливый кот всегда ходил тихо и незаметно, как ниндзя. И выдавал себя только громогласным урчанием. Из-под кровати поднималась что-то большое. Оно стояло спиной к Джону, обращая свой взгляд к зашторенному окну. Стоило только посмотреть немного выше, как по спине пробежали мурашки. Он помнил эти рога, которые соединялись с черепом. Эти белые безжизненные глаза. Иногда Джон видел их в своих тревожных снах. Его сердце застучало быстрее, а дыхание участилось. Если когда-то к нему могли прийти на помощь, то теперь Джон стоял в одиночку перед чудищем. Оно не поворачивалось. Хриплое дыхание отражалось на приподнимающихся черных плечах, словно монстр пробежал несколько километров и пытался отдышаться. Леденящее прикосновение испуга не сходило с души Джон, но в тот же момент любопытство ставило себя во главу угла. – Т-тебе что-то надо? – слабым, чуть ли не умирающим голосом был задан вопрос. Чудище медленно оглянулось через плечо. За головой пошло и тело. Рога все так же упирались в потолок, оставляя в нем дополнительную пару дырок. Джон столкнулся с внимательным взглядом белков. Он перестал чувствовать страх. Отклонился слегка в сторону. Череп последовал влево. Джон пошел в другую сторону – голова монстра двинулась вправо. Затем оно наклонилось вперед. Положило свою чернильную лапу на кровать, за ней последовала вторая. Чудище намеревалось залезть к Джону. Джон прижал ноги ближе к груди и обхватил их руками, с резкими оттенками недоверия наблюдая за потугами «гостя» устроиться на кровати. Вместо того, чтобы сесть на матрасе, оно было довольно тем, что закинуло передние лапы, костную морду и половину своего туловища. Ступнями Джон чувствовал теплый поток дыхания. Он с трудом верил, что из черепа мог выходить воздух. Может, это был очередной сон? Ему наконец-то удалось заснуть от усталости, и Джон увидел свою детскую фантазию? Но некая его часть, в которой осталась вера во всяких призраков, домовых и «стражей» из-под кровати, пыталась разрушить сомнения. Он быстро взглянул на свою левую руку. Сосчитал пальцы. Пять, как всегда. Когда-то давно он слышал, что во сне пальцев всегда больше. Значит, все это было правдой. Медленно выдохнув, Джон вновь сосредоточился на чудище. Оно было щуплым. Не таким огромным, как казалось в детстве. Только это не отменяло его впечатляющий рост. И жилистое тело. В голову сразу шли молниеносные гепарды, которых Джон видел на «Animal Planet» по выходным. Небольшие кошки, которые в то же время не переставали быть менее опасными. – У тебя есть имя? – всего несколько слов, а уже хотелось провалиться сквозь землю. Или даже глубже. – Кличка к-какая-нибудь? – Ш… р-р-р… – Эм… Шерри? Ответом было отрицательное мотание головой. Джон резко отклонился назад, иначе бы оленьи рога оцарапали его лицо. Стоило черепу замедлиться, как стало заметно нечто… интересное. Осколки с левой стороны виска. Под ними были видны красные мышцы. Будто кто-то очень сильно ударил по голове этого «гостя». В груди Джона поднялась жгучая кислота паники. Это сделал… он сам? Но здравый смысл поспешил ответить «нет» на глупые предположения. Он даже никогда не касался чудища. Джон потянул руку вперед. Желание прикоснуться к костяной морды чудовища перевесило инстинкт самосохранения. Оставалось всего пару сантиметров. Но монстр резко отодвинулся, издав шипящий звук, как кошка. – Не хочешь – как хочешь. Мог бы сразу сказать, – Джону точно следовало вести подсчет своих тупых фраз. – Так что там насчет имени? Не считая, конечно, непонятных звуков. – Ш-ш-ш…. р-р… к… – Хорошо, можешь дальше не пытаться. Ты опять здесь для того, чтобы предупредить меня об опасности?! Внезапная волна гнева нахлынула на Джона. Хирургический нож ненависти к этому бесполезному «стражу» стал снимать кожу лоскутами. Слой за слоем, причиняя необыкновенную боль. А та распространялась по нервным окончаниям, ударяла в сознание и лишало его последних крупиц благоразумия. Джон готовился поблагодарить того человека, – или нечто другое, чем бы оно ни было, – который оставил вмятину в черепе. Но монстр никак не реагировал слова. Джон пытался заметить в этом потустороннем существе раскаяние, сожаление или согласие. Только оно продолжало неподвижно смотреть ему в глаза. Словно внимательный собеседник, которого очень заинтересовал рассказ, и он жадно хотел услышать продолжение, но всем видом старался не показывать этого. – Не надо этого! – в горле образовался кислый ком, отнимавший слова, а глаза начали болеть от подступающих слез злобы. – Ты знал! И никак не пытался это предотвратить… Н-на следующий день мама с папой отправились за продуктами. Я не знаю, в чем было дело. Может, тормоза… Или черт знает что еще… Но они разбились! На-смерть! Я ждал их в-весь день… Джон, не найдя сил больше говорить, уткнулся головой в колени. Его тело сотрясалось от слез, а изо рта вырывался хриплый стон. За последние несколько лет он никогда не говорил об этом вслух. Держал в себе. Зарывал глубоко все безутешные рыдания, обиды, разочарование, боль. Он не знал, сколько времени прошло, когда наконец поднял голову и протер руками глаза. Голова болела так, как будто в нее воткнули огромную железную балку и расплавили изнутри. Монстр до сих пор лежал на кровати. Опустив свою вытянутую морду на матрас, чудище напоминало спящего кота. Заметив движение, оно резко подняло свой череп. Джон мог поклясться, что «гостя» обрадовало окончание этой неловкой ситуации. – Давай сделаем вид, что этого не было – шмыгнув носом, пробормотал Джон. – Мне надо как-то тебя называть… Ты умеешь писать? «Страж» утвердительно кивнул головой, хоть и казалось, что ему уже не нравился ход мыслей. – Так напиши свое имя! Можешь опустить в краску пальцы и на бумаге написать, если карандаш не удержишь. Ответом было молчаливое «нет», ограничившееся движение головы. – Тогда надо придумать, как я тебя буду называть. «Оно» или «чудище», мне кажется, звучит слишком… оскорбительно, – издал сухой смешок Джон. – Ты говорил что-то про «ш» и «р»… Монстр не пытался согласиться или опровергнуть слова. Он вытянул шею и его морда была практически вплотную к Джону. Джон ощутил липкое покалывание в животе и дернулся, словно от заряда электрического тока. Ему становилось неловко от крохотного расстояния между ними. Неаккуратным движением облизнув губы, он отвел взгляд в сторону. Настойчивый взгляд белых глаз сбивал с мыслей. – Как тебе… Шорох? – неуверенно спросил Джон, почесав затылок. – Мог, конечно, придумать что-нибудь получше, но… Новоявленный «Шорох» утвердительно и быстро повел головой вверх и вниз. Можно было даже сказать, что ему нравилось это прозвище. В темноте виднелось некое подобие улыбки. Или же Джону это лишь показалось, потому что скользкие щупальца усталости начали валить его в сон. Но он, противясь Морфею, ответил улыбкой, щуря глаза. Как же давно Джон этого не делал. Даже мучительная боль в груди стала меньше давить на легкие. Он глубоко дышал, не встречая препятствий. Ему хотелось урвать последние минуты ночи. На часах было уже 5:58. Шорох в любом случае должен был уйти. Джон снова поднял руку, чтобы дотронуться до него, но «страж» тем же резким движением отстранился назад. Только сейчас не последовал шипения или рыка. Вместо грозного предупреждения почувствовалось… ограничение. Неужели прикосновение, как и свет солнца, были вредны для Шороха? Джон с ужасом осознал свою ошибку. Он больше никогда не прикоснется к монстру. Ему не хотелось причинить боль своему «стражу». Шорох медленно открыл свою пасть. Джон непонимающе застыл на месте. Его лицо обдувало невообразимо теплым и приятным воздухом. Веки начали медленно слипаться. Мысли одна из другой выходили из его головы, как из шарика медленно выходил гелий. Перед тем, как полностью погрузиться в забвение, в сознании оставалась последняя крупица разума. Шорох не просто «навестил» Джона. Если его догадки верны, то он снова предупреждал об опасности. Что-то плохое может случиться завтра. Или уже сегодня?.. Джон широко зевнул и улегся на кровати. На его плечо наползло одеяло. Неужели мама снова пришла, чтобы уложить его спать и нежно поцеловать его? Нет… это было что-то другое. – Ш-ш-ш, – пытался вымолвить Джон, но большего ему не удалось сделать. Он спал. В их вторую встречу Джону было четырнадцать лет. В тот же день в его школе произошла утечка газа. От здания остались одни кирпичи. Но Джон не пришел на занятия. Опоздал на автобус.