Шорох во тьме

– Ч-что-то ты тут делаешь?! – шепотом пробормотал Джон, стараясь никого не разбудить. – Черт возьми, в самое «подходящее» время! Девушка прижала Джона к стенке, приобняв. Он тихо и очень аккуратно выполз из-под ее руки. Темные длинные локоны кальмаром раскинулись на подушке – остальное скрывало одеяло. А Шорох, казалось, с некоторым удивлением стоял посреди круглой комнаты, не отрывая взгляда от постороннего человека. Чудовище слегка приоткрыло пасть, огрызаясь, и издало низкий рычащий звук. Джон резко подбежал к нему. Хотел схватить Шороха за костяную морду, но вместо этого только махал руками перед ним. Прикладывал палец к губам и указывал на девушку, которая мирно дремала в постели. – Давай только не сейчас! Обойдемся без этого. Найдем какое-нибудь безопасное место, чтобы тебя не заметили. Джон поднял с пола свою футболку и надел ее. Стоило ему выпутаться из хлопковой ловушки, как он чуть не столкнулся с «гостем». Тот разглядывал, оценивал Джона. Джон на секунду почувствовал себя жирным куском мяса, который наглая волчья пасть хочет сожрать. Щеки слегка жглись от подступившего румянца. Он судорожно проглотил скопившуюся во рту слюну. Не замечая голодный и жадный взгляд, Джон потянулся к окну. Дернул за ручку и открыл нараспашку. В лицо дунул прохладный лесной воздух. От озера, которое чуть ли не сливалось в одно целое с огромным домом, отражались звезды. Потоки ветра покрывали водную гладь мелкими волнами, от чего казалось, что на глубине плавали не рыбы, а фонарики. А дальше, за пределами огороженной территории, был только темный лес. Недовольное пыхтение сзади выдернуло из ступора. Джон вышел на крышу. Голые пятки больно цеплялись за выступающую черепицу. На четвереньках он не спеща забирался наверх. Шорох уже восседал на самой верхушке крыши. Джон с нотками зависти посматривал на него, задыхаясь от нагрузки. А чудище демонстративно не обращало на него внимание. Взгляд «гостя» был направлен на полную луну, которая лишь на долю момента пряталась за серыми облаками, чтобы снова засветить своими яркими боками. – Ты… только… не вой, – с отдышкой произнес Джон, забравшись на крышу. Он закинул голову назад и хватал ртом воздух, – а то не хотелось бы разбудить всех однокурсников. Монстр повернул морду в его сторону. Словно в немом вопросе. Джону часто казалось, что он мог понимать Шороха без слов. Отсутствие кожи и мышц на лице чудища усложняло общение. Правда, не являлось огромным недостатком. Блуждающий «страж» во всех подробностях выражал свой протест. Напоминал своим поведением надоедливого младшего брата, который всеми силами выводил из себя, но от этого не переставал быть любимым. – Просто вечеринка. Но уже, наверное, ее окончание, – после недолгой паузы проговорил Джон. – Как ты вообще сюда попал? Это же в нескольких десятков километров от моего дома! Или же ты умеешь… как бы это назвать… путешествовать в пространстве? Шорох не отрывал взгляда от луны. Джон тяжело вздохнул, положил подбородок на ладони и измученно смотрел в даль. У самого горизонта небо начало приобретать голубоватый оттенок. Скоро он расстанется со своим… другом. Из головы не выходило, что их встреча была жутким предзнаменованием. Он посмотрел вниз, где было окно, из которого они вылезли. Дженнифер. Острые нотки паники дикобразами зашевелились в его душе. Джон был уверен, что Джен могла угрожать опасность. Голова готова была лопнуть от того, сколько предстало перед ним плохих мыслей. Уткнувшись лицом в ладони, он сильно зажмурился и взъерошил волосы, избавляясь от глупого страха. – Господи, как это дерьмово. Ты когда-нибудь, вообще, можешь сделать что-то полезное?! Забыв о мерах предосторожности, злобно выкрикнул Джон. Эта ярость, разрывающая плоть, буквально затопила его. Обожгла каждый участок кожи. Давила на грудь. Джон быстро повернул голову вбок. Там никого не оказалось. Думая, что Шорох свалился с крыши, он оглянулся через плечо. На земле никого не было. Крыша за его спиной оставалась нетронутой, а чудище наверняка бы боролось за свою жизнь. Монстр оказался перед глазами. Тот упирался тонкими лапами в крышу, угрожающе окружая Джона. А когти крепко вцепились в черепицу. Неожиданно холодное дыхание Шороха коснулось шеи. Вдоль спины волной пробежали мурашки, а на руках встали мелкие волосики. Джон почесал предплечья, пытаясь согнать озноб, но морда «стража» опустилась вниз, и он издал низкий рычащий звук, вынуждая прекратить. – Отойди. Это мне чертовски не нравится, – от Шороха не последовало никакой реакции. Джон нервно дернул кадыком. – П-пожалуйста. Голос ломался. Но не от страха. Даже в детстве он не боялся чудовища так, как его могли испугаться обычные дети. Кошмары, включенный светильник, как это обычно бывает. Но после появления «гостя» сон Джона никогда не был таким крепким. Острые рога следовали за каждым движением головы. Только взгляд безжизненных белых глаз оставался тем же. Тем же жадным. Тем же раскаленным, как древесные угли. Чувство, посещавшее Джона не так давно, вернулось. Этот эгоистичный порыв плоти, остатки чего-то животного, понемногу отнимали от разума оставшиеся кусочки. Джон, прикрываясь, оттянул футболку вниз. С щек не сошел жар, а наоборот – усилился. Перекинулся на тело. Словно его заперли в тесной коробке, которую кинули в печь. В легких не хватало воздуха. Шорох задышал тяжелее. Его черная сгорбленная спина быстро вздымалась и опускалась. Правая лапа отцепилась от крыши. Ладонь с длинными острыми пальцами оказалась на уровне лица Джона. Чудище хотело коснуться его, приложить ладонь к щеке. Если раньше он как-то сдерживал себя, то сейчас был в шаге от того, чтобы нарушить свой тайный обет. От одного только движения сердце Джона билось быстрее. Лапа пошла вниз. Все также не касаясь тела, она прошла вдоль живота. Приостановилась. Пальцы цвета вороньего крыла задергались, как у музыканта, который разминался перед игрой. Указательный устремился еще ниже. – Стой, – хрипло выдохнул Джон. – Не делай этого… Плохо кончится. Раздался чудовищно неприятный скрип зубов. Шорох почти что скривился, разочарование шло от него ядовитыми облаками, перекидываясь на Джона. В ушах дребезжал оглушающий стыд. Но монстр послушался и отодвинулся назад. Съехал немного вниз по крыше. Отводил вытянутую морду в сторону, избегал любого брошенного взгляда. Шорох скалился. Оставалось не ясно, злился ли он на себя, или на Джона. Затем скрылся внизу. Залез под кровать. Туда, где ему и было место. Когда Джон вернулся в комнату, то единственным следом присутствия «стража» были мелкие царапины на полу и потолке, к которым вдобавок шел отброшенный в сторону ковер. Джон ничего не поправил. Лег на кровать, прикрывшись одеялом. Джен лежала спиной к нему, но, почувствовав внезапное движение, перевернулась на спину. Раздраженно протерла глаза. – Какой сейчас час? Нет, не говори. Сама вижу. Это стоило того? Не ответив ничего, он придвинулся ближе и поцеловал ее. Нежные и до боли знакомые губы не смогли вернуть покой. Джон чувствовал себя зомби, пустым контейнером, из которого вытянули душу. – Что случилось? – Дженнифер коснулась его щеки. – Ничего. Она слегка нахмурила брови. Выпытывать ничего не стала. Провела пальцами по его светлым волосам, приглаживая их. А Джон не мог оторваться от ее фиолетовых глаз. За те годы, что он знал ее, не мог не восхищаться их невозможным цветом. – Ты опять это делаешь. – Да, делаю. Джен, ты знаешь, что никогда не перестану. – А ты прекращай, – произнесла она и настойчивым движением прижала Джона к себе. Кожей он чувствовал ее груди. Но не ощущал того жгучего возбуждения, что и с… нет, следовало забыть об этом. Джон обнял Джен в ответ, – и спи. Он так и поступил. В их третью встречу Джону было двадцать один год. Вечером, направляясь домой, на них с Дженнифер напали вооруженные грабители. Обоих подстрелили. Девушка умерла на месте, но сразу он этого не узнал. Джон попал в кому на два года. *** Через мелкие окна в палатку струился лунный свет. Он был ярким и светил прямо в глаза, мешая Джону заснуть. Голова раскалывалась от боли, словно ею играли в футбол два тайма подряд. Веки слипались от усталости, но стоило только закрыть глаза, как он вновь просыпался. Неприятное предчувствие мучило его весь день. Ряд вытянутых деревьев должен был скрыть лагерь от врага, а несколько дозорных, расставленных по периметру лагеря, моментально предупредили бы об опасности. Джон перевернулся на другой бок. По телу прошел озноб. Хотя даже глубокой ночью температура не опускалась ниже тридцати двух градусов Цельсия. Что-то черное, похожее на паука, лежало на полу. Джон привстал на локте. Жирное насекомое начало вытягиваться. Он протер глаза. Темное пятно пропало. Причудится же такое. Можно было спокойно выдохнуть и расслабиться. Джон прикрыл веки и устроился на спине. Но что-то заставило его прийти в себя. Сверху вниз на него смотрела ослепительно белая морда Шороха. Джон вздрогнул от неожиданности. Резко сел. Не в силах был выдавить из себя хоть слово. Корона из рогов угрожающе уходила вверх. Своими заостренными кольями она была в шаге от того, чтобы разорвать палатку. – Твою мать, назад, назад! – зашептал Джон, движения рук отгоняя «стража» в сторону. Чудище выглядело так, будто было не в своей тарелке. Отошло назад. Врезалось в кровать соседа слева, который завернулся в одеяло, подобно личинке. Раздался низкий металлический гул. – Не двигайся! Шорох выполнил команду. Только теперь рога цеплялись за крышу, превратив участок в рваные сосульки из ткани. Сосед справа зашевелился, издал недовольный бурчащий звук. На долю момента Джону показалось, что от паники сердце почти остановилось. Но дальше сонных звуков дело не пошло. Облегченно вздохнув, Джон поднялся и свесил ноги с кровати, надел армейские ботинки на голые ступни и медленно направился к выходу. Махнул Шороху, чтобы тот пошел следом. Они выбрались наружу. Сухое облако пыли пронесло прямо через них. В короткой шерсти друга появились небольшие желтоватые островки, которые были очень заметны на черном окрасе. Монстр готов был затопать вперед, но Джон резким движением выставил руку перед ним. – Не сходи с ума. Тебя могут заметить. На долю момента ему – скорее всего – показалось, что Шороха переполнял азарт опасности и… восхищение. Джон помотал головой, отгоняя выводящую из себя мигрень. Оглянулся по сторонам. В нескольких метрах от них был спасительный лес, который бы скрыл их от лишних глаз. Дальше пришлось бы прокрасться через два патруля. Но это не было так сложно, как пересечь голый участок пути. Шорох встал на четыре лапы. Понимал, что понадобится рывок. Джон выглянул из угла. Военный стоял спиной к ним, ступая в противоположную сторону. На небольшой вышке сидел совсем молодой парнишка, которого клонило в сон. Он отложил винтовку в сторону и пытался привести себя в чувство. Идеальнее момента придумать было невозможно. Джон подал знак. Они выбежали из укрытия. Задыхаясь от скачка адреналина, с губ слетел приглушенный смех. Даже Шорох издал высокий дребезжащий звук, от которого вся черная шея заходила ходуном. – Не расслабляйся. Самая трудная часть позади. Но сейчас придется двигаться в темпе, – после короткой и задумчивой паузы Джон произнес. – Ты можешь как-нибудь… почувствовать других людей? Или услышать, я не знаю. Ответом был утвердительный кивок. Ветки шумно задвигались. Их спонтанная операция была поставлена под угрозу из-за пары рогов. От ожога раздражения Джон готов был их отпилить. Шорох припал к земле. Перестал дышать. Можно было поклясться, что и сердце его тоже не билось. – Какие еще фокусы припас? Крылья отрастишь? Один бледный глаз посмотрел на него очень серьезно. Джон ощутил себя неловко под этим взглядом. – Если ты можешь определить, где человек, то тогда ты становишься капитаном отряда. Веди. Джон указал направление. Шорох издал тихий послушный рык. Они пошли дальше. «Стражу» приходилось не отрываться от земли, что замедляло их продвижение. Но им удалось пробраться через пушистый лес. Впереди открывался длинный каньон, который змеей направлялся далеко за горизонт, обползая горы. Скопления зелени напоминали узорчатый окрас на чешуе, а пустынные поляны – кожу, готовую сползти с рептилии. До этого Джону не удавалось насладиться видом. Весь день прошел в постройке лагеря и, в особенности, лазарета. К вечеру весь отряд валился от усталости. Джон ощутил прилив слабости. Сел на камень. Старался не закрывать глаза и как можно меньше моргать, а то сон, подобно голодному гепарду, все ближе подкрался к нему из джунглей. Шорох выпрямился в полный рост, расправил плечи и закинул голову немного назад. Что-то это напоминало. Джон невольно засмотрелся на него. Он никогда не видел своего друга в полный рост. Каждый раз его по-художественному гибкое и подтянутое тело ломали низкие потолки. Руки оказались длиннее, чем он помнил. А задние лапы роднили его с хищным динозавром. Ощутив на себе ненасытное внимание, монстр обернулся. Джон потупил взгляд. Осадок их прошлой встречи не сошел до конца. Он старался забыть, но картины издевательским слайд-шоу перемешались перед глазами. Показывая лапой вправо, куда вверх тянулся склон, Шорох издал грудной мурчащий рокот. В точности как кот, чей рост превышал двух метров. Без лишних слов они поднялись наверх. Друг устроился на земле, вытянув вперед ноги. Это роднило его с человеком. Джон сел рядом с ним, бросил взгляд на красное пятно, видневшееся на идеально ровном черепе. Кто мог совершить такое? Может, Шорох приходил к кому-нибудь еще? Чудище двинуло мордой в его сторону. Джон быстро переключил внимание на змеиный каньон. – Почему, когда мы были в палатке, ты хотел рвануть вперед? Знаешь, рвануть так… необдуманно. С твоими супер-чувствами ты, наверное, чувствовал всех людей за километр! Но тебя чуть ли не засекли, – Шорох не подал знака, что услышал замечание. – Ладно, забудь. Они сидели так долго. Почти прижавшись друг к другу плечами, но не совсем. Джон мог поклясться, что чувствовал колючую шерсть, которая касалась его руки. Поблизости не было ни одной живой души. Все проблемы, радости и печали остались далеко, в необъемных деревьях вместе с другими людьми. Объятие сна все сильнее давило на плечи, заставляя мысли блуждать где-то далеко. Те птицей поднимались над огромной пустыней и улетали подальше отсюда. Джон широко зевнул. Он хотел опереться головой о что-нибудь мягкое. Но уже не мог сообразить, сделал это или нет. Море вопросов осталось ждать его на берегу забвения. Но подвох был в том, что некому было на них ответить. В их четвертую встречу Джону было двадцать восемь лет. На следующий день на их лагерь напали. Перебили всех, кроме Джона. Он с трудом отделался серьезным ранением в плечо. Был в шаге от смерти. Его возвратили обратно домой. Но одной травмой все не кончилось.