Всё должно быть не так!

Проснулся я снова плохо, уже в который раз. Этажом ниже, на кухне, мурлыкал песенку Фаркас, гремя кастрюльками, а я под сей пасторальный мотив аж взмок. Что теперь делать? На кой чёрт я вчера к нему лез обниматься и предлагал начать с чистого листа… Вот что мне теперь делать с Фаркасом? Ладно, Соратник не так уж и плох, признаю. Чего я, в самом деле, как говно в проруби мечусь? – Доброе утро, – при виде меня муженек расплылся в такой радостной улыбке, что я окончательно махнул на всё рукой. Так уж и быть, блохастый, попробуем. *** Памятуя о просьбе Эрика притащить в убежище кинжалы и зелья, мне пришлось вернуться в Данстар уже через три дня. Грустный Фаркас несколько часов рассказывал как будет скучать, и заставил поклясться, что я непременно буду ему писать. Само собой, он получил бессрочный пропуск в «Высокий шпиль». Вряд ли кто-то будет против. Выехав из Солитьюда, я встретил двух девчонок, бредших по дороге, и попросил возницу притормозить. Замерзшие редгардки, с какой-то стати решившие, что от войны лучше всего прятаться в Скайриме, оказались обчищены до нитки ещё в первый день приезда (нашли, где остановиться на ночлег, в Рифтене!), и уже неделю шатались по всему Скайриму в поисках работы и пропитания. Оценив вполне миловидные мордашки, я отсыпал им денег, чтобы снять на пару недель комнату в Данстаре, и рассказал про обновлённый Мзинчалефт. – Сами смотрите, вот вам сотню септимов. Или продолжайте своё путешествие до первого встречного вора, или не пропадайте из виду. Работа и жильё вам будут обеспечены. Вам решать. Конечно же, глаза у них загорелись (моё красноречие всё же выше всяких похвал), так что с поручением Эрика практически было закончено. В убежище по-прежнему царила тишь и благодать, правда, вонь от зелий Бабетты ещё не совсем выветрилась, но это, право, такие мелочи… Прискакавший убивчик рассказал, что с фалмерами почти разобрались, причём большую часть расплющили, зарезали и поджарили Цицерон, Эрик и Маркурио, так что новички даже зароптали, что им не дают потренироваться в убийствах. Ребята Эрика из Шахты почти закончили ремонт, а Сульга, выполняющая роль походного повара, присмотрела одно из помещений под таверну и уговорила Эрика дать ей шанс самой заняться обстановкой и меню. Чёрт, эта дамочка далеко пойдёт… Лучше и впрямь отдать ей на откуп таверну, а то не далёк час, и мы получим вторую Мать Ночи… *** Через три недели некоторая часть истребителей фалмеров вернулась. То есть как некоторая часть… Всего четверо, причём узнал я об этом глубокой ночью. Проголодавшись, я вышел из своей комнаты и направился в сторону столовой. Моё внимание привлёк странный шум, доносившийся из комнаты Цицерона. Я осторожно подкрался и приложил ухо к двери. – Дааа… Сними это. Оставь амулет… Да… Даааа… Цицерону нравится это… Ещё как нравится… Что за?!.. Неужели Эрик всё-таки… Чёрт, сначала я думал, и не безосновательно, что норд притащил в «Высокий шпиль» Сульгу, чтобы потом свести её с Хранителем. Потом я понял, что сама девушка влюблена в Эрика, и каким бы красивым ни был имперец, в её глазах он никогда не сможет подняться выше Эрика. Иногда я размышлял о поведении друга, и в его покровительственном отношении к Сульге мне виделись совсем другие мотивы, помимо деловых… Но теперь выходит, он наплевал на её чувства и залез к Цицерону в штаны? Надеюсь, он не подбивал клинья к нему в присутствии своей подопечной… А ведь я привязался к ней и её вкусной стряпне. Эрик и Цицерон… Это ведь разобьёт Су сердце! Не в силах вынести представленную картину – рыдающая Сульга, улыбающийся Цицерон, и повисший на его шее Эрик… Нет уж, этого извращенца надо остановить! Не медля ни секунды, я распахнул дверь комнаты, набрал воздуха для гневной тирады, но сдулся будто шарик, вместо Эрика увидев… Полуголого Маркурио. Он прижимал Цицерона к стене и с упоением целовал ему шею. При виде меня Цицерон недовольно нахмурился, одной рукой ухватил Маркурио за задницу, а второй вытащил из ножен на поясе кинжал. – Данмер, чего тебе надо?! Маркурио и не подумал останавливаться, лишь поднял левую руку и показал в мою сторону свой любимый жест, демонстрируемый ещё при первой встрече в рифтенской тюрьме. – Но… Вы... – выразить что-то конкретнее мой язык был не в состоянии. – Я свободный мужчина в самом расцвете сил и могу делать, что захочу! – возмущенно вскричал Цицерон и приготовился метнуть в меня кинжалом. Я предпочёл ретироваться. Далеко, впрочем, я не ушел. Заглянув в комнату Эрика, я увидел свернувшуюся на кровати калачиком Сульгу. Сам норд спал на полу в спальном мешке. Рука Сульги свешивалась с кровати и будто пыталась дотронуться до плеча Эрика. Присев в коридоре на прохладный пол, я открыл прихваченную из комнаты друга бутылку мёда и задумался о жизни. Засыпал я уже под утро, с улыбкой на лице и мыслями о Фаркасе. *** – Кто это? – Ты что, не знаешь? Говорят, это само Тёмное Братство! – Что-о-о? Вот эта красотка тоже с ними? – Боги, я в жизни не видела таких… таких… Ты только посмотри на этого брюнета-имперца! Вот это красавец! – Да ну тебя! Данмер гораздо лучше! – Ой, внучки, отчего ж я уже не молода? А этот нордик светловолосый – ну прям мой первый супруг, чтоб ему в Обливионе голый Шеогорат по голове посохом каждый день стучал… – Бабушка, иди домой, ты пьяна. – Не может быть, что они из братства! Почему же тогда их не ловят стражники? – Жить хотят, потому и не ловят… Первый выезд в Солитьюд во всем обмундировании прошёл феерично. Прифигевшая стража при виде нас задергалась, но Эрик сурово бросил: – Мы к Элисиф Прекрасной. Стражники почесали тыковки шлемов и расступились, однако потащились следом за всей компанией, так, на всякий случай. Я спокойно вернулся в «Высокий шпиль» – нервировать своим видом Элисиф не хотелось. Что там говорил Огнебород? Я предлагал Ульфрику её сжечь? Чёрт, Хаэльвандир был настоящим зверем. Было конечно, очень интересно, как проходят переговоры Эрика и Ко с Элисиф, но, если быть совсем честным… Какая разница, если Фаркас именно сегодня оказался в Солитьюде? *** – И она согласилась, – улыбнулся Эрик, и даже подбоченился от гордости. Я с трудом пытался сдержаться и не завопить от шока. Цицерон витал в облаках, Маркурио сопел, уткнувшись ему в плечо. Сульга спокойно и деловито резала хлеб, Фаркас, совершенно не удивлённый, помогал ей и раскладывал по тарелкам кусочки жареного фазана. – Эрик, скажи честно, – я постарался придать голосу строгости, – ты сошёл с ума? – А что я? – друг тотчас же смутился. – Это вообще была идея Лашанса! Хорошо, что мой дедуля в данный момент плавал в Пустоте, иначе я бы не сдержался. – Однако, чтобы советоваться с Лашансом… До этого тоже надо было додуматься! – Ерунда! – вынырнул из своих мыслей Цицерон и погладил мурлыкнувшего Маркурио по затылку. – Слышащий Эрик всё сделает, как надо! Я со вздохом опустил голову на ещё пустую тарелку. Завтра нам всем предстояла встреча с Ульфриком Буревестником, и стоило подумать, кому именно молиться, чтобы нам всем не отрубили головы под грозные вопли ярла Виндхельма.