ВСЕГДА ВМЕСТЕ (IMMER ZUSAMMEN)

      1 сентября 2011       Билл сидел на своём кухонном диванчике и смотрел на шоколадный тортик с горящей свечой. За окном давно сгустились сумерки, но именинник не спешил включать свет. Зачем? За эти полгода он привык к темноте и полюбил её, потому что свет лишь подчёркивал его одиночество и пустоту этой большой квартиры. Ясный день обнажал горькую правду, поэтому Билл предпочитал ночной образ жизни. И эта одинокая свеча, неуверенно стоящая посреди темноты шоколадного круга, словно символизировала его самого. Огонь ещё горит, но надолго его не хватит.       Сегодня его разбудили непривычно рано – до обеда! Друзья и знакомые засыпали парня поздравлениями, на которые он отвечал вялой благодарностью. Многие даже пытались вытащить его куда-нибудь отметить или спрашивали, в какой клуб он завалится сегодня в честь дня рождения. Вообще-то для клуба Биллу повод был не нужен. Он посетил за это время все увеселительные заведения Лос-Анджелеса, отрываясь на полную катушку, желая забыться, в буквальном смысле забыть себя: кто он, что у него есть брат-близнец, который его бросил. Билл всегда первым рвался на сумасшедшие тусовки. Но только не сегодня. Этот день был особенным. Его с братом день. И он не собирался его ни с кем делить. Конечно, Тома рядом нет, но и других он сейчас видеть не может.       Пламя быстро пожирало хрупкую свечку, заливая торт капельками воска, и Билл запоздало вспомнил, что нужно загадать желание. Единственное, что ему было нужно – брат.       «Хочу, чтобы мы с Томом снова были вместе», - подумал парень и задул огонёк.       Раздался стук в дверь. Кого это принесло? Билл раздражённо побрёл открывать, припоминая, кто ещё его не поздравил сегодня и не знает, что именинник предпочёл провести день наедине с собой. На краю сознания пронеслась саркастическая, немного мазохистская мысль: «Неужели сбылось?..»       Билл распахнул дверь и оторопел: сбылось. Он в шоке сделал несколько шагов назад, впуская долгожданного гостя на порог. Том вошёл, захлопнув дверь ногой, и сбросил на пол здоровенную сумку. Билл предстал перед ним в непривычном виде: босой, совсем без макияжа, волосы не уложены, из одежды на нём были простенькая футболка и мягкие домашние штаны. Брат выглядел каким-то беззащитным и даже разбитым, больным, отчего у Тома защемило сердце. Гость робко улыбался и молчал, а Билл пытался прийти в себя.       Полгода они жили порознь. Том не звонил, не писал и даже на словах ничего не передавал Биллу через маму, навещавшую его летом. Даже Геворг с Густавом приезжали к нему на новоселье. От Тома не было никаких вестей. Симона, разумеется, рассказывала, как у него дела, но от него лично – ничего. Билл чувствовал себя брошенным, преданным. Иногда парню снилась Германия, его родной дом. Билл полагал, что наблюдает жизнь Тома через их своеобразный канал связи. Что, однако, не смягчало боль от его отсутствия.       Биллу часто казалось, что он что-то забыл, что чего-то не хватает. Друзья ждали его в машине, собираясь на очередную вечеринку, а он не мог выйти за порог, преодолеть какое-то пугающее ощущение неправильности, неполноценности. И тогда он понимал, что ему просто не хватает Тома. Так не хватает, что аж страшно. Билл будто потерял где-то часть себя – значительную часть – и стал уязвимее. Это даже хуже, чем лишиться, например, ноги или почки. Потому что адаптация невозможна. Чтобы прогнать эти ощущения, он окружал себя людьми постоянно, за исключением сегодняшнего дня. И уже уверился, что Том действительно намерен провести вдали от него не меньше года, как вдруг брат объявляется без предупреждения, будто каким-то сверхъестественным образом услышав его желание. А может, он всё это время слышал зов плачущей души Билла, который сейчас держался изо всех сил, чтобы не грохнуться в обморок от счастья. Сердце трепетало, как пойманная птица, грудь высоко вздымалась, руки дрожали. Том сдался, не смог без него! Непонятно, как выдержал такой срок, но всё же приехал! В этом споре не было победителей, по крайней мере, Билл себя таковым не чувствовал. Они оба проиграли, потеряв около двух сотен дней друг без друга. Билл не вытерпел первым и бросился ему на шею. Такой знакомый, родной запах, по которому он так истосковался, вскружил голову, показавшись спасительным кислородом в вакууме, и певец зарыдал.       - Ты бросил меня, Том! Как ты мог?! – заливая слезами шею брата, выл он. – Я тебя ненавижу!       Том знал, что это означает: «Я тебя люблю» и, гладя его по спине, приговаривал:       - Тише, тише. Я здесь. Я с тобой.       Ему, напротив, не хотелось плакать. Их воссоединение придавало ему сил, и настроение, отсутствовавшее по большей части эти полгода, стремительно взмыло вверх.       - Я так скучал! Ты не представляешь, как плохо мне было без тебя! – прошептал Билл.       - Представляю, - Том провёл ладонью по мягкому чёрному затылку. – Я испытывал точно то же самое.       Спустя несколько минут удушающих объятий, Том попытался было отстраниться. Но Билл боялся, что если разожмёт руки, то Том снова исчезнет, будто это был сон, наваждение, осязаемая галлюцинация. Поэтому он с предупреждением «лови меня» запрыгнул на брата, обхватывая его талию ногами, и потёрся о его скулу гладкой щекой. Том сумел удержать равновесие, отведя одну ногу назад, и лишь слегка покачнулся.       - Братишка, ты ведь не пушинка! – беззлобно возмутился он, но смилостивился: - Куда тащить?       Том был в этой квартире впервые и, соответственно, не имел представления, где здесь находится кровать или диван, в общем, какая-нибудь мягкая мебель, на которую можно сгрузить его зарёванное чудо.       - Прямо и направо, последняя дверь, - отозвался навигатор-Билл, устроив голову на плече близнеца.       Это был адрес его спальни. Том аккуратно уложил Билла спиной на кровать, но тот не спешил отцеплять свои конечности. Нависая над этим клещом, Том посмотрел ему в глаза:       - Билл, я…       - Не надо, Том, - прервал его брат. – Не говори сейчас ничего.       Том расплылся в широкой улыбке:       - Я хотел сказать, что мне надо в туалет.       - Ааа, - Билл тоже неловко улыбнулся и потупил взгляд. – Может, потерпишь? Ему до смерти не хотелось разрывать теплые объятия. Кроме того, ощущения Билла напоминали утоление физического голода: полгода лишённый «пищи», сейчас он жадно поглощал, впитывал энергетику Тома. Он наслаждался его запахом, звуком голоса, теплом, исходящим от тела, щекочущим кожу дыханием. Ему был необходим непрерывный контакт. Том понял это и опустился рядом. Они лежали на боку лицом друг к другу. Билл накрыл ладонью щёку брата и погладил большим пальцем выпирающую скулу:       - Больше никуда тебя не отпущу.       - Я никуда больше не уйду. Обещаю.       Билл прикусил нижнюю губу, чтобы снова не расплакаться, и кивнул, показывая, что верит его словам. Затем свернулся клубком, уткнувшись носом брату в грудь, и уснул. Всё-таки его сегодня рано разбудили поздравляльщики!       Когда дыхание Билла стало глубоким и ровным, Том осторожно отделился от близнеца и пошёл в ванную. Освежился с дороги под душем, затем нашёл на кухне нетронутый манящий торт и беззастенчиво слопал добрую его половину. В конце концов, у него ведь тоже день рождения! Билл ведь не обидится?.. Наполнив довольно заурчавший желудок, Том натянул найденные в шкафу Билла домашние шорты и улёгся под бок к хозяину квартиры, накрыв обоих одеялом.