Rape me, my friend

Уже стемнело. Город освещали лишь ночные фонари, а небо было засеяно непроглядными синими тучами. Кастиэль шёл вдоль набережной, поддерживая под руку своего друга. Парень был не в себе и даже с помощью Кастиэля едва передвигал зигзагом свои ватные ноги. Единственная часть тела, что могла функционировать у него, как прежде — это рот… В смысле язык. Он не переставал болтать, нелепо выражаясь о том, как странно и «шлюхасто» он себя чувствовал. Да, это никогда не изменится. Сколько бы Винчестер ни пил, сколько бы ни отдавался молодёжной жизни, Кас никогда не бросит его в трудной ситуации. Но в данный момент ситуация не столько трудна, сколько тяжела и печальна. Хорошо, что снег до сих пор не лёг, иначе, шагая по накатанным дорожкам, двое могли бы распластаться на земле давным давно, ещё в начале пути. А инициатива валяться посреди ночи с Дином на холодной дороге не казалась правильной. Потому что Винчестер, может быть, забыл бы это в ту же ночь, а Каса это отпустило бы еще не скоро. Ведь сколько неловких прикосновений и крепких объятий похоронил в своей памяти пьяный несмышленый парень. Дин был неисправивым ребёнком в душе, вечно весёлым, смеющимся мальчишкой с яркими зелёными глазами и улыбкой до ушей. Даже сейчас, такой милый и почти что трезвый. Кастиэль слишком привязался к нему. Они познакомились ещё в начале первого курса. Кастиэль тогда только переехал в этот город, в то время как Дин вырос в нём и был душой в каждой компании. За несколько недель они перекинулись, наверное, парой фраз, так что можно уверенно сказать, что это была не дружба с первого взгляда. Винчестер его почти не замечал, как и Кас Дина, несмотря на то, что они учились в одной группе и оба горели желанием получить техническую специальность. Но вот однажды, всей аудитории сказали разделиться по парам, чтобы выполнять проект по строению механики автомобиля. Объёмная работа, и одному она не по силам, поэтому все тотчас же разбились на группы — соображающие ребята с не самыми выдающимися студентами, чтобы каждому была выгода. Так как Кас всё-таки ни с кем толком и не подружился, ему приплели хвостиком Дина. Он в тот день опоздал, и это было его, хоть и не озвученное, но наказание. Кастиэль тогда нервничал, ведь ему предстояло целый месяц провести с Винчестером за работой, засиживаться не только в библиотеках, но и у кого-то дома. Винчестер отталкивал своим видом, и Касу казалось, что они никогда не найдут общий язык. Но Дин в свою очередь лишь очаровательно улыбнулся и поступил так, как Кас и не ожидал. Этот зеленоглазый парень с самого начала расставил все точки над «i», просто сказав: «Я понимаю, что мы друг друга не знаем, но, клянусь, Кастиэль, я порядочный человек, несмотря на все эти блуждающие слухи. Просто не относись ко мне с предубеждением. А я в свою очередь позабочусь о том, чтобы наше общение было ненапрасным и продуктивным. Тогда и дело станет не в тягость». Ещё тогда Новак скептично отнёсся к новому «другу», не представляя, какими последствиями для него обернётся знакомство с Дином Винчестером. Они стали чаще общаться, по неведомым причинам вечно пересекались то на занятиях, то в случайных местах, и быстро сдружились. Вопреки всем первоначальным опасениям, парни стали хорошими друзьями. Проект они выполнили на отлично и удивили этим даже самого преподавателя. В дальнейшем были новые поводы встретиться, новые задания и работы, с которыми Дин хорошо справлялся, не без помощи Кастиэля, конечно. После проведённого совместного времени с Дином, Кас привязался к нему. С Винчестером было не менее комфортно, чем с самим собой. Это общение повлияло на обоих. Дин стал с большим усердием относиться к учёбе, он стал куда более спокойным и довольным жизнью. А Кас… Кас влюбился. Это было так же внезапно, как снег в апреле. Новак просто понял, что хочет поцеловать Дина. Оберегать его всю жизнь. «Точно девочка-подросток», — вздыхал Кас с горечью в голосе. Было нелегко, но на протяжении следующих трёх лет Новак жил, стремился не поддаваться чувствам и просто был другом, в котором так часто нуждался Дин. Например сейчас, когда тот напился вдрызг, и угадайте, кому он позвонил от беспамятства и плохого самочувствия? Конечно, Касу. Он часто звонил ему. Даже без повода, даже когда Кастиэль был занят, даже когда они едва разошлись по домам. Возможно, он для Дина был вроде привычного человека, который всегда рядом и кому можно доверить многое. А Новаку это было просто приятно — чувствовать себя значимым. И, как и в эту очередную ночь, когда Винчестер оторвал его от важного дела, Кас не мог разозлиться на него. Он привык. Это стало вроде необходимости: Кастиэль спокоен за Дина, потому что тот с ним, а не где-то за клубом мирно спит на скамейке в окружении птиц и проходящих мимо бездомных бедолаг, которые наверняка бы не побрезговали облапать пьяного парня в поисках кошелька. Вот так вот, под ручку, не спеша, перебирая ногами вдоль едва освещённой улицы, Новаку было намного спокойнее. — Кааааас, — протянул Винчестер сорванным голосом, приглушённым хрипотцой. Как всегда. Стоит ему выпить, и из Дина льются откровения и чувственные признания одно за другим. — Мне плохо. Мне очень плохо, старик. Помоги мне. Кастиэль убрал свободной рукой выпавшую мокрую прядь с лица Винчестера и потрогал его лоб. Холодный. — Какой сегодня повод? Почему опять нафортепьянился? — выдохнул Новак, перехватывая Дина покрепче, потому что тот и вовсе будто начал таять. — Я не пил почти, Кас. Мне просто плохо, — пытался изъясняться он членораздельно. — У сына Лизы сегодня был день рождения, я не мог не прийти. Кастиэль закатил глаза и покачал головой. Конечно, та самая Лиза Брейден, как о ней можно было забыть. Красивая, самоуверенная девушка со смоляными волосами и маленьким парнем, которого Дин полюбил, как собственного племянника. Он даже пытался встречаться с ней, чувствуя непонятную ответственность за беды её семьи и, в частности, за судьбу её ребёнка. Но не вышло, с кем не бывает. Она просто не смогла усмирить Винчестера, в то время как тот отнёсся к этому нейтрально. Ну произошло и произошло. А общение с мальчиком так и не прервал. — Ну, естественно, ты не пил у него на дне рождения. А я тогда — ангел Господень, пришедший по твою душу, — едва улыбнулся Новак, смотря, как Винчестер ластится, жмётся ближе. — Так вот что значили твои постоянные дела? Небось, там козни строишь во имя спасения человечества, а мне просто врёшь про свои библиотеки всегда, проказник? — невнятно протараторил он. — Приём, — Кас поднял голову вверх, — нас раскусили, требуется помощь. Дин проследил за его взглядом на небо и чудом не упал: — Неловко. Похоже, твоё подкрепление задерживается, — установил Дин. — Придётся тебе одному справляться со всемирным злом под названием «Непросыхающая-кривая-морда-противного-Винчестера», — наигранно сожалея, развел руками в стороны Дин. Кастиэль хохотнул. — Ты чудо, Винчестер, чёрт тебя дери. Ладно, терпи, скоро уже придём. Мимо них проехал белый седан с оглушающей своих пассажиров музыкой. Дин повеселел и засмеялся, пританцовывая, отчего старания Кастиэля держать их обоих более-менее ровно сошли на нет. Кас умилялся и вздыхал с сожалением: — Эх, Дин. Вот уеду я в Австралию, и что ты тогда будешь делать? Во что ты превратишься без меня, алкоголичка? — Ну-с, тебе придётся остаться здесь добровольно. Или я привяжу тебя к батарее и буду кормить круассанами, — предложил он и схватился за Каса покрепче. — Клубничными? — потеплел Кас от того, что даже пьяному Дину он нужен. — Дааа, — полустоном выдохнул зеленоглазый и немного сгорбился, кашляя. Как бы снаружи Дин ни пытался выглядеть бодро, Новак знает, что на самом деле у него всё болит и что он устал, как собака. — Сколько ты выпил, неваляшка? — Я же говорил… Я только запил одну таблетку бурбоном, а потом я тебе позвонил. Мне правда плохо и трудно говорить по очереди… по-разному. Дерьмо! Я не помню этого слова, Кас. — Раздельно, Дин! Какая, нахрен, таблетка? Ты где её взял? — озверел Кастиэль. Наверное, лицо у него было воистину устрашающее, потому что Винчестер вновь собрал волю в кулак, а натянутая улыбка исчезла с его губ. — Ко мне подошла одна красотка и, нашептав кое-что, дала капсулу. Пообещала, в общем, райские горы, и я думаю, мол, почему нет? А потом она… Чёрт. Думаю, мне не надо уточнять, что она говорила. Ты бы тоже согласился на её предложение, — скривился он, будто съел дольку лимона. — Нет, Дин, не согласился бы, — обреченно смотря на друга, признался Кастиэль. — Ты мог бы хотя бы уточнить, что это… Боже, ты меня убиваешь. Ты понимаешь, что причиняешь этим вред не только себе, — принялся отчитывать своего лучшего друга брюнет, строя из себя его родителей, которых Дин был лишён. Ну, а кто поступил бы иначе. Каждому нужен тот, кто стал бы судьёй. А Дин ни за что бы ни признался, что нуждается в этом, но он очень благодарен Новаку за все эти толчки и призывы к лучшей жизни. И конечно, никто не знает, что курить в прошлом году Дин бросил только благодаря своему другу. Кастиэль ненадолго замолчал, но потом, умерив свой пыл, спросил: — Ты мне правду говоришь? Посмотри мне в глаза и повтори всё… — Кас уставился на него, ожидая ответной реакции. Тот подчинился, отпустив его руку и встав напротив. Его лицо действительно выглядело здраво соображающим, но глаза были уставшими и залитыми несколькими лопнувшими капиллярами крови. Благо его дом уже за поворотом. — Ты серьёзно? Какой ты ангел после того, как заставляешь меня страдать, — с трудом он выдохнул из себя хрип. Но, прочистив горло, всё-таки ответил: Ладно… Я, Дин Винчестер, клянусь тебе, что я порядочный человек. Я не стану тебе врать, ты это знаешь, Кастиэль! Я ведь сразу всё бросил, когда понял, что что-то не так. Меня начало мутить, и я позвонил тебе. Никто не сможет позаботиться обо мне лучше, чем ты. Мой лучший и верный друг, Кас. Тишина. Лишь звук проезжающей вдали машины, не беря во внимание, что уже половина второго ночи. Два дыхания сливаются в одно, парни стоят слишком близко. Кастиэль первым нарушает этот незримый разговор, подаваясь вперёд и обнимая Винчестера, сплетая руки вокруг его шеи. — Ну ты и сукин сын, — шепчет он сквозь зубы, получая ответное объятие. — За что ж мне такое сокровище досталось… — Надеюсь, это не сарказм, потому что тебе не поздоровится, если ты попадёшься под горячую руку обдолбанного Винчестера, — весело хмыкнул Дин, отстраняясь. — Улыбался бы ты чуть менее шире, и я бы точно испугался, — вновь светло произнёс парень. — Ладно, мы почти пришли, скоро всё закончится. Он перекинул его руку обратно на своё плечо и направился в нужную сторону. Каждый смирился с ситуацией, и теперь друзья продолжали путь в тишине. Через метров двадцать уже виднелся бледно-бежевый одноэтажный дом с синей крышей: небольшой, скромный, невзрачный, одним словом, дешёвый — только на такой дом им хватало стипендии и части наследства от родителей. Этот дом имел две комнаты, заполненные уютом крохотного семейства Винчестеров — Дина и Сэма. Дину было 24, а его любимому младшему брату — 20, но, невзирая на это, Кас не мог лишний раз не ухмыльнуться, смотря, как Дин о нём заботится, или вовсе, каким становится лицо Винчестера, когда он говорит об успехах младшего. Сэм рассказывал, что ещё в школе его учителя, зная об истории их жизни, не могли сказать о Дине чего-то плохого. Он подчинял своим обаянием абсолютно всех. И то, что помнила каждая из молодых учительниц младшего Винчестера, это как Дин каждый день заходил к нему в класс, просто посмотреть. Он стоял в дверях, пытаясь найти глазами брата, и в итоге просто уходил, улыбаясь, когда видел, как тот общается со своими сверстниками. Это Новак мог подметить и сам, став по-настоящему близким человеком для Дина Винчестера. Наконец, они добрались до входной двери, Кас открыл её, и они тихо, «чтобы не разбудить Сэмми», прошли в комнату Дина. Свет был повсюду выключен, что радовало обоих. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кас, как только дверь комнаты закрылась. — Не рвёт? Дин грузно приземлился на край кровати, стягивая с себя кожаную куртку. Кас подошёл и помог ему избавиться от мучений. Эта прогулка слегка отрезвила Дина внешне, хоть и внутри его мысли и чувства путались. Он уставился стеклянными глазами на то, как Кастиэль уже унёс его одежду, а теперь стал расстилать постель. — Ну, а как ты думаешь? Странно, но я думал, будет хуже. Может, та крошка дала мне обычный энергетик? — поднял он брови. Глаза не хотели закрываться, неотрывно смотря на Кастиэля. — Не знаю… Может, тебе на всякий случай промыть желудок? С этим обычно не шутят, Дин, — парировал он, взбивая подушку. — Нет желания. Мне надо просто полежать, чтобы голова перестала кружиться, Кас-ся, — произнёс он, рухнув спиной на одеяло. Кастиэль что-то сказал, но Дин, по-видимому, уже не слышал. Он подошёл к своему другу и, присев на край рядом с ним, потряс его за плечо… Уснул. Новак хмыкнул и потянулся вперёд, чтобы стянуть с Дина футболку, с трудом кстати, а следом сбросил её на ближайшее кресло. Затем он осторожно, сглотнув, звякнул ширинкой и вытащил пуговицу джинсов из петли. Он не понимает, почему поступает именно так. Каждый предыдущий раз он ни в коем случае не позволил бы себе прикоснуться к нему, а уж тем более самому его раздевать. Раньше он оставлял его одетым, растянувшимся на кровати абсолютно по всему периметру. Он ведь пьян, и это можно сравнить с использованием его положения, а Кастиэль, как он думал о себе до этого момента, не извращенец. Но сейчас он просто весь вспотел, и руки не переставали дрожать. Кас медленно стягивал его штаны, не отказав себе в удовольствии рассмотреть все достоинства открывшегося тела друга. Рельефное сильное туловище, мощные плечи и накаченные ноги — кожа такая гладкая, ровная. От этой картины невозможно отвести взгляд. Неосознанно он провёл рукой по его груди, сходя с ума от своего безрассудства и желания касаться друга еще. Может, Кас и правда извращенец. Никогда бы он не посмел так поступить с Винчестером, но разум затуманился похлеще, чем от ЛСД. Дин весь открытый в этот вечер, лишь для него. Кастиэль осмелился и медленно повёл рукой ниже, запоминая каждый мускул и каждую венку на его теле. Ненадолго он остановился на кромке белья, не решившись сделать следующий шаг. Кожа под ладонью уже горела, сердце проворачивало очередной кульбит, а дыхание стало сорванным и возбужденным. Дин… Этот зеленоглазый парень сейчас лежит перед ним и ничего не воспринимает, а его лучший друг пользуется его доверием. Один шаг, и Каса не остановить, он сорвётся с тормозов и сделает то, чему противился и что старался игнорировать все эти годы. А потом он потеряет своего друга, потому что это станет концом для них. Нет, ни за что! Он должен сохранить это хотя бы для Дина, чтобы хоть один человек продолжал верить, что Кас достоин дружбы с ним. Ведь сам Кастиэль эту веру уже исчерпал. Новак отпрянул от парня, по позвоночнику прошёл неприятный холодок, и его прошибло потом. Что теперь ему делать? Невзирая на чувство вины, Кас не допустит, чтобы Дин когда-нибудь узнал об этой его слабости. Поэтому лишь подумал: как бы он поступил в обычной ситуации, когда они с Дином, два раздолбая, пришли к нему среди ночи, и Винчестер успел заснуть? Обычно он либо шёл домой, если мог, либо ложился рядом. Этот раз относится ко второму, и Кастиэль, не раздумывая ни минуты дольше, снял одежду и прилёг на свободную сторону, не занятую тушкой Винчестера. Новак попытался уснуть.