Оставить прошлое позади

      В небольшую скромно обставленную комнату вихрем ворвался невысокий голенастый мальчишка. Проскакал по бело-чёрным кубикам пола и, зацепившись ногой о прикроватный столик, чуть не улетел носом в стену. Хозяин комнаты едва успел удержать подростка и укоризненно произнёс: — Лис! Лисси! Очнись, несносный ребёнок. И куда ты так спешишь? — К тебе, конечно, братишка! Разве непонятно? — на него с фальшивым возмущением уставились зелёные в мелкую коричневую крапинку глаза.       Хозяин комнаты сдержал улыбку, белоснежный вихрь пронёсся по комнате, роняя стулья и книги с полки. Элис на самом деле был ему не единокровным братом: отец взял его мать третьей женой после смерти мужа, взял за исключительную красоту, невзирая на наличие двухлетнего сына. Мальчишка оказался настолько энергичным, что удержать его в пределах детской было почти невозможно, няньки сбивались с ног, выискивая шустрого малыша, пока однажды тот не забрёл в комнату наследника клана. И вот тут случилось неожиданное, Анри, которому в ту пору было уже двенадцать, вдруг нашёл с мальчиком общий язык. Что общего могло быть у ребёнка, едва миновавшего два года, с подростком, никто не знал, но с тех пор, няньки, обнаружив очередное исчезновение Лисси, направлялись к его сводному брату. Было забавно наблюдать, как старший, сидя на ковре, читает книгу, а малыш мирно сопит у него на коленях. Очень быстро все и думать забыли, что у братьев нет общих корней и стали считать их родными. Время шло, дети росли, Анри закончил первую ступень обучения и уехал поступать в Космическую Медицинскую Академию, выдержав при этом настоящий бой с отцом, который был категорически против выбора сына. Глава клана считал, что его наследник не может стать врачом, даже если это будет престижнейшая на всю Империю академия. Но упорный Анри просто поставил его перед фактом и улетел, не провожаемый никем, кроме младшего братишки. Утешая Лиса, он говорил тогда, что каникулы никто не отменял, что приезжать он будет так часто, что даже соскучиться не успеет. Элис крепился изо всех сил, ведь нельзя же реветь, как девчонка, особенно если тебе уже исполнилось целых восемь лет.       Анри сдержал слово, приезжая каждый раз, как выпадало свободное время, радуясь успехам брата и рассказывая ему о своих. Пожалуй, только Лис знал, чего стоило для Анри закончить Академию с золотой звездой — высшей наградой и почти несбыточной мечтой каждого выпускника. Такой диплом позволял брату выбирать любое место работы от престижного столичного Императорского госпиталя, до службы на флагмане Космического Флота. В принципе, между двумя этими местами Анри сейчас и выбирал. Космос привлекал его приключениями — где ещё можно найти столько нового? А госпиталь был хорош в плане карьеры: отец ещё крепок, в ближайшее время возглавить клан Анри не светит, хотелось бы получить от жизни как можно больше. Да и в плане будущего тоже столица предпочтительней — где ещё можно завязать связи, полезные для клана? В принципе, Анри выбор уже сделал, послав документы в госпиталь, но мечта о Космосе никуда не делась.       Парень пробыл дома всего три дня, а уже устал от давящей атмосферы. То ли он раньше не замечал, как трудно здесь находиться, то ли просто повзрослел, то ли ещё что-то… отец в последнее время стал совершенным тираном, члены клана даже слово сказать не смели. Вот и в этот раз, только Анри спросил, зачем отцу новая, кажется уже шестая жена. Выслушал в ответ поток брани и, пожав плечами, удалился, радуясь, что смог вытребовать себе право учиться там, где хотел и, будучи теперь независимым, просто уехать из давящей атмосферы клана. Радовал его только братишка — Элис, всё такой же неугомонный, сдерживающий свой темперамент только в присутствии главы клана, по-прежнему носился по огромному дому, сшибая мебель и коленки. — Так, говори, чудовище мелкое, что тебе надо? — Анри, — жалобно протянуло чадо, — ты же завтра уезжаешь? — Да, я же говорил. — Да помню я! Слуууууушай… а ты уже… это… сеском занимался? — Чем? — Анри вытаращил глаза. — Ну, этим, как его… — Сексом? — сделал вид, что только догадался, Анри. — Ага! — Лис покраснел так, что даже уши заалели.       Старший фыркнул, прекрасно понимая проблему подростка в пубертатном периоде. — Ну, скажи! — ныл Элис, поглядывая на брата из-под косой чёлки. — Ну, ладно… конечно, мне, если ты помнишь, двадцать четыре. — Почти уже двадцать пять, — поправил Лис. — Тем более. А что тебя интересует? Количество девушек в моей постели? Или сам процесс? — улыбнулся Анри.       Лис покраснел ещё больше, хотя, куда уж сильнее-то? — Понятно, — Анри уже не смеялся, соображая, как рассказать брату о процессе. — Ты… это… а научи меня целоваться? — выпалил Элис, блестя шалыми глазами. — Как? На тебе что ли? — Ну, хотя бы на мне. Других кандидатов-то нет. Если тебе не противно, конечно. — Да, нет… я и с парнями был, особых различий в поцелуях с ними нет. Ладно, — сдался Анри, — дам тебе пару уроков. Вот смотри, ты мягко захватываешь губы партнёра, чуть посасывая, перебираешь их, ласкаешь и нежишь. Ни в коем случае не заливая своими слюнями, сглотни перед тем, как целоваться, не грызи губы партнёра, не всасывая их так, будто выедаешь костный мозг из кости, не затягивай поцелуй, слишком хорошо, тоже не хорошо. Так, с теорией закончили, переходим к практике.       И Анри накрыл губы брата своими. — Понял? — спустя некоторое время спросил он. — Дддаа, почти. Давай закрепим урок? — Один раз и всё, а то не дай небо, кто-нибудь увидит, не то же подумают. — А что могут подумать? — изумился Лис, подаваясь навстречу брату.       «Наивный ребёнок!» — подумал Анри, закрепляя урок. — Что ты делаешь? — визгливый голос одного из единокровных братцев разорвал сосредоточенную тишину.       Анри отпустил губы Лиса и повернулся к вошедшему, подивившись праведному негодованию на его лице. — Проводим урок поцелуев, — спокойно пояснил он и повернулся к младшему, — иди к себе, Элис. Встретимся вечером. Тебя стучаться не учили, а, Торис? — Ах, ещё и вечером! — противным голосом проговорил Торис. — Что, собираешься продолжать уроки? А ты ушлый, братец, не успел приехать, как самого красивого мальчика отхватил. — Что ты мелешь? Элису четырнадцать! — Целовать его это тебе не мешало. — Ну, ты и болван! Говорю же, он попросил научить его. — Ври больше. Что, раз ты у нас наследник, тебе всё можно? — А причём тут это? — удивился Анри. — Ну, конечно, ты всего добился сам. И престижной Академии, и свободы, и… Элиса! — Пошёл вон, — сдерживая тихое бешенство, произнёс Анри. — Я-то уйду. Но и тебе придётся! — бросил напоследок Торис. — Вот тупой идиот!       Анри стукнул по стене, успокаиваясь и жалея, что уроки поцелуев закончились так нехорошо. В то, что братец промолчит, он не верил: Торис с раннего детства его ненавидел, и причина была банальной — место во главе клана. По закону наследовать мог только старший сын и лишь в случае его смерти или изгнания из клана, это право переходило к следующему — как раз к Торису.       А вечером случилось событие, перевернувшее все планы Анри. — Как мне стало известно, ты вступил в противоестественную связь со своим братом!       Отец восседал на троне, глядя на сына сверху вниз. Толстый палец указывал прямо в лоб, словно там находилось дуло, и сын уже приговорён. — Я не трогал Элиса, если я правильно понимаю, о чём вы говорите. — Говори, сын! — приказал Генрих Торису, и тот, подбоченясь, начал рассказывать, что увидел в комнате старшего брата. Красочно так и с многочисленными выдуманными подробностями. — Врёт он всё! — крикнул из толпы домочадцев Элис. — Врёт! Я просто попросил, чтобы Анри научил меня целоваться! — Не смей перебивать старшего брата! — рявкнул, нависая над ним, Генрих. — Как ты смеешь лгать мне прямо в лицо! — Я не вру! — губы у Элиса дрожали.       Анри сделал несколько шагов и положил руку ему на плечо, подбадривая. — Тише, Лисси, — повернулся к трону. — Отец, Торис увидел урок и придумал всё остальное. Элис на самом деле пришёл с просьбой, объяснить и научить. — Я тебе не отец! — загремел с высоты трона Генрих. — Научить? Да уж ты — научишь и покажешь, и расскажешь! Наглядно и в деталях! — Отец… — Я глава клана! — Глава, — поправился Анри, прищурившись, чтобы не выдать бешенство. — Элис так же невинен, как и вчера. Это был всего лишь урок. — С братом? Я изгоняю тебя из клана!       Анри смотрел на жирную тушу, едва помещавшуюся на троне, на широко расставленные ляжки, на выпуклость между ними, едва видневшуюся под необъятным брюхом и чувствовал, как уходят последние капли уважения к человеку, давшему ему жизнь. — Уходи прочь! — орал, брызгая слюной Генрих. — Вон из моего клана!       Анри сжал напоследок плечо брата, развернулся и ушёл, провожаемый торжествующим взглядом Ториса.       Из кланового дома Анри уехал через час, почти без сожалений. Только грызло беспокойство за оставленного Элиса.       А потом пошли долгие трудовые будни. Императорский госпиталь, огромный, раскинувшийся на несколько гектаров земли, дал ему интересную работу и возможность жить, ни в чём себе не отказывая. Анри прочили блестящую карьеру, считали, что золотую звезду он получил не зря, а лёгкие руки называли одним из немаловажных факторов при проведении сложных операций. Слава о молодом талантливом хирурге постепенно расходилась по столице, пока однажды ему не пришлось подтверждать её, получив на стол наследного принца. Правда, там особенного искусства не требовалось, молодой человек всего лишь сломал ногу, упав с норовистого жеребца, но так получилось, что врач и его пациент почувствовали сначала симпатию, а потом и подружились, настолько, насколько это возможно между хирургом и наследником огромной империи. Шло время, молодой талантливый хирург, обласканный правящей семьёй, получил должность начальника отделения, кстати, вполне заслуженную, и начал трудиться уже на этом поприще, став одним из самых молодых руководителей в госпитале. Анри, кстати, так и не сказал Кларенсу, что был старшим сыном главы клана. Сначала не до того было, а потом не пришлось к слову. Да и зачем? Кто — он, и кто принц Кларенс. Именно от принца, Анри узнал, что отец начал процедуру отречения от клана и лишение его права наследования. — Мог бы и сказать, — заметил тогда Кларенс. — Что? Что я наследник клана? Так это ненадолго, судя по всему. — Что там случилось? Сам понимаешь, комиссия начнёт задавать вопросы, а мне бы хотелось услышать всё от тебя, прежде чем я ознакомлюсь с версией твоего отца.       Анри чуть подумал и рассказал. И кем на самом деле приходится ему Элис, и как он всегда защищал младшего названного братишку, и как подставил и его, и себя, согласившись преподать наглядный урок поцелуев. Принц смеялся, слушая про проделки маленького Лиса, нахмурился, услышав про обвинения Ториса, и рассердился, когда понял, почему тот раздул скандал из невинного происшествия. — Понимаешь, — говорил Анри, — Элис в детстве был очаровательным малышом. И это не мои слова, все его таким считали, несмотря на непоседливость. А когда подрос, стал красивым подростком. Да за ним девочки табунами бегали. Понятно, что ему хотелось узнать, что и как делать. А кто, как не я, мог подробно и без пошлости рассказать мальчишке об этом? Ну и преподал урок на наши головы. — Давно это случилось?       Анри прикинул и ответил, что уже три года прошло со времени изгнания из клана. — Так много? — удивился принц. — А что ж твой отец тянул столько? — До меня доходили слухи, что после ссоры с ним случился удар. Мой отец худобой не отличается, знаешь ли. Видимо, сейчас ему стало настолько легче, что он начал процесс. — Я не могу не рассмотреть запрос, — виновато ответил Кларенс, в ведении его и была титульная комиссия. — Но я обещаю, что буду объективным. — Да ладно, — махнул рукой Анри. — Жалко, конечно. Но у меня хорошая профессия, место работы отличное. Я и без клана проживу. Только… там остались люди, которые мне дороги, а с ними мне видеться запрещают. — Мать? — Нет, мама давно умерла. Это, кстати и позволило отцу взять новую жену. Знаешь же, что больше шести жён нельзя. — Зато можно иметь наложниц, — заметил брезгливо принц, не одобрявший этого.       Одно дело взять разрешённое главам количество жён — клан без наследника оставлять нельзя, а другое — забить полный гарем. — И наложников, — усмехнулся грустно Анри. — Да, в нашей благословенной Империи странные законы. — Они освящены традициями. — Это не значит, что мне они нравятся,— принц поморщился и добавил: — изменить законы я не смогу, но ввести новую моду на отсутствие гарема мне по силам. — Ты уйдёшь, мода изменится. — А вот это уже будет зависеть от того, как я воспитаю своего сына. Мой отец же тоже не одобряет гаремы, и заметь — в столице их почти уже и нет. Только провинциальные миры еще живут по старинке. — К нам всегда новости приходят с опозданиями. — Это верно. Так, я поручу комиссии разобраться с твоим делом, как следует. Постараюсь затянуть процедуру, как можно дольше, чтобы собрать все факты. — Спасибо, но… — Не благодари. Это стандартная процедура, я всегда очень внимательно отношусь именно к таким делам. Да и не очень-то верю, что ты мог заниматься растлением малолетнего названного брата. — Вот за это, отдельное спасибо, — пожал руку принцу Анри. — А сколько твоему отцу лет? — Нынче исполнилось сто двадцать. Он был из первой волны воздействия лонгвиты, так что ему обещали только лет сто пятьдесят, не больше. — Уже немолод, и как ты говоришь, с излишним весом. Ты вполне можешь получить клан.       Анри пожал плечами, вот уж чего он точно не хотел, так разгребать кучу дерьма, которую наворотил глава клана. То, что он, как врач разбирался в действиях и состоянии отца, не давал ему никакой надежды на быстрый исход. Препарат, случайно открытый учеными лет пятьдесят назад оказался с побочным эффектом. Изначально его планировали для лечения синей лихорадки, но в процессе исследований выяснилось, что болезни ему почти не поддаются, но вот продолжительность жизни испытуемых вдруг увеличилась. Быть может, на это и не обратили бы внимания, ведь сразу-то не поймёшь, сколько времени проживёт пациент, но одним из них оказался пожилой мужчина, который совершенно неожиданно для всех существенно помолодел на вид. Врачи заинтересовались феноменом превращения дряхлого лысого старика в энергичного крепыша с буйно пробивающейся растительностью на голове и стали рыть уже в этом направлении. Первые образцы удлиняли жизнь всего до ста лет, причем к этому рубежу человек подходил не развалиной с кучей болезней, а вполне крепким и здоровым. И лишь за неделю до кончины пациент резко старел и умирал уже вполне подходящим по возрасту. Исследования продолжались — узнав о возможности жить долго, нашлись и спонсоры, вылившие буквально денежный поток на учёных. Те напряглись и усовершенствовали препарат, названный «лонгвита»*, доведя его почти до совершенства. Во всяком случае, в последние несколько лет никаких прорывов в этой области не было. Но люди и так были довольны — препарат четвёртого поколения увеличивал жизнь уже до пятисот лет. Однако запредельная стоимость одной инъекции делала его доступным только избранным — ставили его главам кланов, императору и членам их семей. Всем остальным это было недоступно, плохо было только то, что получив одну дозу, вторую организм не принимал и те, кто испробовал на себе препараты первого и второго поколения получили очень небольшую прибавку. Быть может, потому отец Анри так и бесился, зная, что ему осталось самое большее тридцать лет, а сын сможет прожить до пятисот.       Однако, как оказалось, у старого Генриха не было и этого.       Принц сдержал обещание, затягивая решение комиссии как можно дольше. Да там и на самом деле, было слишком много подводных камней, всплывали странные факты, подтвердить их никто не мог, Элиса на заседание ни разу не привезли, отговариваясь нанесённой травмой детской душе, Генрих злился, писал жалобы одну, за другой, а время шло. И в один из дней мокрого дождливого сезона, когда на улицу без нужды старались не выходить, курьер принёс Анри сообщение о смерти отца. А спустя три дня, его вызвали на заседании комиссии и сообщили, что в связи с кончиной заявителя, дело об изгнании из клана и лишения права наследования прекращается.       Принц поздравил Анри со вступлением в должность главы клана, вручил грамоту, подписанную императором, и пожелал удачи на новом поприще, шепотом добавив, что терпение ему тоже не помешает.       Спустя ещё неделю, после аудиенции с императором и представления в качестве главы клана, Анри вылетел в родной мир. И не один — с ним летел небольшой отряд элитной части гвардии принца Кларенса, отправленный с приказом повиноваться всем приказам нового главы клана Харри-До. ***       Торис одним махом смёл со стола посуду, остатки блюд, фрукты, всё рассыпалось по полу, пятная ковёр. Запустил бутылкой в стену, хотелось завыть от ненависти и бессилия. Подумать только, у него почти получилось! Невинная сцена в комнате брата, даже последнему идиоту при виде её было бы ясно, что там нет никакого сексуального подтекста. Но правильно поданая, она сыграла свою роль, старшего брата изгнали, а младший… Нежный мальчик стал приятным призом в большой игре. Конечно, пришлось подождать его совершеннолетия, но и те четыре года тоже не прошли даром, уж Торис постарался, чтобы сводный братец точно усвоил своё место. Казалось ещё чуть-чуть и план увенчается успехом, но сначала помешала внезапная болезнь отца. Нередкий для такого телосложения, его настиг внезапный удар, назывался-то он, конечно, по-другому, но кто будет запоминать все эти медицинские термины? Только такой ненормальный, как Анри. Доходили слухи, что после изгнания, он пошёл работать в трущобы, в благотворительный госпиталь, буквально за медные гроши. Поделом, сидел бы дома, катался бы, как сыр в масле, а раз захотелось тебе свободы, жуй её полной ложкой и не жалуйся.       Торис терпеливо ждал, пока отцу станет легче, и стоило Генриху слегка оправиться, как тут же перед ним появился готовый запрос в комиссию на изгнание из клана Анри, лишение его права наследования и признания старшим сыном его, Ториса.       И всё снова пошло не так, как планировалось — эта комиссия тянула и тянула, проверяла все факты, опрашивала свидетелей, перебирала бумажки, и дотянула таки до кончины главы клана. А как только об этом стало известно, тут же отменила все разбирательства в связи со смертью истца. — Чтобы ты в Чёрную дыру провалился, братец. И что тебя в твоих трущобах никто не прирезал?       Торис немного помечтал о том, что вот им приходит сообщение, что брат умер от неприличной болезни, или сдох от ножа в брюхе… — И ведь не забрала тебя Костлявая… — Успокойся, дорогой, — сзади прижалась женщина, обняла, потёрлась мягкой грудью. — Ещё не всё потеряно, он приедет и будет рядом. А мы сможем подстроить что-нибудь неприятное для него. — Ты совсем дура? Не понимаешь? — Торис оттолкнул женщину. — Меня же сразу запрограммируют на преданность, я даже чихнуть не смогу в его сторону! — Не будь занудой, дорогой, — хладнокровно ответила женщина. — Ты не сможешь навредить лично, но что мешает устроить несчастный случай не твоему брату, а тому, кто будет рядом? Анри просто не повезёт оказаться в нужном для нас месте, в удобное время.       Торис задумался, небрежно лаская пышную грудь красивой молодой женщины, он взвешивал все «за» и «против». Ставки в игре были высоки — клан и власть. Но в случае проигрыша, он лишится всего, закон сурово наказывает убийц главы клана. — Что ты решил? — поторопила с ответом красавица. — Сейчас? — Торис взял её за шею, подтянул к себе и впился жёстким поцелуем, сминая губы. — Не торопи, дорогая, не торопи. Сейчас я хочу сначала позабавиться, а потом… потом — тебя.       Он нажал кнопку коммуникатора и отрывисто бросил: — Мою игрушку ко мне. Немедленно. _______________ * «лонгвита» - составлено из вольного перевода на латынь двух слов «долгая» и «жизнь». Придумано мной.