Оставить прошлое позади

      Огромное обзорное окно, которым оснащались все престижные пассажирские лайнеры, отражало молодого человека, с мрачным видом рассматривающего приближающуюся планету. Восемь лет назад он вот так же стоял у окна, гордый новеньким дипломом в кармане. Корабль был, конечно, попроще, окно — поменьше, а он — моложе и наивней. Сейчас вместо восторженного юноши домой возвращался уже немало повидавший и возмужавший мужчина. С неохотой возвращался. Анри предпочёл бы вообще забыть о своём клане и самодуре-отце. Но вот не получилось, руководствуясь своими понятиями о долге наследника, принц затянул процедуру изгнания из клана своего друга на долгие пять лет, надеясь, видимо, что глава клана одумается и отзовёт запрос. Но старый Генрих предпочёл умереть, нарушив этим все планы, а введение Анри в должность самим императором, делало смену власти вообще невозможной. И не только лишь потому, что парень был представлен на официальном приёме — каждый глава проходил очень неприятную процедуру, которая делала невозможной для остальных соклаников даже допустить мысли о свержении власти. Как это работало, мало кто знал, но как только новый глава вступал в должность, его уводили в неприметную комнатку и долго что-то делали. После процедуры Анри сильно тошнило, и жутко болела голова, но теперь уже и он не мог всё бросить и отказаться — что-то глубоко внутри не позволяло ему этого делать. Радовало во всём этом только одно — летел Анри не один, в случае чего у него есть отряд, подчинённый и преданный лично ему. Да и Торис теперь не мог даже мечтать занять место старшего брата, все возможности были упущены, по крайней мере, пока жив Анри. Ненавидеть-то он мог сколько угодно, но причинить вред главе клана или его будущим детям, прямо или опосредованно не имел больше ни сил, ни возможностей.       Планета Аурус принадлежала не одному клану, сейчас тут правили целых пятнадцать глав, по количеству материков и крупных островов. Более мелкие были давным-давно поделены, а за соблюдением законов и границ наблюдал императорский наместник, проживающий на нейтральной территории, уже поставленный в известность о смене власти и о дружеских отношениях нового главы с наследным принцем.       Столица Нереиса, одного из самых крупных островов, теперь принадлежащего Анри, встретила его цветами, лентами и флагами. На улицы города высыпали жители, кричали что-то радостное и размахивали пучками разноцветных лент. Гравиколяска с низкими бортами позволяла всем видеть нового главу клана, а сам Анри чувствовал себя клоуном, выставленным на всеобщее обозрение. Но всё рано или поздно заканчивается, пришла к концу и эта бесконечная поездка по городу. Клановый дом, только назывался домом — огромное здание с кучей пристроек, коридоров и переходов, высотой в традиционные четыре этажа, тоже встретило Анри лентами, цветами и флагами. У входа его уже ждали Торис с Еленой, старшей из вдов отца. Брат прожигал ненавидящим взглядом, а его пальцы, сжимающие древко знамени клана побелели от напряжения. Женщина, что называется при полном параде, увешанная драгоценностями, словно витрина ювелирного магазина, стояла рядом, скромно потупив глаза. Причина такого количества побрякушек была банальной — по закону, новый глава мог выгнать всех вдов и обитателей гарема, в чём были, вот и подстраховались они, надев на себя самые дорогие украшения. Анри скользнул взглядом по переливающейся вдове, едва заметно поморщился — обычая избавляться от жен, наложников и наложниц, он не приветствовал, хотя пока не придумал, что с ними всеми делать. Однако его неудовольствие было замечено и неправильно истолковано, так как женщина опустила голову ещё ниже, будто скрывая выступившие слёзы. — Добро пожаловать домой, глава, — поклонился Торис, и в его голосе вместе со сдерживаемой ненавистью, Анри послышался страх. — Благодарю, Торис. — Анри преклонил колено перед клановым знаменем и коснулся его губами.       Древний ритуал намекал на уважение к предшественникам и верность традициям. Приемная зала, где обычно выдерживались посетители и челобитчики, сейчас оказалась заполнена народом — все, кто имел право приветствовать нового главу, столпились по обе стороны ковровой дорожки. Анри шёл вдоль живого коридора, почти не узнавая от волнения лица людей, прямо туда, где за открытой дверью виднелся высокий постамент с троном — с некоторого времени, его законное место. Место оказалось так себе — десять ступеней, широченное, как раз под необъятные телеса отца, кресло с высокой спинкой и нависающим над самой головой гербом клана. И запах старого больного человека, буквально въевшийся в обивку. Анри уж на что был привычный к такому, как никак профессия быстро отучила от брезгливости, и то едва сдержал рвотные позывы.       Садиться на вонючее кресло он не стал. Повернулся к остальными и очень спокойно поставил их в известность, что обо всех изменениях они узнают в своё время, праздник по случаю вступления в должность состоится спустя неделю, чтобы успеть все приготовить, а сейчас он хотел бы отдохнуть. И ушёл, провожаемый испуганными взглядами. Только в бывшей своей комнате, куда он пришёл по привычке, до Анри дошло, что же всё это время казалось ему странным, и в городе и в доме.       Страх. На лицах людей был тщательно скрытый страх. И боялись они не только новых веяний, что может ввести Анри, они вообще боялись, в принципе. Парень задумался, с чего он вдруг сделал такой вывод, но ведь что-то же было! И разобраться с причиной этого всепоглощающего страха следовало, как можно скорее. И ещё одно — ни у входа, ни в зале Элиса он не увидел, хотя точно знал, тот находится в клане — парня даже учиться никуда не отправляли. И Анри решил начать выяснение всего происходящего с выяснения судьбы названного братишки.       Маячивший за дверью подросток в мундирчике курьера выслушал приказ, стрельнул, куда-то вбок глазами и ответил, что без позволения господина Ториса не может выполнить приказ. — А причём здесь Торис? — удивился странной постановке вопроса Анри. — Ну как же! Господин Торис занимается же исполнением наказаний.       Ответ ещё больше запутал нового главу клана и, поразмыслив, он велел позвать Ториса, что это ещё за исполнение наказаний?       Братец явился спустя полчаса, высказывая этим всё своё неуважение к главе. Но пока Анри решил пропустить это проступок и прямо спросил, где Элис. — Беспокоишься о нём, глава? Есть за что… — Поясни. — Твой… Лисси, — чуть не выплюнул ласковое прозвище Торис, — твой Лисси сейчас находится в карцере. Впрочем, это его привычное место обитания, уж больно строптивый экземпляр. — Где? — Анри скрипнул зубами, сдерживаясь. — Пойдём… глава…       Торис привёл его в ту часть кланового дома, куда Анри раньше и не ходил. Боковое крыло, удалённое от основных построек, было отделено от них крепкой решёткой, а толстомордый охранник, открывая замок, долго и подозрительно смотрел им вслед. Выкрашенные в неприятный багрово-красный цвет стены, напоминали о засохшей крови, железные двери по обе стороны коридора кое-где имели небольшие зарешеченные окошечки, а тусклое освещение нагнетало мрачности. Торис достал из кармана ключи, отпер одну из дверей и шутовски улыбаясь, пропустил впереди себя главу. За дверью никого не было, зато там находилось множество пыточных приспособлений, больших и маленьких, на любой вкус, что называется. — Откуда это всё? — Ах, наш достопочтенный батюшка в молодости был таким затейником! — ухмыльнулся Торис. — А ты, как я погляжу, унаследовал от него это милую особенность характера, — брезгливо передёрнулся Анри. — Итак, где Элис? — Сейчас приведут твоего Элиса, полюбуешься.       Как-то неприятно это прозвучало, будто Торис знал что-то очень нехорошее о названном братишке. И Анри это все категорически не нравилось. Появившийся в дверях парень совершенно не напоминал того озорного мальчишку, которого бережно сохранила память Анри. Сейчас перед главой стоял не голенастый подросток, а молодой и ослепительно красивый мужчина, широкий разворот плеч, тонкая талия, длинные ноги, роскошные волосы… будут такими, если их вымыть. Низко опущенная голова и руки за спиной портили вид Элиса, но Анри сразу и не понял, просто шагнул навстречу и сжал брата в объятиях, радуясь встрече. Но Элис почему-то не повис на шее, как раньше, вместо этого он замер, закаменел, только чуть слышный вздох донёсся до ушей Анри. — Лис? — Я слушаю вас, глава клана.       Да что это с ним такое? Никогда еще на памяти Анри братишка не говорил таким мертвым тоном, никогда не употреблял правильных оборотов речи, полностью соответствующих этикету. А едва заметная гримаса боли на лице ещё больше насторожила Анри. И эта странная, неестественная поза — руки словно заломлены назад. Развернув Элиса спиной к себе, Анри убедился, что так оно и есть — локти брата были стянуты крепкой верёвкой, так сильно, что те врезались в тело. — Кто ж тебя так… — пробормотал Анри, выискивая нож. А когда нашёл, наконец, и шагнул к Элису, остановился, увидев, как побледнел парень. — Мне позволено закрыть глаза? — Зачем? — не понял Анри. Однако Элис промолчал, поднимая голову и глядя в пустоту остановившимся взглядом. — Повернись спиной, — велел Анри и снова удивился тому, как незаметно напрягся Элис и как он расслабился, едва-едва — когда понял, что нож рассёк только верёвки. Короткие рукава свободной рубашки позволяли видеть багровые полосы там, где только что лежали витки верёвки, и глава энергичными движениями стал растирать их. И опять Элис напрягся, более того, парень чуть слышно простонал, будто движение рук Анри причиняет ему сильную боль.       Это озадачило Анри — по опыту зная, что Элису больно, но не настолько, чтобы чуть не до хруста сжимать зубы. — Так, в чём дело? — немного резко спросил Анри. — А ты его спинку посмотри, глава… — насмешливо заметил Торис.       Анри последовал непрошенному совету, развернув брата и поднимая рубашку. — Ох, ты… — выдохнул он, едва сдерживаясь, чтобы не добавить пару крепких словечек. На спине у Элиса в два ряда начиная от самых плеч и заканчивая талией, располагались проколы со вставленными в них кольцами. Сквозь них была пропущена тонкая верёвка, стягивающая кольца между собой — спина была словно корсет зашнурована наживую. А судя потому, как натянулась кожа возле колец, верёвку стягивали, как можно туже. И такое было не впервые: шрамики и незажившие раны вокруг проколов, говорили, что такое проделывалось не раз и не два. — Что, нравится? — ехидно спросил Торис. — Это я придумал.       Анри дикими глазами глянул на него, не понимая, как можно гордиться таким поступком. — Ты, небось, мальчика для себя держал, выращивал, приручал. А тут я! И знаешь, братец, кто сорвал этот цветочек? Я! Я был первым у твоего мальчика. Я! Как он кричал тогда, ты себе не представляешь, как он кричал, просил, чтобы я не трогал его. Ты ему, поди, горы золотые наобещал? Типа, станешь фаворитом главы клана, все тебе будут в ноги кланяться. Вот он и кланялся, он! Ползал у нас в ногах, просил его не трогать. — Что ты такое говоришь? — Анри даже отшатнулся от братца. — Что, не нравится? Да, твой младшенький — шлюха! Через него полклана прошли, в очередь вставали, а он только успевал подставляться. Хотел получить невинного мальчика, а получил шлюху.       Анри смотрел на Ториса и не слышал, что тот кричит. Видел открытый мокрый рот, капельки слюны, вылетавшие вместе со словами, ощущал тяжелую ненависть к братцу, и наконец, сжал руку и вломил со всего размаху прямо в слюнявые губы, вминая, забивая грязные слова обратно в глотку. И наступила тишина. — Ты сволочь, Торис. Ты — мразь. Я никогда не готовил для себя Элиса. Он был моим младшим братишкой, я просто его любил, всегда, как брата.       Торис сплюнул кровавую пену на пол и прошипел: — Ну, а теперь можешь продолжать любить, вот такого, каким он стал. — Не он стал, а вы его таким сделали. И да, я его по-прежнему люблю, Торис. А грязь… грязь, она на тебе, братец. Ясно? На тебе и на тех, кто издевался над Элисом.       Анри повернулся к братишке и, подцепив всё тем же ножом веревку, распустил этот жуткий корсаж. — Прости меня, малыш, прости… я не знал, что они так решили. Сейчас я уберу эти чёртовы кольца, и больше тебя никто не будет мучить.       Чуть заметная горькая усмешка исказила черты лица, но Элис так и не ответил. — Прости, ты, наверное, со мной теперь не то, что общаться, разговаривать не захочешь? — Ну, болтать-то он может, кричать — тоже. Ты попроси… глава… он покажет тебе, как умеет работать языком!       Анри, матерясь про себя, убрал все кольца со спины и приказал ему раздеться полностью. Парень покорно стянул одежду и замер, не зная, что делать дальше. Беглый осмотр выявил незаживший опухший прокол в пупке, серию колец на мошонке и проколы в сосках. Анри убрал везде, где были кольца, и обработал кровоточащие раны. Руки у него тряслись, хотелось уже сорвать злость, хоть на ком-нибудь, на том же Торисе, но сначала нужно было закончить с братишкой. — Так, Лисси, а за что тебя вообще отправили в карцер? — дошло, наконец, до Анри. — Строптивый очень, — заржал Торис, — он как узнал, что папашка наш умер, так просто сбесился. Сопротивляться вздумал, ну мы с ребятами его и поучили. — Кто ещё участвовал в этом? — А ты у шлюхи своей спроси, он тебе расскажет, кто им пользовался. — Спрошу, не беспокойся. Я всё спрошу… со всех.       И так спокойно и зловеще это прозвучало, что Торис, наконец, заткнулся. — Лис, а покажи-ка нам тот карцер, где ты был.       Элис молча вскинул глаза и быстро опустил их снова. Мягкие и заботливые руки брата, снимающие верёвки и кольца, сострадание в его глазах, несмотря на злобные слова Ториса, зародили крохотную искру надежды, но слова о карцере задавили её. — Да-да, покажи нам своё привычное место… — подхватил Торис, не замечая насмешку главы клана.       Карцер, куда привёл Элис, находился через две двери от камеры. Анри осмотрел узкий каменный гроб, где невозможно ни стоять в полный рост, ни лежать и, с милым оскалом во все зубы, предложил зайти туда Торису. — А я-то зачем?       «Вот идиот! И он хотел стать во главе клана?» — подумал Анри, втолкнув братца в карцер и запирая за ним дверь. — Охладись и подумай, — пробормотал он и повернулся к Элису, — пошли-ка отсюда.       Братья шли по коридорам не обращая внимания на встречных, а позади остались орущий в карцере Торис и недоумевающий мордастый стражник. — Ну что, входи… — Анри толкнул дверь в свою комнату и, словно извиняясь, проговорил, — пока ты тут побудешь, со мной. А там и комнату тебе найдём. Ты есть-то хочешь?       Элис нерешительно кивнул. — Вот и славненько, тебе пока много чего нельзя, после такой-то голодовки. Ты же не один день в карцере пробыл? Ну, вот, я закажу мягкую пищу, а после еды сразу обработаем ранки. Договорились? — Анри дождался второго кивка и, выглянув в коридор, отдал нужные распоряжения. — Надо будет внутреннюю связь провести, а то не набегаемся так. Отец-то у нас не очень любил технику, сам знаешь.       "Зато любил погонять слуг", - Элис осторожно глотал мягкое пюре и мечтал, чтобы все его беды остались далеко позади.