Обреченная

Прошел месяц… как ни странно, но прошел УЖЕ целый месяц. Я лежала на кровати в голове ужасно гудело, во рту пересохло, за это время такое ощущение стало уже привычным, а ломка в мышцах долгожданной, ведь с каждым днем я понимала: лучше бы я тогда умерла чем теперь тут лежала и кайфовала от физической боли, которая на время, но закрывала собой все мои душевные страдания... Каждый день, просыпаясь в одной комнате, я не понимала до конца, что происходит. Полежав еще не много, в голову мне резко ударял запах таблеток, из-за чего я снова понимала, что нахожусь в больнице. Сейчас, например, тоже. Осмотревшись по сторонам, увидела неплохую белую комнату. Не скажу, что она была прекрасной. Нет, это не так! В одной небольшой комнате стояло около шести кроватей, рядом с которыми стояли что-то типа тумбочек. В самой комнате было ужасно темно из-за закрытого жалюзи, но даже так я видела на противоположной стене мокрый угол, то ли с ржавчиной, то ли с чем, и отклеенными обоями. Надо мной под потолком толпилось целых ДВА паука, которые сражались друг с другом. М-да это что, моя новая комната? За этот месяц я уже раза четыре переезжала из одной комнаты в другую, так как я очень придирчива. Меня передернуло от пауков. С детства не люблю этих тварей. Хотя… вообще не люблю всех этих насекомых. Не удивлюсь, если скоро мою кровать термиты сожрут. Ну, в общем, могу сказать, что бывало и хуже! Дверь со скрипом открывается и в комнату заходит, откусывая яблоко какая-то девушка. Она была... извиняюсь, конечно, в старушечьем халате, невысокого роста, с белыми волосами, темным цветом глаз и просто огромным синяком под глазом. Дверь кстати тоже не ахти! Наверно еще времени СССР. Она на меня посмотрела, а после, повернувшись, кому-то крикнула: - Тут твоя первая жертва проснулась. После чего медленно зашла, не закрывая дверь, и легла на кровать около стены. Следом за ней в комнату почти так же быстро вбежала другая девушка. В беленьком халатике, с аккуратненькой прической и тонной макияжа на лице… Эмм, это что? Моя медсестра? - Ну, наконец-то! – воскликнула она. – Как ты себя чувствуешь? - Эмм… нормально, только… - неуверенно начала я. - Что? – перебила она. - Процентов на восемьдесят хочется умереть и на пятнадцать плакать, от всего этого моего состояния и того, что я сейчас чувствую. - А еще пять процентов? – спросила она, оторвавшись от своего блокнота и посмотрев на меня. - А что еще, я не придумала пока. Ты это записываешь?– почти прокряхтела я, из-за разговоров у меня сильно закололо в правом боку, чего раньше я не припоминаю. ОНА ЗАПИСЫВАЕТ? Серьезно? Я же просто издевалась, что-то странные у них медсестры! Она немного посмеялась и кивнула, а после, взяв фонарик, посвятила мне в глаза, и что-то еще… Я чуть не ослепла от света и того, что она надавила мне на ребра, поэтому следить за остальными ее действиями я просто не стала. - Ты помнишь, как тебя зовут? И сколько лет? - Я тут почти месяц лежу, конечно, помню, – резко произнесла я. - Отлично! - произнесла она. – С тобой повторно хотел поговорить следователь, поэтому я ему прямо сейчас и позвоню. Она только собиралась выбежать из комнаты, как я ее остановила. - А где Дорис? - Она отлучилась на полтора часа, думаю, до твоей выписки успеет. - Меня сегодня выписывают? - Да, ближе к полудню. Так что, пока лежи и отдыхай, а я позвоню следователю. На лице этой девушки появилась дебильная улыбка и понятно, что не из-за того, что ей придется вызывать этого следователя ко мне, а из-за того, что она сама хочет его увидеть. После чего она покинула палату, а я так и не поругалась с ней насчет этой комнаты...Хм… Ее заинтересовал Валентин Евгеньевич? Объясню, чтобы понятно было. Валентин - это мужчина лет пятидесяти двух, седой и довольно полный. Не странно ли? Решив отвлечься, я решила поспать, но в голове постоянно всплывали кадры, того, что было до аварии. На глазах невольно появились слезы. Часа через два я услышала стук в дверь и, повернувшись на другой бок, посмотрела на вошедшего. Я таких людей не знаю. Это оказался парень лет двадцати шести, симпатичный, с короткой стрижкой и ослепительной улыбкой, от чего на щеках появлялись ямочки. Войдя, он открыл портмоне, достав оттуда бумагу с ручкой, и прошел к той моей соседке. - Добрый день… - произнес он, от чего та с шоком оторвалась от книги. – Виктория, я … Я чуть не засмеялась, он на меня посмотрел, а я потом более уныло добавила: - Вообще-то Виктория это я! Он недоверчиво на меня посмотрел, потом на мою соседку. Та закивала и, показав на меня указательным пальцем, произнесла: - Действительно, это она! Он скривил лицо, от досады. - Прошу прощения! - Да ничего. – хмыкнула соседка, вернувшись к книге, а он подошел ко мне. - Я Дмитрий Андреевич Осоргин… - Как поэт? – перебила я. - Да, – улыбнулся он, – я помощник следователя. Валентин Евгеньевич, поехал на дело, а меня отправил к тебе. Так как тебя зовут? - Я Абелева Виктория Викторовна. - Сколько тебе полных лет? - Пятнадцать. - Расскажи, что же случилось в тот день? Улыбка резко спадает с моего лица, а в голове всплывают картинки недавней истории. - Я уже все рассказывала, – быстро отчеканила я. - Ничего. Расскажи еще раз, вдруг, ты что-то упустила… Мы должны понять, добиваться ли самого сурового наказания для водителя грузовика. Флешбэк В тот день мы все вместе домой вернулись с моего фестиваля, на котором я с подругой выступала с нашей исследовательской работой. Отец открыл дверь дома и пропустил нас вперед. Алиса, как метеорчик, быстро залетела в дом, чуть ли не сбивая нас с братом. Ей было всего шесть, а брату уже двадцать. Сестра ходила в детский сад, я училась в школе, а братик мой в университете. Я тогда часто задавалась вопросом: как его туда вообще взяли и почему до сих пор не выгнали? Только зайдя в дом, я тут же услышала комментарий: - Да систр, не думал я, что ты так … отстойненько выступишь, – Данька стоял посреди гостиной и смотрел на меня с ухмылкой. - Заткнись! – засмеялась я, подойдя к нему, и ,отвернув его голову, с направленным на меня издевающимся взглядом, – Ты же сам знаешь, как мне было страшно выступать перед таким большим скоплением людей. - Ну, это же не повод портить остальным фестиваль. Отец засмеялся, проходя мимо нас, а потом, поцеловав меня в голову, произнес с улыбкой: - Ты отлично выступила, дорогая! Мама бы тобой гордилась. - Спасибо, пап, – с улыбкой произнесла я, после чего показала язык брату. В это время у отца зазвонил телефон, поэтому он нас решил покинуть. - Ой- ой прям взрослый поступок, – скривил брат лицо. - Слушай, тебе если что-то не нравится... – начала закипать я, когда услышала: - Хватит! – рявкнул отец, из-за чего мы повернулись к нему. На его лице читалось беспокойство и тревога, а нам только и оставалось догадываться, что происходит. – Да, я его брат… Да, понял. Да, сын Константин и жена Марина…. Что?...хорошо, я скоро подъеду. Отец отключил телефон, а после произнес: - Быстро собирайте вещи, мы едем в Новосибирск. - А что случилось? – спросила Алиса, растягивая слова и при этом выбегая из кухни с маленькой баночкой сока. Отец, присев на корточки, легонько похлопал ее по спине и, поцеловав в нос, произнес с натянутой улыбкой: - Ничего дорогая, мы просто дядю Юру навестим. - Ура! – с улыбкой закричала она и побежала наверх. - Пап, что случилось? – спросил Данил, понимая, что что-то не так. Я, так же как и он, стояла, ожидая ответа. Руки сами по себе начали трястись, а ноги подкашиваться, настолько мне стало страшно. Отец тяжело выдохнул, после чего, с минуту помолчав, произнес: - Юра.. в общем, его сбила машина, и они не могут найти Марину и Костю. Меня затрясло еще больше, после чего по щекам сами собой покатились слезы. Дядя Юра, брат моего отца, был младше него всего на два года. Хоть он был и не очень богатым, зато успешно вышел замуж за Марину, которая через пару лет родила ему сына Костю. Он младше нашего Данилюки всего на один год. Но больше у такой на первый взгляд прекрасной пары детей не появилось, так как через четыре года Юру сократили и Марина от досады начала пить. Попав в больницу, она узнала, что была беременна, и у нее случился выкидыш. Больше детей она иметь не может. - Как он? – спросил Данил, отвлекая меня от мыслей. - Он… он в реанимации, врачи толком даже не знают, выживет он или нет. Если бы мама была жива, я бы оставил вас ней и съездил один, но… я не хочу вас оставлять, так что давайте быстрее. - Папочка! Папочка, я готова! – заорала на весь дом Алиска, быстро сбегая по лестнице со своим рюкзачком. Она быстро натянула на себя курточку с шапкой и, застегнув ботиночки, с улыбкой начала ожидать нас, допивая свой сок из баночки. Пройдя к выходу, я так же быстро надела свою кислотно-желтую куртку, перчатки без пальцев, шапку, ботинки. - Я так поеду, – произнесла я, направившись к двери и глотая слезы, чтобы сестра ничего не увидела. Открыв дверь, я пропустила вначале Алису, а потом только вышла сама. Дойдя до машины, я открыла заднюю дверь и все так же пропустила в начале сестру, а потом уже и сама села. - Викачка! Почему ты плачешь? – жалостливо спросила она, посмотрев на меня. Чуть ли сама не заплакав. - Ничего, дорогая. Я просто очень рада, что мы едем к дяде, – ответила я, улыбнувшись ей. - Я тоже рада, но не нужно плакать, – произнесла она, встав на сидение, и, подобравшись ко мне, обняла за шею. Я обняла ее в ответ, а она, поцеловав меня в щеку, высунула язык и произнесла: - Бе, какие соленые! Я засмеялась, а она произнесла: - А почему твои слезы не сладкие, как у меня? Я что избранная? Я засмеялась еще больше, а потом с улыбкой ответила: - Конечно, ты избранная. Повернув голову в окно, я увидела, как из дома выходят, что-то обсуждая, Данил с Отцом. Потом они остановились, Данил что-то сказал и пошел к машине, оставляя отца одного. Тот покачал головой и пошел следом. Когда мы уже пристегнулись и сидели в ожидании длинной поездки, отец наконец-то завел машину. Мы проехали уже четверть дороги. На улице шел снег, было ужасно холодно и скользко. На часах почти два часа ночи, а мы ещё даже не на половине пути. Данил постоянно мне грубо отвечает, а Алиса сидит поникшая и молчит. Отец же с каждой минутой повышает скорость… - Пап, а если… - Ты уже задолбала со своим "а если то, а если это". Нельзя что ли молча посидеть, помолчать, хоть пару минут? Алиса резко закрыла уши руками, в ее глазах заблестели слезы, но я уже не могла сдерживаться. - Знаешь что, ты меня тоже уже достал, я не тебя спрашиваю, так что, пожалуйста, закрой свою… Отец, не вытерпев всего этого, поворачивает голову назад и грубо говорит: - Перестаньте оба, что вы тут устроили… И в этот момент салон раздирает крик Алисы: - Папочка! – он поворачивает голову обратно и, мы все вместе видим, как со встречной полосы вылетает грузовая машина, как она ослепляет отца светом фар. Я чувствую удар машин, слышу непонятный гул в ушах, вижу, как ослепляет все свет фонарей… вижу Алису… она, не шевелясь, лежит перетянутая ремнем безопасности, а из ее уха стекает кровь, поворачиваю голову вперед… резко мне становится плохо и последнее, что я слышу это голос брата: - Прости…Вика! Конец флешбэка - Позже в больнице мне сообщат, что брат с отцом погибли на месте. Данька скончался сразу, так как удар пришелся на его сторону, а отец умер всего за пару минут до приезда скорой. Нас с сестрой в тяжелом состоянии отправили в больницу. Через несколько дней, так и не приходя в сознание, умерла и она. Я выжила, но … попала в больницу, когда уже чуть не умерла. У меня было внутреннее кровотечение, перелом ребер в трех местах, многочисленные синяки и ушибы, а еще осколки от стекла попали мне в нижнюю часть шеи и еще чуть-чуть ниже. С того времени я уже могу ходить, прыгаю, то есть пыталась раза два в окно сигануть, но меня поймали. Не… вы не подумайте, я не суицидник, но с друзьями мне действительно проще. Еще бегаю от врачей, это когда они мне хотели укол поставить, а я от них убегала из-за того, что в той палате под кушеткой, оказывается, жил таракан! Моя страшнейшая фобия. Вот скажите, что это за антисанитария, раз в том месте, где все стерильно должно быть, живут тараканы!? Я пообещала тогда на эту больницу в суд подать и отсудить полмиллиона. Потом меня поймал медбрат, похожий на моего Данила, и я разрыдалась, они мне вкололи успокоительного, я уснула и забыла про эту историю… и что собиралась отсудить полмиллиона. Утром, когда был обход, врач на меня накричала и сказала, чтобы такого больше не было, а то швы разойдутся, и мои органы вывалятся на пол. Хорошая моральная поддержка! Тут я считаю, она пиздит! … Извиняюсь, конечно, за выражение. И, как вы считаете, стоит ли добиваться полного наказания этому человеку? Он за пару каких-то минут лишил меня всех дорогих мне людей и теперь я попаду в детский дом. – рассказала я ему свою историю. Помощник следователя иногда смеялся над моей историей, а когда я закончила, он серьезно на меня посмотрел. - Да, я думаю, стоит добиться полного наказания для него. И у тебя больше нет родственников? - Дядя Юра через неделю после операции умер у себя в палате, тетя Марина лишена прав, а мой двоюродный брат… а что он? Он сам еще ребенок. Поэтому детский дом. - Да… - протянул Дмитрий, а после быстро произнес, – Думаю, это все, если нам что-то понадобится, мы тебя найдем. - Хорошо… - произнесла я он начал быстро собирать вещи, чтобы покинуть меня. Он очень быстро вылетел в коридор, а у меня снова защипало в глазах от слез. Хоть я и пообещала себе больше не плакать, я не могла сдерживать все это в себе, мне просто хотелось… уснуть и больше не проснутся. Оказаться там.. там, где сейчас все мои близкие. Кое-как себя поборов, я решила встать. И только села, как дверь снова открылась, и в палату зашла Дорис. Это довольно полная женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и неимоверно добрыми глазами. - Привет, дорогая! – улыбнулась она. - Привет, Дорис. Что это у вас за медсестра такая новая? – улыбнулась я в ответ. - А-а, это Анна, она у нас практику проходит, вчера только пришла. А что? - Да ничего. Она пока осмотр проводила, чуть меня два раза не убила. Первый раз ослепила, второй надавила на ребра. Та по-доброму посмеялась и произнесла: - Ты не обижайся на нее, помню я свой первый день. Я тогда столько ошибок совершила. Она подняла голову, вспоминая прошлое, а потом усмехнулась и отобрала у меня одеяло. - Негоже спать после подъема, – произнесла она. Я не ответила, а только взяв вещи пошла в душ. Так как я лежала уже довольно давно, то почти сразу поняла, что после подъема все сразу занимают очередь в душ, а так, чтобы его спокойно принять, надо идти либо очень рано, либо поздно. Поэтому я пошла сейчас. - Поторопись, там за тобой Ксюша скоро приедет, – услышала я вдогонку за собой. Когда моя мама еще была жива, она работала в социальной службе, помогала детям найти, как можно быстрее, свой новый дом. А сейчас моим определением в детдом занимается ее «подруга» Ксюша или более официально Ксения Алексеевна. Ненавижу ее, она каждый раз маму пыталась унизить или что-то еще. Спустя полчаса я была готова, поэтому поспешила вернуться в свою палату. - Дорис, а нельзя мне здесь остаться? Она сочувственно на меня посмотрела, а после произнесла: - Ты же знаешь, что нет. Я бы взяла тебя к себе, но я просто не имею на это право. Прости… - Ничего. Значит, поеду в детдом. - Я буду навещать тебя, обещаю, как только у меня появится свободное время… За это время она стала мне поистине родной, и сейчас я опять должна расставаться с родным мне человеком. Почему все так? До выписки оставалось совсем немного, поэтому Дорис помогла мне одеться. Я надела синие джинсы, футболку и сверху куртка, но застегивать ее не стала, на ноги надела угги. Зима все-таки. В руки взяла сумку, которую потом сразу повесила на плечо. Там ничего такого не было: просто мой телефон-планшет, плеер с наушниками, ежедневник и очень маленький утюжок для выпрямления волос. Оглядев свою палату в последний раз и взглянув в окно, я увидела, что внизу меня уже ждала Ксюша. Мы с Дорис еще минут десять обнимались, прощаясь, и пять рыдали, потом я еще заглянула к моему лечащему врачу и где-то через двадцать минут пошла вниз. Спускалась я, как можно медленней. Считая все ступеньки. Это так по-детски и глупо, но хоть на пару минут, это отвлекало. Когда я подходила к Ксюше, она хитро улыбалась мне, а я даже сил не могла найти, чтобы так же попробовать улыбнуться, но, когда подошла, без слов села в машину. Ксения усадила свою задницу на переднее сидение, пристегнулась, посмотрела в зеркало на меня, ядовито улыбнулась и двинулась с места. Странно даже, что после аварии у меня не появилась боязнь машин.