Обреченная

- Смотри, куда прешь!! Я не стала ему ничего говорить, просто в шоке кивнула, глотая слезы, а он так же быстро полетел подальше от этого места. Я повернула голову назад, смотря ему вслед, а в этот момент из зала выбежали Юля с Леной. Ну, точнее следом за ним вылетела Юля, а Лена просто выбежала за ней, хватая за руку, чтоб они не убили друг друга. Я повернулась к ним лицом, Юля на меня серьезно посмотрела, а после как-то грубо спросила, схватив меня за руку: - Что он тебе сказал? - Он не… - Вот козел, он у меня получит! – так же грубо бросила она и пошла за ним следом. Я повернулась к Лене, и только хотела ей сказать, что он мне ничего не говорил, как она меня перебила: - Вик, что он тебе сказал? Я снова вспомнила Никиту и брата, глаза наполнились слезами, и я не удержалась, еще раз всхлипнув. - Эй- эй, ты чего? Не надо плакать! Слышишь? Не надо! – по-доброму произнесла она, обнимая меня. Я обняла ее в ответ, и только спустя немного времени прошептала: - Он мне правда ничего не говорил. - А чего ты тогда плачешь? Пойдем вернемся в зал,– с улыбкой предложила она, потянув меня за руку. - Просто зашла в контакт… - протянула я, отпуская ее, утирая рукавом кофты слезы и присаживаясь на самых последних рядах, – А там сообщение.. – От кого? – затаив дыхание, спросила она. - От брата, которое он написал в тот день. – так же ответила я, обмахивая лицо руками, чтобы хоть как-то сдержаться и не расплакаться снова. - Что он написал? – спросила она. Я недолго думая открыла снова в телефоне его сообщение и протянула ей. Пока она читала, я произнесла: - А еще я лишилась лучшей подруги, с которой мы общались с детства. Она расстроила мои отношения с парнем, который мне нравился и которого я, возможно, любила, а сейчас она с ним встречается. Мило, да? Все в один день. И как тут не разреветься? - Да-а... дело дрянь, – протянула она мне, возвращая телефон, – надо Юльке сказать, что он тебе ничего не говорил. А то она прям взбушевалась…. В общем, я сейчас, – заключила она, побежав к выходу. В зале никого уже не было, кроме Жени, которая подметала пол. Чтобы хоть как-то отвлечься, я поднялась и направилась к ней. Она мне сдержанно улыбнулась и продолжила свое дело, я просто посмотрела по сторонам и, увидев веник, начала вместе с ней подметать. Мы так продержались недолго, ибо в зал злющая ворвалась Юля: - Какого черта ты мне сразу не сказала, что он тебе ничего не говорил? Я из-за тебя на него на пустом месте накинулась. – начала она орать, как только увидела меня. - Я пыталась тебе сказать, но ты же меня не услышала, рванула сразу. - Могла мне сразу сказать, а не мяться и пускать слюни только из-за какой смсочки от покойного братика. – Так же грубо почти крикнула она, поднимаясь на сцену. - Знаешь, что… - тихо начала я, а потом совсем тихо добавила, бросив веник: – Я попыталась тебе сказать, но ты меня не услышала. И толк мне говорить? Когда я говорю, меня никто не слышит, абсолютно забив на меня и мое мнение! И если для тебя нормально не оплакивать всю свою умершую семью... Мать, которую убили тогда, когда ты сидел дома, а она там, на асфальте, истекала кровью. Дядю, которого сбила машина и который умер ночью в палате. Отца, с которым и ты тоже могла умереть. Брата и сестру, которых я любила больше всех, которые поддерживали меня, когда остальным было похуй, так что извините меня, пожалуйста, если я вам тут своими слезами все порчу и мешаю жить. Я - не ты, и моя семья - это не твоя. Я понимаю тебе легче, потому что твои погибли давно, а моим, извини, нет еще и сорока дней. Так что это пока нормально еще оплакивать тех, кого любишь. Тем более, если это произошло совсем недавно. Глаза снова предательски налились слезами, а я, обрывая свою речь на полуслове, пошла оттуда прочь. - Вик... она – начала Женя, но я не сдержалась и, повернувшись, крикнула: - Да хватит, она уже все сказала. Ненавижу себя! Всегда такая фигня происходит. Я быстро открываюсь людям, привыкаю к ним, рассказываю все , а они плюют мне в душу, даже не щадя. Решив, что нужно умыться для начала, а то похожа на чудовище, я направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, я открыла кран с ледяной водой и закатала рукава кофты, собрала волосы в пучок, набрала полные ладошки воды, но умыться мне так и не дали, так как дверь со скрипом открылась, и я, устремляя свой взгляд через зеркало на вошедшего, увидела Егора. Громко ахнув, я выплеснула всю воду в раковину, резко повернувшись, опираясь руками о раковину. - Вика! Вика! Вика! – протянул он, на меня посмотрев, а потом, закрыв дверь на замок, начал медленно приближаться, – Ты тут всего несколько дней, а уже смогла найти себе приключений на свою чертовски классную задницу, о чем я тебя предупреждал? В глазах снова защипало. Я все сильнее прижималась спиной к раковине, а он все ближе подходил. - Пожалуйста, не надо! - сквозь слезы промолвила я, – Я пыталась ей сказать, что ты мне ничего не говорил, но она не слушала… Он резко вжал меня в раковину сильнее своим телом, схватил сильно за руку и, посмотрев в глаза, очень грубым голосом произнес: - И, тем не менее, она закатила мне скандал, на который мне с одной стороны похуй, а с другой пиздец как кроет. И что ты ей там насоветовала: «Живи своей жизнью». Так ты сказала? А теперь скажи, я тебя предупреждал? Я молчала, опустив взгляд на его грудь, чтобы не смотреть в глаза. - Предупреждал? Отвечай! – прорычал он, сдавив мою руку еще сильней. - Да. – тихо произнесла я, понимаю всю безысходность моей ситуации. - Сама виновата! – он резко схватил меня за плечи, а потом, дернув, повернул к себе спиной. Я опомниться даже не успела, когда он, надавив на шею, нагнул меня над раковиной, руками заставив упереться в нее. Не прошло и секунды, как я почувствовала, что он расстёгивает мне джинсы. По моим глазам течет уже нескончаемый поток слез, я понимаю, что мне никто не поможет, только потому что побоятся вступить с Егором в конфликт. Он ещё сильнее надавил мне на шею, а следом послышался звук расстёгивающейся ширинки. Глаза покраснели от этих дурацких слез, а спина затекла и заныла. Я только не понимала, за что и почему именно я. Я же ничего не сделала! Я обычный подросток со своими проблемами и заморочками... Кажется, вот-вот, да кто-нибудь постучит в дверь, попросив освободить помещение, но это не дешёвый роман, такого не случится... Я слышу, как он опускает свои джинсы, а следом дёргает мои, снимая их вместе с трусиками. Отпускает шею, угрожающе произнеся: - Дернешься, я оттрахаю тебя так, что тебе будет казаться, что тебя ебет поезд. Поняла? Я громко всхлипнула, кивая головой, и, кажется, спиной почувствовала, как он ухмыляется. Резко ягодицу начинает неприятно жечь, а только потом до меня доходит звук удара. Я продолжаю чувствовать его руку на ягодице, но убрать её не могу. Он опускает руку ниже, а потом она и вовсе пропадает по моим чувствам. Не проходит и секунды, как я чувствую, как один из его пальцев проникает внутрь. Я громко вскрикиваю, а он ухмыляется и тихо говорит: - Тш-ш... Ты же не хочешь привлекать лишнее внимание! Хм... сухая! Тебе же хуже. Глаза продолжают слезиться, а я ничего не могу сделать, мне кажется... О чем я? Меня сейчас изнасилуют, а я тут размышляю над какой-то хуйней. Егор разводит мои ноги в разные стороны и ещё раз ударяет по ягодице, задирая кофту до предела и охватывая талию рукой. Одно резкое движение и... он входит, насаживая меня сразу на всю длину своего громадного сука члена, а меня тянет вперед,я башкой чуть о стену не долбанулась,но это не так страшно, как то, что это пиздец сука как больно. Я громко вскрикиваю, а он, пожимая плечами, произносит: - Упс! Не ожидал! - честно признаться, не таким я свой первый раз представляла. Он, не обращая на мои слезы и кровь, продолжает резкие движения, ускоряясь с каждым разом. Я уже не плачу... Нет, я просто... Я даже не знаю, что сказать, чтобы это описать! Я испытываю миллиард чувств, но ни в одном не могу разобраться. Все как в тумане представляется передо мной. В первый раз за эту неделю, я начинаю думать о смерти, думаю, это не последний случай. Что будет со мной потом?... Да, все будет повторяться, нет такого, чтобы раз и все, это детский дом, Вика, о чем ты думаешь? Молись, чтоб тебя тут не прирезали и не задушили ночью подушкой. С каждым разом он толкает меня все ближе к стене, но я, вцепившись в раковину, стараюсь держаться на месте. Сколько прошло вообще уже времени, я не могу дождаться момента, когда все это закончится. Последние толчки, и он, вытащив член, спускает сперму мне на спину. У меня дрожат ноги и колотит все тело. Я не могу поверить, что это закончилось. Сзади слышу смешки, но, стараясь не обращать на них внимание, отпускаю раковину, надевая на себя все, что было утрачено из одежды в результате. Застигнув последнюю пуговицу джинс, я поправляю кофту, насрав на то, в чем у меня спина. Повернувшись к Егору спиной, включаю душ, мечтая, чтобы он поскорее съебался отсюда, но он не уходит. Вместо этого, он резко дергает меня за руку, поворачивая к себе. Я с заплаканным лицом смотрю на него, как на пустоту, у меня нет к нему каких-то других чувства, кроме ненависти и презрения. Очень по грубому он касается своими губами моих, а потом, оторвавшись, шепчет: - Скажешь об этом кому-то или ещё раз меня выбесишь, так просто не отделаешься. Напоследок он ещё раз так же касается моих губ и, помыв руки, выходит из этой ванной. Я же, не дожидаясь, пока ванная наполнится, прямо в одежде залезаю под струи воды. Боль... Адская боль внизу живота даёт о себе знать, поэтому я вначале сажусь, а потом ложусь, свернувшись калачиком и положив голову на край ванной, смотрю на эту чертову раковину и капли крови на полу. Это так мерзко... Одна лишь мысль омерзительна! Наверно, теперь мне всегда будут приходить в голову ассоциации того, что было при виде этой ЕБАНОЙ раковины! Становится невыносимо смотреть на эту хуйню, поэтому я отворачиваюсь спиной к двери. Продолжив лежать калачиком, я смотрела как набегает вода... с лёгким отблеском красного. Глаза снова наливаются слезами, в горле першит от обиды и горечи, но я уже не пытаюсь никак сдержаться, просто реву в голос, лишь на секунды пропуская мысль: Зачем я это терплю? Может не стоит?