Обреченная

Прошло уже где-то около получаса. Я до сих пор продолжала лежать в этой ванной, где вода начала переливаться через край. Подушечки пальцев давно сморщились от, успевшей остыть, холодной воды. На полу эта «ванная комната» превратилась в бассейн, там вода стоит под пять сантиметров. Может меньше. Плюс ещё та, что вытекала в коридор из щели под дверью. Как мило! Нужно вставать! — приказным тоном прошипело моё внутреннее я. Но было так лень это делать. А собственно зачем? Что бы это повторялось опять и опять? Только уже не с одним Егором, а с половиной детдома. Таких же… людей. Легче будет сейчас утопиться в этой ванной. Глаза снова защипало, но слез реветь уже просто напросто нет. В дверь кто-то постучал, а следом слышалось какое-то перешептывание. Затем следом строгий женский голос: — Эй у вас там все в порядке? Откройте дверь! Ручку никто даже не подергал, ведь я прекрасно помню, когда он выходил, она была открыта и любой мог спокойно зайти. От двери прозвучало несколько шагов в сторону, а затем они и во все пропали. Я слегка вытянула ноги, расплескивая воду, даже не думая подниматься. К двери кто-то подбежал, а затем она приоткрылась. Я не стала даже поворачивать голову, чтобы узнать кто это. А зачем? Все что могло со мной произойти плохого, уже произошло, а остальное ерунда. — Вот ты где! — прозвучал Лизин голос с боку. Она без препятствий прошла по воде, вытекающей полностью в коридор, лишь для того чтобы добрался до меня. — Боже, мы так переживали! Она наверно хочет, чтобы я обратила хоть какое-то внимание, но я не смотрю на неё, даже не моргаю, просто смотрю на покрытую ржавчиной и грязью стену. — Ну, все вставай! Сейчас сюда директриса прибежит, — говорит она и, схватив меня за правую руку, пытается поднять. — пусть прибежит, — спокойно говорю я, но все равно поддаюсь её действиям, тем самым, ощущая острую боль внизу живота. — Хуже уже не будет. — Нет! — протягивает серьёзно она. — Если крыса увидит, какой потоп ты устроила она тебя убьет. Встав на ноги, Лиза берет мою вторую руку и слегка тянет на себя заставляя перешагивать край ванной. Я морщусь от боли, но все-таки перешагиваю, наступая и так мокрыми ногами в небольшую лужу, тем самым хлюпая обувью. Мы не очень быстро выходим из ванной и идём в сторону комнаты, но этого хватает, чтобы повернуть за угол в то время, когда в коридоре появляется директриса с какой-то теткой и дядькой. Лиза все время что-то говорит, а я, ничего не слушая и не говоря, просто иду с ней под руку. Она открывает дверь нашей комнаты, но там никого кроме Лены больше нет. — Вик… — начинает она, но я, не желая ничего слушать, вытягиваю вперёд руку, призывая Лену молчать. Стягиваю со своей постели одеяло и замотавшись в него, медленно опускаюсь на кровать, а потом, ощущая неприятную боль, ложусь на левый бок. — Вик! Ты чего? — протягивает Лиза. — Ничего. — отрезаю я. Не хотелось ни с кем разговаривать, ничего делать, хотелось только заснуть и не просыпался. — Викуль, пойдём ты переоденешься и мы в столовую на ужин схожим. — Я не хочу. — протягиваю, как можно спокойной, но даже это не получается, слышно, что голос осипший. — Вик… — протягивает ей в помощь Лена. — Я не куда не пойду. — громко говорю я, поднимая голову и почти сразу пряча её под одеяло. Лиза с Леной перешептываются, а затем обе выходят из комнаты. В горле начинает першить, а глаза заливаются слезами. Вот зачем? Зачем нужно было это делать? Я не понимаю! Зачем ему это было нужно? Чувствую, как скатываются слёзы, но все больше продолжаю реветь. Не знаю, как мне удалось уснуть, но это как-то у меня получилось. Разбудило меня какое-то перешептывание, но пытаясь его не замечать, я попробовала снова уснуть. — Ладно. Подойдете, как она проснется. — кто-то протянул, а затем дверь и вовсе тихонько хлопнула. От «неожиданности» я вылезла из своего «логова». ну, можно сказать мне просто стало интересно, кто же покинул этот святой обитель. Который плюс ко всему скоро развалится, одни окна останутся. Подняв голову, замечаю в комнате одну Лизу, которая как маньяк, сев на противоположной кровати, наблюдает за мной. — Ты что? — опасливо протягиваю я, ощущая нотку ужаса от этого взгляда. — Ничего. — улыбнувшись протягивает она. — Идёшь завтракать? — Нет! — Ты шутишь что ли? Ты уже сколько не ела нормально? Пару дней? Больше? — Это не важно! — произношу я, встав с кровати и собравшись переодеться. Быстро меняю местами сырую и местами мокрую одежду, наблюдая тоже самое на кровати. Не хочется никуда совсем идти, но лёгкое головокружение от недоедания уже начинает ощущался. Сразу вспоминается моя голодовка, где я бастовала против брата и его друзей. Ну, эта длинная история и вам будет не интересно… банальный сюжет. Потом может расскажу. Сажусь на кровать рядом с подушкой, так как эта часть сухая, и перевожу взгляд на Лизу, что проживает меня взглядом. — Что? — Быстро встала. И пошла со мной в столовую. — командным голосом протянула она от чего мне сразу напомнился брат. — ну, ладно. — сдалась я, направляясь за радостной сучкой, по которой даже не скажешь, что она такая властная может быть. В столовой все бы ничего, но вот проблемка на перловку, которую давали сегодня на завтрак у меня аллергия, поэтому я как царь ела манку, а все остальные жрали перловку. Фу, лохи! Я почти доела, оставалось со всем чуть-чуть, но за тот стол, где мы сидели с Лизой к нам подсели девчонки из нашей общей комнаты. Настроение, которое было и так на единице опустилось со всем в минуса. Юля садится рядом со мной, а остальные напротив. — Так, я наелась и пошла! — вставая из-за стола, протягиваю я намереваясь уйти, но Юля хватает меня за руку и говорит: — Вик, извини! Я была не права… Я вырываю из её схватки свою руку и говорю: — Мне не нужны твои твои извинения! Все что ты могла сказать и сделать, ты уже сделала и сказала! Не дожидаясь, пока она мне ответит, я как могу быстрым шагом иду к выходу. Открыв дверь, чувствую приятный запах, но только потом до меня доходит, что я выходя из столовой врезалась в Егора. Он мне улыбнулся, а затем подмигнув и сложив губы уточкой, намекая на поцелуй, прошёл мимо. ЧТО?! Что это сейчас было? Он смотрел мне в глаза без какой-либо жалости или раскаяния из-за сделанного вчера… Начинают сдавать нервы. Мне становится плохо, начинает одолевать паника, ещё не хватало своё расстройство вернуть. Да-да, после аварии у меня обнаружили какое-то странное психическое отклонение, в результате которого мне видится всякая чертовщина, а именно галлюцинации. Не знай, я своей истории точно бы подумала, что у меня белочка. Но тут все просто! Обычное стрессовое состояние после смерти родных. Захожу в комнату и, не желая идти в «школу», сажусь у открытого окна, подкуривая сигарету, Наташиной зажигалкой, которую она оставила на тумбе. Нет, сегодня точно не пойду в «школу»! Найду чем заняться, кроме того чтобы жалеть о том, что со мной произошло… Медленно поднявшись с подоконника, ищу что-то, чтобы заменяло пепельницу. Ничего конкретного я так и не нахожу, но вместо этого на глаза мне попадается стеклянная чаша для свечей из красного стекла. Скурив три сигареты и подкурив четвертую… Мне становится неимоверно плохо. Я начинаю задыхаться и кашлять, приняв это за нехороший знак, тушу начатую сигарету в «пепельнице» и встают с подоконника. Времени уже было предостаточно… Уроки начались. Можно и по детдому побродить! Не быстро дойдя до двери и только взявшись за ручку, вспоминаю про свой телефон, который должен был лежать в моих вещах… Мокрых. Стараюсь, как можно быстрей дойти до того места, где оставила свои вещи и найти этот гаджет. Но, прошарив все карманы, я ничего не нахожу отчего меня начинает одолевать страх, ведь там были единственные воспоминания о моей брате… И хоть какой-то намёк на счастливую семью. Первое, что приходит в голову: » А действительно ли мне это нужно?». Да, там было последнее послание брата, но именно это то и не даст мне спокойно жить. Рано или поздно их придется отпустить, а это будет только тянуть меня назад. Выходя из комнаты, я все еще раз обдумываю, пока хожу по этому, маленькому снаружи, но большому внутри зданию. Проходя по коридору, я собираюсь повернуть на право, но как только поворачиваюсь, вижу, как недалеко от меня идёт директриса с какой-то теткой. Они останавливаются и только поворачиваются боком, как я быстрым шагом поворачиваюсь назад, к тому коридору откуда пришла. Спокойно выдыхаю, расслабившись из-за того, что меня не заметили, но тут мой взгляд натыкается на табличку кабинета «Актовый зал». «Как все эпично!» — проносится в моей голове перед тем, как я открываю дверь. Медленными шагами спускаюсь по лестнице, вспоминая вчерашнею историю, на глазах сразу появляются слёзы и начинает першить в горле, но я стараюсь сдерживаться. На сцене стоят музыкальные инструменты… Не знала, что здесь есть рок группа о чем говорят клавишные, барабан, бас-гитара, гитара и микрофон. Ммм… Гитара. Всю жизнь хотела на ней научится играть. Но, как оказалось мои родители не такие, как в рекламе «Спортмастер». Там есть такой момент «Спорт начался у меня с Мамы. Она сказала: — Ты сможешь», но мои всегда твердили, куда бы я не захотела записаться: » Зачем тебе это нужно? Твоя гитара ничего тебе в жизни не даст! Занимайся наукой!» не знаю, почему я вспомнила рекламу с тв, но именно она лучше всего описывает их. Они никогда не могли меня ни в чем поддержать. Наверно поэтому то я все и рассказывала брату, не ожидая от них никакой поддержки. Сажусь на первый ряд, ожидая когда кто-нибудь зайдет, чтобы поинтересоваться насчёт гитары. В течение десяти минут сижу, ожидая хоть кого-нибудь, но никто так и не заходит, поэтому я сама подходу к инструменту. Я стою, борясь со своими чувством, понимая что могу сделать что-то не то в чем, потом буду виновата. Протягиваются руки к гитаре, но тут же убираю их обратно. Делаю глубокий вдох и беру в руки инструмент, присаживая на стул посреди сцены. Меня одолевают такие классные ощущения из-за этого я набравшись храбрости провожу пальцами по струнам. Делаю так несколько раз, а потом пытаюсь вспомнить, как играл на гитаре ныне умерший дядя. Помню, как я любила смотреть на то как он играет во время какого-нибудь семейного застолья. Пытаюсь сыграть хоть чуть-чуть похоже, но ничего не выходит. — Ты чего не на уроке? — раздается громкий голос сзади, из-за чего я пугаюсь и вскакиваю с места. Передо мной стоит женщина лет пятидесяти, она по доброму на меня смотрит, а потом произносит: — Так что? Я в ответ машу головой ничего не говоря. — Я смотрю тебе гитара нравится! — снова произносит она, а я решаюсь ответить: — Да. Наступает гнетущая тишина, где никто не знает, как её избежать. — А вы… — протягиваю я, не зная как обращаться к женщине в возрасте. — Я Анна Николаевна учитель музыки. И если хочешь я могу научить тебя играть на гитаре… — Спасибо, я буду рада научиться играть. — Ну, вот и хорошо! Занятия у нас понедельник, вторник, четверг в 16:45 здесь, приходи буду рада тебя видеть! Ты кстати… — Я Вика Абелева. — перебивая ее, произношу я. — Отлично! Пойду предупрежу твою классную, что я попросила тебя мне помочь, чтобы она на тебя не ругалась. — Спасибо! — произношу я, садясь обратно на стул и наблюдая, как она поднимается по лесенкам. Я снова несколько раз провожу по струнам, пытаясь хоть что-то наиграть, но у меня ничего не получается. Дверь в зал хлопает и я вижу вошедшего Егора. — Здравствуйте, Анна Николаевна! — здоровается он с проходящей мимо него женщиной. — Здравствуй, Егор! — так же обращается к нему женщина. — А ты чего не на уроке? Опять прогуливаешь? — Да. — спокойно отвечает он и улыбается, когда та засмеявшись выходит из зала. Я ничего не говорю, просто провожу пальцем по струнам и, встав с места, ставлю инструмент на место. — Я тебе что помешал? — с ухмылкой говорит он, а после добавляет. — У тебя «круто» получается продолжай! Только лучше тебе к нему не подходить, потому что это уж точно не музыка! — Иди нахуй! — произношу я, как можно тише при этом, стараясь не обращать на него внимания. — Дорогая моя! Нахуй не идут, нахуй ложатся! — А ты иди! — произношу я громче, понимая, что уже гну палку и он может опять так со мной поступить. Он громко и злобно смеётся, а после резко меняется в лице. — Так осмелела? Или забыла что я могу сделать? — орёт он, после чего достав мой телефон из кармана, начинает крутить его в руках. » Забудешь тут такое! У меня до сих пор все тело ломит…» — думаю я, но вслух не решаюсь ничего сказать. — Отвечай! — таким же голосом «говорит» он совсем в паре метрах от меня, из-за чего я вздрагиваю, — Нет… — тихо-о так… Отвечаю я, а из глаз сами собой текут слёзы. Я не понимаю их смысла в данный момент, поэтому стараюсь хоть как-то успокоиться и утереть их, но ничего не выходит, истерика сама собой душит горло. — Что прости? Я не расслышал! Полным ответом говори! — как будто издеваясь надо мной, снова говорит уже весёлый Егор, подходя ко мне с каждым шагом все ближе, тем самым лишая личного пространства. Я пытаюсь сделать шаг назад и утереть рукавом слёзы, но как только делаю шаг назад он хватает меня за плечи. Я тут же останавливаясь, боясь сделать лишнее движение, даже перестала слёзы утирать. Смотрела вообще на седьмое кресло первого ряда, просто не желая смотреть ему в лицо. — Нет… Я помню, что ты можешь сделать… Никогда не забуду… — Сквозь слёзы тихим голосом говорю я, собираясь добавить ещё кое-что о чем бы потом пожалела, но мне было уже все равно… Вот только я не успела сказать ничего. — Думаешь это самое ужасное, что я могу с тобой сделать? О, поверь это я ещё добрый был! Последний раз делаю предупреждение: доведешь меня ещё раз будет гораздо хуже чем ты могла бы даже подумать! — он отходит от меня и, спустившись на одну ступеньку со сцены, поворачивается ко мне боком. — И да… Даже не думай, что Тоша тебе поможет в этой ситуации, он не за что не пойдёт против меня. Будет стоять и наблюдать, как я тебя трахаю или будет мне помогать, так что на твою сторону никто не встанет! Его глаза сверкают от ненависти, а в следующую секунду я вижу, как в меня летит мой же телефон. Я стараюсь увернутся, но он задевает мне руку, после чего Егор говорит: — А знаешь! Я передумал уходить просто так… — произносит он и, развернувшись с хитрой улыбкой начинает идти на меня.