Воспоминания Гермеса. Весна и Владычица

В главе не будет ничего принципиально нового, но она здесь необходима Вряд ли на всем Олимпе найдется бог, более занятой, чем я. Судите сами: я помогаю путешественникам находить дорогу, на мне лежит обязанность провожать души умерших в царство Аида. Я бог атлетов, пастухов, красноречия ораторов, покровитель наук и знаний наряду со своей старшей сестрой Афиной, изобретатель письменности и счета. Я приношу прибыль в торговле, я бог хитрецов, обманщиков и воров. Кроме того, я вестник богов, готовый в любое мгновенье лететь хоть на край света, дабы донести людям и богам волю Громовержца. Вот и сейчас отец призвал меня к себе, чтобы дать важное поручение. — Гермес, — сказал он, — я собираю совет богов. Сообщи всем, что дело очень серьезное. Мы будем судить титана Прометея за то, что он украл из кузницы Гефеста огонь и дал его людям. Я сначала заподозрил тебя, но он сознался. Я приказываю всем богам без исключения явиться на Совет. Тот, кто не придет, будет считаться его сообщником и понесет кару вместе с ним. Замечу тем, кто знает историю взаимоотношений Прометея и Зевса не очень глубоко, что огонь у людей был еще раньше, но мой отец лишил их огня в наказание за обман, состоящий в фальшивом жертвоприношении, подстроенном непокорным титаном вместе с некоторыми из смертных. Насколько Зевс был прав в своем решении — не мне судить. Я полетел собирать богов на Совет. Оповещение родственников о собрании не заняло много времени. Когда я вернулся, Совет Двенадцати (включая меня) был в полном составе. Ввиду важности события здесь присутствовали также боги лесов, гор, рек, нимфы и сатиры. Явился и мой сын Пан, хозяин лесных чащ, и немногие дружественные титаны, вставшие на нашу сторону во время войны*. Виновник собрания, сын заключенного в Тартар Иапета, Прометей, двоюродный брат моего отца, стоял посреди зала, гордо вскинув голову и глядя на нас холодным, вызывающе-презрительным взглядом. Я невольно почувствовал к нему уважение: несмотря на тяжесть обвинения и заведомо суровый приговор он держался с достоинством. Однако, я знал, что все его показное безразличие не поможет ему, а, наоборот, усугубит его положение. Ему это также было известно, но отступать он не собирался. Лица богов были серьезны. Зевс, хмурый и грозный, наблюдал за Прометеем, мрачнея все больше (в такие моменты он становился похожим на Аида): казалось, он решил собрать вокруг себя все тучи на небе. Супруга его Гера сидела величественно, запечатлев на лице свою обычную надменную улыбку. Большинство других богов молча и терпеливо ожидали начала собрания, и только Гефест, добрый друг Прометея, был явно расстроен и не пытался скрыть своих чувств. Наконец, убедившись, что все собрались, Громовержец объявил богам о случившемся и потребовал заслуженной кары для Прометея. Обвинение сводилось не только к похищению огня: оно, вопреки ожиданиям, было более серьезным. Зевс обвинял Прометея в заговоре, предательстве и попытке свергнуть его с Олимпа. Именно по вине Прометея, заявил Царь богов, люди перестали трепетать перед олимпийцами и возомнили себя равными нам. Они начали испытывать терпение богов и пренебрегать жертвоприношениями. — Прометей давно говорит мне о людях, — сказал Зевс, — он постоянно напоминает мне о том, какие надежды возлагал на них наш дед Уран, создатель всего живого на Земле. Я даже сейчас согласен с ним в некоторых вопросах относительно человека. На том собрании, где я и мои братья поделили в вашем присутствии мир, Прометей изъявил желание быть богом и покровителем человека. Я дал свое согласие на это, и теперь мы видим, чего достигли люди и какими они стали, имея Прометея в качестве так называемого заступника. Они озлобились, стали праздными и высокомерными, теперь они не боятся ни меня, ни Стихии, ни Высшего Суда. Среди богов раздался приглушенный шепот. Морской Владыка Посейдон поднялся со своего трона. — Здесь ты ошибаешься, мой великий брат, — ответил он, — вчера я устроил землетрясение в Фивах, и смертные были очень напуганы. Они принесли мне в жертву быка, чтобы задобрить. — Дело не только в жертвах, Посейдон, — ответил Зевс. — Сегодня я был в гостях у земного царя Ликаона, и то, что я увидел там, повергло меня в ужас. Доступная людям легкая жизнь совершенно испортила их нравы, она заставила их позабыть установленные мной законы. Этот царь пытался накормить меня мясом убитого путника. Сама жизнь, данная человеку Ураном, перестала иметь ценность в глазах его сородичей. Теперь Прометей, украв из кузницы Гефеста божественный огонь и отдав его людям, сделал их сильнее в их дикости и неистовстве. — Отец, у Прометея были добрые намерения, — чуть не плача, проговорил Гефест: добрый, трудолюбивый кузнец решил защищать своего друга и найти ему оправдание, — он хотел, чтобы люди ели приготовленное мясо и грелись у очагов. Судить обо всем человечестве по одному только Ликаону неосмотрительно. Вспомни о завещании Урана. — Я помню завещание Урана и не собираюсь его нарушать. Но также я не намерен спускать смертным их грехи и проступки. Я лишил людей огня в наказание за обман, подстроенный Прометеем, когда он предложил мне выбрать одну долю из двух, приготовленных для жертвоприношений. В той части, которая была лучше на вид, оказались одни лишь кости и отходы. Прометей сам был виноват в том, что люди понесли возложенную мной кару, но решил не останавливаться и прибегнул к воровству. Это открытая попытка свергнуть меня и установить свои законы. Если у Прометея это получится, в мире воцарится хаос! Поэтому я требую вынесения ему приговора. Спрашиваю вас о ваших мнениях: как мы поступим? Я слушал отца и не хуже других понимал: он боится исключительно за свою власть. Ни хаос в мире, ни страшные поступки смертных не взволновали бы его так, как опасность лишиться верховной власти. Если он решит (а он уже решил), что Прометей пытался его свергнуть, то есть два возможных исхода. Первый и наиболее вероятный — титан отправится в Тартар. Второй — Прометей будет заниматься физическим трудом на службе у какого-нибудь смертного. Это излюбленные методы наказания богов у моего отца. Однако Великий Зевс недаром велик, он прекрасно понимает, что второй способ обернется для Прометея наградой. Поэтому мы были убеждены, что титана заключат в Тартар. — Сначала нужно дать слово Прометею и выслушать его, — промолвила богиня Правосудия Фемида, — надо выяснить, что подвигло Прометея на его поступок. Прометей, который все время, пока Зевс высказывал обвинения в его адрес, не менял ни выражения лица, ни позы, разразился ответной обвинительной речью, изобличавшей Громовержца как жестокого, беспощадного тирана, которого не волнует судьба мира. В заключение он произнес слова, заинтересовавшие богов и ужаснувшие Зевса: — О, знаю я, что не вечно ты будешь во главе мира, Зевс! Ведомо мне, кто свергнет тебя с престола и заберет у тебя верховную власть! — Назови же имя того бога или титана, способного лишить меня власти! — к словам обвиняемого Громовержец отнесся серьезно, поскольку знал о даре прорицания, коим владел Прометей. Титан молчал. — Я пощажу тебя, если ты немедленно откроешь мне его имя! — прогремел Зевс. Прометей поднял на Царя богов свой взгляд — непреклонный, раздраженный и крепче сомкнул уста. — Отец, — шепнул я Зевсу, — из Тартара он ничего тебе не передаст. Лучше оставь его на земле. — Гефест! — обратился Зевс к моему брату. — Отправляйся вместе с бунтарем на Кавказ, прикуй его к самой высокой скале! Клянусь Стиксом, Прометей, эта скала станет твоим домом на все века! Гефест со слезами на глазах подошел к титану. — Друг мой, — умоляющим голосом прошептал он, — выполни требования Зевса, покайся перед ним. Скажи, от кого Громовержцу исходит угроза. Страдания ждут тебя, Прометей. И я жестоко страдаю оттого что вынужден обречь тебя на страшные муки. Ответь Царю богов, и он пощадит тебя. Прометей лишь с жалостью посмотрел на Гефеста, но промолчал...