Save our souls

В небольшой залитый светом заходящего солнца зал, хлопнув дверью, ворвался запыхавшийся Италия, бойко тараторя извинения на родном языке. Стоявший в это время у проектора Германия недовольно вздохнул и замолчал, позволяя тому добраться до пустого стула и поспешно на него плюхнуться, а остальные, казалось, не обратили внимание на вечно опаздывающего итальянца. Венециано поерзал на своем месте, затем с любопытством посмотрел на сидящего рядом Японию, который делал заковыристые заметки на листе в клетку. Кику отвлекся от своего дела и сдержанно кивнул Италии в знак приветствия, а потом снова принялся слушать. Еще раз оглянув мельком конференц-зал, Феличиано пришел к выводу, что не единственный опоздал: пятеро сидели на своих местах, а Людвиг продолжал стоять и переключать картинки на экране. Кого-то, вроде бы, и не хватало, но, кого именно, вспомнить он не мог. Решив оставить это на потом, Италия попытался сконцентрировать внимание на слайде, но парящие в солнечном луче пылинки казались куда интереснее. "Глобальное потепление" гласила крупная надпись на одном из кадров. Блок текста, что шел далее, проще было пропустить, чем пытаться читать. На следующем слайде красовалась разноцветная диаграмма, затем еще и еще. Америка лениво потянулся на стуле, качнувшись назад. Половину речи он пропустил мимо ушей, хотя и понимал, что тема поднята очень и очень важная. Но ведь у них впереди еще полно времени, а на такие масштабные процессы перемен климата уйдут десятилетия. А Людвиг, казалось, собирался решать все проблемы сиюминутно. В конце концов, уже вечереет, а вставать и так каждый день приходится рано, поэтому хотелось скорее добраться до любимой подушки и провалиться в царство Морфея. А потом долгожданные выходные, но не факт, что на них удастся отдохнуть. Еще пара минут, и Германия выключает экран, а затем садится на свое место. Япония знает буквально наизусть, что будет происходить дальше. Времени наблюдать и непроизвольно запоминать у него было предостаточно, а большая часть их собраний заканчивалась однообразно. Как и ожидалось, поднимается привычный гам: Феличиано счастливо щебечет что-то со своим забавным акцентом, в ответ Хонда все так же внимательно смотрит на него и кивает, Англия ворчит то на Америку, то на Францию, вечно он чем-то недоволен, и только Россия сидит и молча улыбается, хотя и выглядит это зловеще. Дальше Германия выждет примерно с минуту, прежде чем прервать балаган. "И ведь это всего лишь семь стран в одном помещении," - невольно задумывается Кику: “Ах да, а кого же сегодня здесь нет?” - снова задается он извечным вопросом. - Замолчите все! - терпение Людвига иссякает несколько раньше обычного. Но все сказанное далее не отличается от его стандартной "лекции". Однако все эти перепалки между странами были не всерьез, уж по крайней мере сегодня. И в нужные моменты они действительно становились собранными и ответственными, как подобало бы. Но не конкретно сейчас. А вот немец всегда был настроен на работу, а не на успокаивание разбушевавшихся государств. Когда в тысячный раз собравшиеся молча выслушивают обвинения в безответственности, солнце скрывается за облаком, и помещение буквально затухает вместе с запалом для споров и болтовни. - Да когда же вы уже поймете, что ведете себя, как дети? - уже спокойнее произносит Германия, привыкший частенько брать роль лидера вместо Джонса. - Это вовсе не смешно. Кто-нибудь здесь может спокойно высказаться? - Боже, Германия, это же ерунда. - Какая разница сейчас? - А о чем идет речь? Снова смешение голосов, и ни один из говорящих не собирается ни слушать другого, ни сообщить что-либо дельное. Не увидев резона что-либо еще предпринимать, Людвиг распускает расшумевшихся товарищей, надеясь, что следующая запланированная конференция пройдет более гладко. В конце концов, он ведь тоже устал за этот день, а чего стоило ожидать от того же Италии, который ни дня не может прожить без своей сиесты? Быть может, они и правы, и пока поводов для беспокойства нет, можно не бить тревогу. Но это было бы слишком наивно, особенно, раз уж ученые кричат о начале необратимых процессов. "Так уж и быть, от пары дней хуже не станет, сейчас толком ничего и не происходит," - думает Германия, выходя из здания: "А уж после я найду способ заставить их обратить внимание на эту проблему". Он размышлял о чем-то еще, и, погруженный в свои мысли, не сразу услышал позади себя топот и просьбы подождать. Обернувшись, Людвиг прищурился от света фонаря, а потом увидел Италию, смешно подпрыгивающего при беге. Чуть позади шел Япония, тоже стараясь нагнать их. Ему нужно было проводить друзей до отеля, Людвиг скорее всего смог бы найти дорогу сам, а вот Италия заплутал бы среди японского городка, который уже почти погрузился в сумрак. Не улыбнуться Венециано в ответ все же невозможно, ведь он вечно излучал вокруг себя жизнелюбие и искреннюю радость, и часто он мог поднять настроение даже одними своими забавными на слух фразами. - Почему ты не подождал нас, Германия? Мы же найти тебя не могли по всему зданию! - топчась на месте начал было тараторить Италия, попутно хватая друга за рукав. Людвиг пробормотал что-то в ответ и постарался уловить суть того, что болтает Италия дальше, но, видимо, он и сам устал, потому Феличиано замолкает и просто привычно улыбается. С другой стороны молча идет Япония, уже успев догнать товарищей. На улице смеркалось. До гостиницы идти не так уж и далеко, а утром очередной рейс, только в этот раз прямиком домой: следующее собрание должно было состояться только через неделю. В безмолвной ледяной пустыне солнце светило холодное, неяркое. Тепла оно не давало достаточно, чтобы растопить все эти ледники. Но почему-то с каждым годом айсберги становились все меньше и уплывали навстречу теплому течению, где и таяли. Уровень воды в океанах возрастал стремительно, но почти незаметно для человеческого глаза. Становилось теплее, раз за разом во всем мире погода преподносила какие-то неприятные сюрпризы. Все прекрасно понимали, чего стоит ожидать, но не знали когда. А значит, можно было расслабиться и вновь отложить проблему глобального потепления в долгий ящик и построить еще пару сотен заводов. Пусть были люди, которым не все равно, где они живут, распространено было и другое мнение: "Не важно, все в порядке, пока мы имеем с этого деньги". И такое бездействие было гораздо проще и удобнее. Но природа решает сама, что ей делать с этим миром. И раз уж человек не оставляет ей иного выбора - придется ему ответить. Таков был ее ход: не было рядом никого, кто мог бы услышать громоподобный треск и воочию увидеть, как огромная трещина расходится по льду. - Да хорошо все, братик, я добрался, в самолете потрясло немного, но это ведь бывает. Когда ты вернешься? Связь сегодня шалила, и Италии приходилось говорить громче обычного. В трубке раздалось шипение, и ответ Южного он уже не услышал. Решив перезвонить вечером, Венециано щелкнул на отбой и отправил телефон в полет до кровати, тот мягко приземлился на подушку. Еще есть кое-какие дела, которые можно было бы успеть сделать до вечера, но после полета ужасно хотелось спать. На улице деревья зашумели пышными кронами, порыв ветра был настолько сильным, что ветви заскребли по стеклу. Италия подошел к окну и оперся о подоконник, стараясь разглядеть как можно больше. Да, ветер вдруг поднялся неслабый, но синоптики так и обещали на этот день. Несколько зеленых еще листьев не выдержали напора и сорвались со своего места, улетая вдаль. Уже с минуту за столом висела неловкая пауза. Разрядить обстановку в этот раз у Венгрии не получилось, так часто бывало, когда она гостила у Австрии. Сегодня он вновь был не в духе, каждый раз причина была ей не ясна. Тишину прервал громкий настойчивый стук, и за этот звук девушка уцепилась, как утопающий за соломинку. - Сиди, я открою, - шурша юбкой, она сорвалась с места. Венгрия здесь нередко вела себя по-хозяйски, Австрия вроде и не возражал против этого, а ей так было привычней. На пороге стоял Гилберт. Его лицо вытянулось, постоянная ухмылка сразу исчезла, как он увидел Элизабет: тут ее встретить он не ожидал. - Какими судьбами? - первой спросила она, не желая пропускать уже до смерти надоевшего мужчину, пусть и пришел он не к ней. - Скупердяй дома? - пропустив вопрос мимо ушей, он сразу задал свой. - И я бы у тебя то же самое спросил. В дверях столовой появился Родерих. - Вижу, что дома, - Венгрия отошла в сторону, нехотя позволяя пройти вперед Пруссии, тот демонстративно махнул рукой с пакетом. - Я вернуть зашел, книжки твои. - Не знала, что ты читать умеешь, - пробурчала под нос девушка. - Спасибо. Раз уж пришел, проходи к столу, мы как раз только сели, - Австрия был подчеркнуто вежлив, но несколько надменный взгляд говорил о том, что он тоже не слишком-то рад видеть собеседника и на самом деле хотел бы выставить его за дверь. Только вот манеры не позволяли. Китай задумчиво смотрел в книгу, но читал ее по диагонали: мысли его были не здесь. Погода его тревожила, ведь все, что происходило в стране, сказывалось и на самом Яо, потому уже пару дней он никак не мог сомкнуть глаз по ночам. Значения этому он пока не придавал, ведь бывало и хуже, особенно, во время серьезных стихийных бедствий. Но то, что происходило сейчас, все же пустяком не назовешь. Странное предчувствие не оставляло его ни на минуту, что-то не слишком хорошее могло произойти в любой момент. Однако неприятные мысли посещали только его, и опасения могли оказаться беспочвенными: дождик пошалит и успокоится, ветер рано или поздно утихнет. Книгу он все же отложил и принялся за поиск нового занятия, авось и выйдет отвлечься. Как бы быстро Англия ни шел, оторваться от надоедливого собеседника у него не получалось. Право слово, бред Америки он бы терпел с большим удовольствием, чем привязавшегося Францию. А коротать дорогу в одиночку было бы вообще лучшим вариантом. - Я понимаю, что ты не можешь упустить ни одного шанса подействовать мне на нервы, но как долго это будет продолжаться? - Пока не дойду до своего дома. А что, уже сдаешься? - Франциск как-то насмешливо посмотрел на него. - Ты все равно сейчас сядешь на свой поезд, и некому будет тебе докучать. - Но мне уже сейчас осточертело одно твое присутствие. Идти оставалось действительно недалеко, а затем англичанина ждало спокойствие как минимум на выходные. Только тихий дождливый Лондон и любимый чай. Он мог бы уже сейчас быть там, но пришлось лететь с конференции другим рейсом: что-то отменили или вроде того. Задумавшись, он немного запоздало выдернул свою руку из плена чужой, все эти глупые попытки француза привлечь внимание он уже наизусть знал. - Пора бы уже свыкнуться с мыслью, что к твоим ногам я не паду. В ответ Бонфуа громко засмеялся и сказал что-то на одному ему понятном французском, это только больше раздражало Артура, но если не сдерживаться, то на поезд он вообще опоздает. "Господи, дай мне сил" - только и остается думать ему, теперь уже игнорируя какие-то дурацкие вопросы. Ключ легко повернулся в замочной скважине, замок поддался, и дверь с еле слышным скрипом отворилась. Иван зашел внутрь. Он всегда рад возвращаться сюда, даже если отлучался ненадолго, по пустякам. Дом всегда встречал его знакомым теплом и мягким сумраком, до тех пор, пока лампочка, помигав, не разгорится и не озарит ровным светом коридор. "Нужно цветы полить," - подумал Россия, и эта бытовая мелочь кажется ему забавной. А ведь правда, как бы этот маленький зеленый пучок в старом горшке не засох за время его отсутствия. Дни выдались ясные, а кухня была во власти солнца весь день. Хорошо, когда есть о ком заботиться, даже если это всего лишь маленький цветочек. Ведь даже сестры теперь уже совсем взрослые, по сути, самостоятельные девушки, и в постоянной опеке не нуждались. Украина когда-то давно и вовсе следила за своими младшими, сама будучи еще почти ребенком. Кстати говоря, с сестрами повидаться он все же хотел. Как бы ни приходилось избегать Наташу с ее маниакальной идеей женитьбы, он все же любил ее, пусть и немного иначе, нежели она хотела бы. И то, что Ольга любит его, он тоже знал. Определенно нужно было встретиться с ними: неправильно это, когда родные люди так долго не видятся. В конце концов, без них он по-прежнему чувствовал себя совершенно одиноким. Япония даже отодвинулся от экрана, когда собеседник начал радостно и довольно громко его приветствовать. Безусловно, как современный человек, Кику умел пользоваться компьютером и делал это по мере необходимости, но старые привычки часто брали верх над новыми технологиями, и сия техника включалась в доме редко. Потому он не слишком любил, когда Америка названивал ему по скайпу, как сейчас, к тому же он частенько забывал, что время в их странах разное. По ночам компьютер был выключен, но Альфред обижался и думал, что Япония просто не хочет с ним говорить и значок "оффлайн" возле его профиля отнюдь не правдив. И поводы для разговора часто были пустыми, наверно, Америке хотелось с кем-нибудь чем-то поделиться. Но японец его всегда выслушивал и поддерживал диалог. - Ну, как день прошел? - спросил Джонс, сопровождаемый какими-то мелкими помехами. - У меня он только начался, - терпеливо сообщает Кику. Он смирится быстрее, чем Америка перестанет забываться. Пожалуй, никаких срочных дел нет, и Япония не будет сильно возражать против разговора, порой он увлекался тем, что ему вещала западная страна. Узнавать новое о чужой культуре было довольно-таки интересно. Кику поудобнее устроился в кресле и принялся слушать какую-то забавную историю. Размеренный ход их жизней и жизней миллиардов людей пока еще не прервался, но оставались считанные часы до того момента, как в СМИ прогремит новость об отколовшемся куске ледника, что зафиксирован спутниками.