Save our souls

Мэттью был встревожен не на шутку и быстро щелкал по кнопке пульта, пока наконец не нашел нужный ему канал. Девушка с экрана вещала сухо и равнодушно, будто ее совсем не тревожило происходящее, но так положено. Две ночи назад откололась эта замерзшая громадина, сначала об этом никто не знал. Когда ее заметили, было уже слишком поздно, да и все равно, что с этим могли бы сделать? Сейчас лед уже начал таять, превращаясь в пресную воду. Позади ведущей появилась карта со схематичными стрелками, и она продолжила говорить, глядя в камеру: "Объем растаявшего льда угрожает течению Гольфстрим, а значит, ряд стран может ждать существенное похолодание". - Она называет это просто похолоданием? - гораздо тише обычного произнес Канада, и ручной медвежонок рядом с ним сам поежился, будто ему тоже передалось волнение. Ясное дело, что им приходится приуменьшать реальное положение вещей, ведь ни к чему сеять панику среди населения. Но в случае исчезновения теплого течения их ждало нечто похуже, чем невинное слово "похолодание". Конечно, все страны уже в курсе произошедшего. Значит, стоило ожидать незапланированного собрания в самое скорейшее время. Питомец уже жался к хозяину, на самом деле почуяв что-то неладное. Канада растерянно потрепал того по голове, повернувшись к окну. Все было затянуто плотными белыми облаками, да так, что небо не было видно совсем. Как по команде телефон недовольно пискнул, оповещая о новом письме, как оказалось, от Америки. На экране отобразилось необычно короткое сообщение для этого оппонента: "Собираемся у Польши, приезжай сразу, как сможешь". "И ведь без смайлика", - подумал Канада, и это еще раз доказывало, что ситуация серьезна как никогда. Италия вжал голову в плечи и весь словно уменьшился, потупив взгляд в пол. Рядом с ним вытаскивал вещи из рюкзака только что вернувшийся домой брат. Именно резкость его движений заставила Феличиано так напрячься, ему все казалось, что Романо вдруг направит свою ярость не в то русло и поколотит его сгоряча, хотя он никогда всерьез не поднимал на младшего руку. - Как же все это надоело! Вокруг одни идиоты, еще и из-за тебя всю ночь не спал, сорвался и приехал, так сложно было перезвонить? - Ловино резким движением встряхнул какую-то майку и отшвырнул ее в сторону, продолжая вываливать вещи. - Прости, я хотел, но потом заснул, - чуть отходя назад, жалобно протянул Фелечиано. Почти как он и ожидал, в него полетела первая попавшаяся цветная футболка, только на мгновение закрыв обзор. Италия кинул ее обратно и сделал еще шаг назад, от чего неприятно скрипнула и раскрылась дверь, в которую он уперся. Далеко уйти он все же не успел, старший Варгас бросил дело и в пару шагов преодолел расстояние между ними, а потом тыкнул пальцем в провинившегося и так же громко заговорил: - Ты вообще следишь за тем, что происходит? Видал, насколько в Венеции уровень воды поднялся? И на улице парилка та еще, но если верить зомбоящику, который у тебя, по видимому, только для красоты стоит, это все тоже ненадолго! - Я все это знаю, не кричи, пожалуйста. Мне уже идти нужно, за мной Германия обещал заехать, мы можем и тебя захватить, ведь собрание срочное будет. - Феличиано бормотал быстро, и таким тоном, будто оправдывался. - Нет уж, спасибо, без помощи твоей картофелины обойдусь. Уходи, а я доберусь сам. – Почти сразу же Ловино подумал о том, что это было бы довольно удобно, но вдруг поменять решение он посчитал глупым. Дважды повторять было не нужно, и Италия сразу шмыгнул в коридор, на ходу выкрикнув что-то наподобие прощания, и хлопнул входной дверью. После этого Романо смог вздохнуть спокойно и продолжать ругать младшего брата уже про себя, прижав плечом к уху телефон и заталкивая одежду куда-то в угол полки в шкафу. Говоря "я доберусь сам", он имел ввиду вовсе не это, потому как на том конце провода уже поднял трубку неунывающий Антонио. Ловино не стал задумываться, будет ли тому удобно добираться таким странным маршрутом, да и собеседник похоже тоже был готов потратить ограниченное время на это. А контактировать с Людвигом Южная Италия все же решительно не желал, предпочитая подождать и добраться до места с куда более привычным ему Испанией. Италия тем временем уже сидел в автомобиле пунктуального немца и виновато улыбался, водитель оставался серьезен и пристально смотрел на дорогу. Аэропорт, на счастье, находился недалеко, но во сколько будет ближайший рейс до Варшавы было неизвестно, Германия просто знал, что сегодня он есть. Потому он заранее предупредил Феликса о том, что не знает, когда появится на собрании, лишь бы вообще прибыть сегодня. Да и Людвиг был уверен, что немногие смогут явиться сразу же, как их позовут. Ехали почти свободно. Солнце сегодня все же выглянуло из-за своей завесы, да с лихвой компенсировало все предыдущие хмурые деньки, Италии казалось, что асфальт плавится у него на глазах. Спасал только кондиционер, который Германия, почему-то, включать не любил, но сегодня его даже уговаривать не пришлось. Италия молчал, слова брата заставили его вновь задуматься обо всей этой ситуации с айсбергом, хотя забывать о ней и не приходилось. Ведь уровень воды и правда возрос, и ту же сотню лет назад температура редко поднималась настолько высоко, теперь же все чаще. Уверенность в том, что случится чудо, постепенно сходила на нет, и пропала совсем, когда на парковке Феличиано распахнул дверь авто и ему в лицо ударил казавшийся на контрасте почти горячим воздух. Тревожные мысли о самом худшем не покидали его до того момента, как он оказался непосредственно в аэропорту. Нужный им самолет вылетал через три часа, и даже осталось несколько билетов, что странно, но Германия от этого стал менее взволнованным, его спокойствие отчасти передалось и Италии. Он даже попытался разрядить атмосферу, привлекая внимание Людвига к каким-то мелочам вокруг, ибо видеть его суровым итальянец привык, но не таким отрешенным от реальности. Китай думал было, что его стали посещать галлюцинации из-за бессонных ночей, но прибывающая вода и паника жителей пригорода была вполне реальной. Ранее только робко скользившие по песку волны теперь ушли далеко за линию пляжа и угрожали прибрежным домам. Хозяева в спешке выносили важные вещи и выходили семьями, в прочем, не спеша оставлять насиженное место - вода прибывала медленно, и все могло еще обойтись. Яо был не столько испуган, сколько растерян. Сейчас он должен был бы уже на всех парах нестись в Варшаву, о собрании его тоже оповестили. Но как можно оставить свою страну в такой момент? Ведь здесь китаец мог в чем-то пригодиться больше, а за тысячу километров отсюда он не сможет знать наверняка, что происходит дома. И подвести остальных будет нехорошо, но его присутствие необходимо в обоих местах сразу. Пока Китай метался от одного к другому, стал накрапывать дождь. Крупные капли громко постукивали по крышам, прибивали песок к пыльной дороге, скапливались в пышных листьях. Медленно, но верно, непогода набрала силу, и вскоре по улицам уже струились потоки воды. Большая часть людей стала отходить дальше от берега, как можно выше, но многие по-прежнему не хотели оставлять свои дома. Китай за всю свою жизнь повидал не одно и не два наводнения, и это все же повлияло на его решение уйти. Пробираться вверх по улице пока было еще не слишком тяжело, поэтому Яо, сжимая в руках зонтик, старался как можно быстрее добраться до станции и сесть на первый же поезд в абсолютно любой город. А оттуда уже спешить на собрание. На полпути он остановился и обернулся. Возле берега уже не было никого, и китаец успокоился, подумав, что люди все же укроются от стихии и без его напутствий, ну не глупые же они, в конце концов, а позже к ним должна прибыть помощь. Ботинки начинали промокать, и ничего хорошего это не сулило. Но идти оставалось все меньше, а ритм отскакивающих от зонта капель действовал как стимул. Польша в это время ожидал стран у себя. Первыми на место встречи прилетели соседи-европейцы, ближайшие и не очень. Буквально через пару часов после того, как узнали о случившемся и получили смс-сообщения о собрании. С краю, у самой двери, сидел Австрия, а левее от него Венгрия. Недалеко от них устроился Гилберт, забросив ноги на стол, но замечания ему никто не делал, ибо на него не смотрели даже - слишком были озабочены проблемой. Напротив Элизабет расположился Артур и созерцал что-то в окне за ее спиной, со второго этажа можно было без затруднений увидеть происходящее на улице. Одиноко сидела Беларусь, которую Россия с трудом смог убедить не дожидаться его и ехать самой. Также в зале уже находился Литва, он появился один из первых и занял место рядом с Феликсом. Все собравшиеся здесь были необычайно серьезны и переговаривались между собой сухо и только по делу. А часы на стене ненавязчиво тикали, отсчитывали секунды, которые превращались в минуты и тянулись дальше. Пруссия на данный момент не участвовал в пока еще вялом обсуждении их положения. Окинув скучающим взглядом зал, он заметил, как едва заметно покачиваются и подрагивают на потолке лампы. Но стоило Гилберту сосредоточиться на этом, как дрожь прекратилась, будто ее и не было. С ближайшей лампы его внимание перекочевало на что-то вещающую Венгрию, затем на Австрию. Что она вообще нашла такого в этом пафосном аристократишке, что до сих пор с ним носится? Нужно будет как-нибудь потом спросить об этом, а то слишком уж много внимания к этой скучной персоне. В закрытые двери постучали, и, не дождавшись разрешения, распахнули их. - Hola! Мы не сильно припозднились? - В хмурую атмосферу буквально вторгся Испания, вслед за ним зашел чуть менее угрюмый чем обычно Южная Италия. Пруссия махнул им рукой в знак приветствия. - Как видишь, нет, нас тут и половины не набралось, - подал голос с другого конца длинного стола Феликс. Только прибывшие заняли свободные места, как в дверном проеме показался Франция. Не отрывая от уха телефона, в котором, видимо, что-то важное говорили, он кивнул присутствующим и тоже опустился на стул. Появившиеся, видимо, немного разрядили обстановку, но строгость из разговоров не ушла. Вдруг ощутимо задрожал стол. Гилберт заметил, как изменились в лицах страны, когда в окнах стекла затряслись, да и самому не по себе стало. Тут, кажется, самое настоящее землетрясение намечалось. Сразу за этим последовал куда более мощный толчок, от чего из стоящего позади шкафа посыпались книги, и поехала в сторону какая-то мебель. На улице послышался треск и грохот, крики людей. Еще одна встряска, все уже вскочили со своих стульев и замерли в растерянности, снова что-то в зале с шумом упало. Все стихло. Затем снова началась суматоха. Шокированный больше других Польша выглянул в окно и сразу буквально прилип к нему, а посмотреть было на что. Дорогу рассекала огромная трещина, будто изнутри рвалось наружу какое-то существо. Развороченный асфальт практически не оставил ровного места. Кто-то сидел на земле, держась за ногу, еще один человек суетился вокруг упавшей девушки. Те, кто могли, старались убраться по непроходимой дороге, хотя отсюда было видно, что повреждена она практически вдоль всей улицы. К тому же окну подошла Элизабет и испуганно вздохнула, закрыв рот ладонью и широко распахнув глаза. Со всех сторон уже слышались тревожные предположения. Следом у свободного подоконника оказался Англия. По зданию напротив тоже расходились трещины, нетрудно было догадаться, что с домом, в котором находились страны, произошло примерно то же самое. И тут он заметил там, внизу, человека, как-то уж очень знакомого, но пока не мог разглядеть, кого. Тот забавно перепрыгивал с клочка земли на другой, хотя ему самому это вряд ли казалось забавным. Земля вновь пошла ходуном, и в тот момент англичанин узнал в едва не упавшем человеке никого иного, как Америку, ускорившего передвижение. Задрожали стены, посыпалась штукатурка соседнего сооружения. - Вот ведь дурак, да он же сейчас... Озвучивать опасения до конца он не стал и сорвался с места прежде, чем подумал, что и сам ломится в самое пекло. Преодолев короткий коридор в мгновение и едва не пересчитав ступеньки носом, он оказался на первом этаже. Невероятное громыхание сотрясало воздух, опрокинутые горшки с цветами и какие-то вещи бросались в глаза. Входные двери были распахнуты, и Джонс спотыкался, но бежал к этим самым дверям. Треск теперь был где-то совсем рядом, но толчки уже стихли. И Альфред как раз таки нашел его источник, ибо прямо над ним вовсю уже осыпалась побелка. Тот окаменел и задрал голову наверх: по потолку, как змея, угрожающе быстро ползла рваная темная полоса. Американец все еще стоял на месте, замерев в страхе, мешавшем пошевелиться и, как он полагал, ему несвойственном, но откровенно читавшемся в глазах. Потом серая пыль застлала этаж, а грохот рухнувшего потолка эхом отзывался в ушах.