rhythm inside

Через месяц мучений Тэхён приходит к психоаналитику, бесцеремонно растягивается с ногами на диванчике и, подложив под голову локоть, заявляет: — Док, кажется, у меня серьёзные проблемы с тем, чтобы найти себе нормального мужика. “Док” пялится с минуту немигающим взглядом, потом для проверки смотрит в карточку пациента, где ничего кроме имени и возраста в помине нет, и задумчиво кивает, мол, ладно, уже неплохо. Этот хотя бы сам говорит, из него, как водится, не придётся вытягивать клещами суть вещей. Тэхён морщится, складывается впечатление, что за закрытыми веками у него транслируют немое полноэкранное черно-белое кино, где в главных ролях он и все его неудачные партии, а в титрах забыли указать сценариста. — Ей-богу, док, что я делаю не так? Я недурно выгляжу, в меру громко смеюсь, два раза в неделю хожу в качалку. У меня своя квартира, хорошо оплачиваемая работа и потребность в регулярном, если не сказать ежедневном (и по нескольку раз) сексе. Я стараюсь много не капать на мозг, избегаю всяких сюси-пуси и все такое, ну, вы понимаете. Тэхён резко садится; под штанинами приятно скрипит тёмно-вишневая кожа. Он смотрит в ясные глаза высококвалифицированного специалиста, потом на его белый халат и бейдж, на его коротко стриженные песочно-рыжие волосы и осторожно переспрашивает: — Я не очень быстро говорю? — Нет, нет, продолжайте. Я внимательно слушаю. Секунд сорок Тэхён сосредоточено жуёт губу, хмуро уставившись в одну точку на восточном коврике под маленьким прозрачным столиком возле дивана. Коврик расшит красными огурцами, вокруг которых вьются петли и узлы. — Не слишком броско для кабинета, который должен успокаивать? — Тэхён суетится, хлопая себя по нагрудным карманам, и достаёт сигаретную пачку, упрямо до последнего не глядя на мужчину. — Здесь ведь можно курить? — Нежелательно, на самом деле. Но Вам я разрешаю, — Намджун хмыкает, закрывая блокнот с именем Тэхёна на верхней строчке и закладывая страницу шариковой ручкой, — потому что Вы — первый и пока единственный человек, обративший внимание на этот ковёр. Прикуривая от спички и едва не рассыпав их все до единой из сложенной картонки, Тэхён издаёт непонятный звук, очень похожий на едкий смешок, но недостаточно едкий. Он не позволяет себе быть грубым, но и не воздерживается от дерзости. — Что в нём такого? Или он дорог как память, этот ужасно безвкусный ковёр? Намджун загадочно улыбается, складывая на столе локти и сцепляя пальцы в замок. Указательные пальцы он направляет на Тэхёна, а большими наводит прицел. Он говорит, и в его голосе ощущается холодная ласка, типичная для всех психотерапевтов: — Даю слово, что расскажу Вам, но сначала мы разберём по полочкам всё Ваше “грязное бельё”.