rhythm inside

Он отправляется покорять и разбивать сердца, не посоветовавшись и не предупредив никого из знакомых. Депрессия душит в груди, подталкивает к краешку моста и легонько давит между сведённых лопаток. Вылизав под чистую очередной гранёный стакан, Тэхён позволяет оттащить и прижать себя к стене в коридоре бара. Постоянные гости называют подобные тёмные закутки “панелью”. Тэхёну наплевать, он чувствует во рту чужой язык, лимонную цедру и привкус куантро. За зажмуренными веками цветной и четкий семнадцатилетний Чон Чонгук. Он сгибает колено и трётся им между ног незнакомого светловолосого парня; тот хмыкает на ухо нечто из ряда вон пошлое и послушно опускается перед ним на колени. А секунду погодя оглушённый музыкой и вдрызг пьяный Тэхён сдавленно охает, откидывая голову о твёрдую поверхность, и комкает в миг ослабевшими пальцами чёрную скрипучую кожу чужой косухи — холод штанги обжигает чувствительную головку. “Опять не то”, — думает он, опуская расфокуссированный взгляд вниз и наблюдая, как его напряжённый член то появляется, то пропадает в горячем плену влажных губ. Экзотика пирсинга возбуждения не добавляет, только отрезвляет и приближает оргазм. Ему хочется не этого и не так. Тэхён совсем по-другому хочет. И не “опять”, а “снова”. Жизненно необходимо, чтобы торкало и прошивало дрожью изнутри, чтобы дыхание перехватывало петлёй поперёк горла, под рёбрами ныло, и душа рвалась кусочками звёздного покрывала. Прижимая к губам стиснутые детским кулачком пальцы, спрятав за всеми большой, и кончая, Тэхён всхлипывает и плаксиво ломает брови, не в силах выдавить ни слезинки. Хреново всё-таки в двадцать лет терять надежду на счастье.