rhythm inside

Благодаря престранным информационным каналам, в простонародье именуемым слухами, Тэхён узнает намеченную дату следующего баскетбольного матча. На сей раз с ним не должно случиться никаких конфузов: в качестве экипировки он подбирает свободного — “летящего” — кроя штаны и столь же свободную кофту, в которой безвозвратно тонет и теряется вся его утонченная мужественность. И кепку ещё находит специально с широким козырьком, чтобы было совсем удобно неотрывно пялиться на Чонгука. На его руки и бёдра и всего целиком. Устроившись на боковой лавке, второй от прохода, Тэхён следит за разминающимися в углу игроками. По краям снуют девочки-болельщицы в красно-белых гармошках и с шелестящими помпонами в руках. Это вроде как сюрприз — Чонгук не знает, что он здесь и без спроса пришёл поддержать. Тэхёну не терпится увидеть искаженное гримасой удивления и радости лицо, дерзкую ухмылку и ясный, отчасти смешливый взгляд. После матча — Тэхён всё продумал заранее, — и каким бы ни был исход игры, они отправятся поесть пиццу — гигантскую пеперони на двоих — и мороженое в Баскин Роббинс. Тэхён угощает и всё такое — всё, чего Чонгук ни пожелает сегодня будет для него. Первое свидание или типа того. Когда Чонгук выбегает на площадку, снова в красно-белых шортах и безрукавке, снова весь такой идеально-сложенный и с поднятыми резинкой волосами, Тэхён чуть не подпрыгивает от возбуждения. Под козырьком лицо Тэхёна приобретает блаженно-экстатическое выражение, словно сию секунду он испытал один из лучших оргазмов в своей жизни — даже воздух начинает вибрировать от излучаемых им волн удовольствия. Он хочет окрикнуть парня и уже выбрасывает вверх ладонь, но одна из болельщиц оказывается ближе и быстрее. Она — миниатюрненькая и уютненькая девочка — подскакивает к Чонгуку и, привстав на мыски, целует его в уголок губ. А Чонгук её не отталкивает, наоборот — оборачивает руку вокруг тонкой талии. А Тэхён с титаническим грохотом падает с лавочки. У него трясутся руки и губы, и, кажется, он теряет или же случайно стряхивает кепку, потому что Чонгук диаметрально меняется в лице: краешки его губ опускаются, а глаза — их выражение остаётся загадкой — округляются от понимания. “Ошибка, ошибка”, — выдаёт мозг Тэхёна со скоростью всплывающих на экране программных окон, пока он пролетает одну улицу за другой. Прокуренные к чертям лёгкие не дают нормально дышать — и глупо думать, что дышать ему не позволяют совсем не они. Показалось, он слышал голос Чонгука, орущий вслед. И снова глупость. Ошибка. “Опять не то”, — машинально, как пасхальную молитву, повторяет он, едва не влетая в закрывшиеся двери вагона-метро, и стучит кулаком в одеревеневшую грудь, пытаясь, хоть это и невозможно, раздавить сдавившую рёбра пружину.