Сын императора

Восемь с половиной месяцев спустя…

      Император Цзытао, сидя в саду под деревом сакуры, тихонько напевал мелодию, которую ему всегда пел отец, чтобы тот поскорее уснул. Омега поглаживал уже достаточно выпуклый животик и мило хихикал, когда что-то внутри начало подавать признаки жизни.       Ифань тихо подошел к своему мужу, брак с которым они успели заключить несколько месяцев назад, и присел перед ним на колени, ухом припадая к животику и целуя его, говоря ласковые слова ребеночку. — Жаль, что Чунмён не приехал, — с ноткой грусти произнес Цзытао, с нескрываемым счастьем смотря на мужа. — Не волнуйся об этом. Я уверен, что долго в Корё он не протянет, — усмехнулся воин, а после поднялся и сел возле юноши, целуя его в висок. — Как Исин? — Как обычно. Старается отвлечься. Он скучает по Чунмёну, — Цзытао улыбнулся. — Конечно скучает. Может, приказать, чтобы его доставили сюда? — Ифань нахмурился и покачал головой. — Ни в коем случае, мой господин. — Перестань меня так называть, а то такое ощущение, что ты до сих пор мой фаворит, а не муж, — пробурчал омега, слабо тыкая альфе под ребра. Тот засмеялся, скопировал тон Цзытао и притянул к себе. — Знаешь, в армии даже не подняли бунт, когда узнали о нашей связи. — Пусть бы только попробовали, — фыркнул омега, любуясь цветущей дикой вишней. Начало августа, но на дворе ничуть не жарко и это, для здоровья императора, очень хорошо, потому, что жару он переносил, по словам Исина, еще хуже.       За восемь с половиной месяцев прошло много как радостных, так и не очень событий.       На первом месте стояла свадьба Ифаня и Цзытао. Когда животик начал увеличиваться, альфа с омегой решили, что больше прятаться незачем, поэтому сразу на следующий день провозгласили по всему Юаню праздник: свадьба императора.       Конечно, были те, кто это не поощрял, но счастливое лицо омеги и его слезы радости того стояли. Все помнят песню, которую Цзытао сочинил для Ифаня и посвятил ему же. Чарующий голос не потерял своей чистоты и силы за этот большой срок, на который выпало множество препятствий, но об этом чуть позже.       Друзья Ифаня поздравляли воина и завидовали белой завистью, в то время как некоторые его завистники все норовили испортить такой важный момент в биографии альфы и омеги.       Но их идеи с треском провалились, когда император узнал об этом из уст Исина и разгневался. Кару он отложил на неопределенный срок, потому что празднованье и их первый настоящий поцелуй были для Цзытао на первом месте.       Омега много смеялся, радовался, плакал, принимал всех в Запретный город, жертвовал деньгами из казны для жителей, в общем, превратил этот и все последующие дни в рай, что для себя и своего супруга, что для жителей.       В первую брачную ночь Ифань лишь уложил на себя юношу и шептал ему на ухо различные нежности, лаская мужа за ушком и гладя по голове, затем целуя и крепко обнимая. Он ни за что не хотел терять омегу, который иногда закатывал истерики и вредничал, но был таким родным и любимым, что все эти дефекты в поведении не играли совершенно никакой роли.       Однако не всегда все было таким радужным.       За пару месяцев до свадьбы, когда срок беременности был невелик и Цзытао мог свободно перемещаться, было совершено покушение на императора с целью вернуть анархию и хаос в Юане.       Это был теплый день, ничего не предвещало беды, холода отошли, поэтому молодой император мог уже без пледа и нескольких халатов восседать на троне, то и дело поглаживая не очень выпуклый живот.       Исин в то время уехал обратно в Чаншу, насобирать трав для так полюбившегося чая императору, поэтому не мог доложить о странном поведении большинства слуг.       Одна из служанок вошла в тронный зал и, неся в руках блюдце с, якобы, чаем, подошла к молодому императору, прося попробовать новый рецепт чая, который кто-то из слуг перенял от своих предков.       Цзытао привык доверять слугам, потому что те ни разу его не предали за тот срок, который они ему служили, поэтому спокойно взял посуду из рук служанки, но, как только он захотел немного отпить, блюдце перевернулось и упало прямо на бледно-оранжевое ханьфу, тут же разъедая его. Ужаснувшийся император тут же подскочил, а служанка развернулась, чтоб убежать, но тут же подкосилась и упала, когда небольшой камешек попал ей точно в висок, чем и убил предательницу.       Юноша оглянулся в поисках своей спасительницы и взгляд его упал на сестру Ифаня, которая стояла с грудой камешков в руках и взволнованно смотрела на императора.       В глазах омеги вдруг потемнело и он уже было хотел упасть, как не по годам сильная девушка тут же подхватила его и подозвала брата, дабы тот помог донести императора до его покоев.       Ифань не уставал благодарить сестру, которая проводила вместе с ним дни напролет в ожидании, пока Цзытао очнется.       Вернувшийся из Чанши Исин сказал, что из-за стресса и резких движений мог случиться выкидыш, но благодаря среагировавшему организму и Ифаню с омегой, ребеночек с императором остались в полной безопасности.       Цзытао проснулся спустя четыре дня и кинулся целовать, в первую очередь, сестру Ифаня, слезно благодаря ее за спасение ребеночка, а затем обнял альфу, плача навзрыд о том, как же он волновался за их чадо.       Вскоре сестра Ифаня стало фавориткой императора и он относился к ней, как к собственной сестре, с которой можно было посекретничать и рассказать о своих переживаниях. Молодая девушка умела хранить секреты и была отличным советчиком, из-за чего Цзытао мог с уверенностью сказать, что доверит омеге свою жизнь.       Воин же не мог налюбоваться на прекрасные отношения между сестрой и его любимым омегой, а после, по настоянию Цзытао, привел в Запретный город своих родителей, которые были удивлены простотой и скромностью самого императора и постоянно надоедали Ифаню с просьбами поскорее жениться на этом прекрасном юноше.       Родители так же остались жить в Запретном городе. Папа Ифаня даже стал работать там поваром, а отец стал важным составляющим армии, имея отличные способности к ораторству и лидерству.       Цзытао не мог долгое время поверить в собственное счастье.       После стольких потерь Небеса, наконец, подарили ему то, чего он так сильно желал: любовь истинного альфы, его родни, которые относились к омеге, как с собственному сыну; сестры, которая не стеснялась целовать императора на глазах у всех или смущать его при Ифане.       За короткий срок они стали настоящей семьей и Цзытао часто смотрел в небо, рассказывая отцу и папе, как он счастлив и как бы хотел, чтобы они разделили это счастье с ним.       Еще одним запоминающимся случаем был поиск альфы фаворитке Цзытао. Бинь Фа, так звали сестру Ифаня, долгое время не соглашалась на то, чтобы найти свое счастье, но под натиском омеги, спустя какое-то время, согласилась.       Юноша, без ведома воина, переоделся в обычную крестьянскую одежду, завязал волосы и нанес макияж, который сделал его более-менее неузнаваемым. У Исина он попросил какую-то настойку, которая бы делала его голос ниже и заодно попросил ничего не говорить альфе, ведь тот так опекал своего любимого, что боялся выпустить за пределы Запретного города, дабы тот нигде не поранился.       Бегая за пределами Запретного города, омега все не мог перестать смеяться и повсюду таскать за собой Бинь Фа, показывая ей разные побрякушки, словно она их никогда не видела.       Цзытао даже иногда забывал об истинной цели их выхода в мир, прося купить ему обычных продуктов и украшений. Смущенная такой громкостью со стороны императора, но от этого не менее счастливая Бинь, исполнила все просьбы омеги, даже если они и не были указаниями.       Пока ее взгляд не зацепился за молодую высокую женщину-альфу явно не китайского происхождения.       Цзытао, проследив за взглядом Фа, расплылся в улыбке и смело подтолкнул омегу к женщине, которая увлеченно выбирала продукты, а сам убежал.       Через пару дней неудач со стороны Бинь Фа, Цзытао тяжело вздохнул и послал одного из слуг разведать об этой женщине все.       Женщину звали Аяко и она была коренной японкой, непонятно что забывшая в Юане. Ей было двадцать четыре года (на три года старше Бинь) и она скиталась по миру в поисках лучшей жизни. Однако в Юане она задержалась дольше, чем требовалось, но уже на следующий день должна отбыть.       Загоревшийся огоньком азарта, Цзытао возжелал сам познакомиться с этой женщиной в присутствии Бинь Фа, чтобы потом их как-то свести.       Правда, все произошло намного проще, чем император ожидал.       Аяко была немного удивлена тем, что её пригласил сам император Юаня, но думать об этом ей не дал запах сладостей, который исходил буквально отовсюду.       Сидя напротив императора, женщина все никак не могла сосредоточиться на разговоре, взглядом ища того, кому этот запах принадлежит.       Через минуту император подозвал свою служанку и широко улыбнулся, когда заметил перемены на лице Бинь Фа и японки. Сославшись на некоторые неотложные дела, омега быстренько убежал, радостно смеясь.       Он рассказал тогда все Ифаню с Исином и, как-то не подумав, разболтал о своем выходе в люди. Гримаса, появившаяся на лице альфы, немного напугала юношу и он поспешил оправдаться, мол, Бинь Фа тоже заслуживает счастья и Цзытао хотел ей помочь, но воин слушать императора не стал, подхватил на руки и унес в сторону их теперь совместных покоев.

***

      Исин с улыбкой наблюдал, как строится счастье у Бинь Фа, которая через пару дней заявила, что у них с Аяко все налаживается; как счастлив Цзытао, весело смеющийся в руках Ифаня, и постоянно смотрел куда-то за горизонт, надеясь, что увидит там знакомую и такую любимую фигуру.       Однако этого не случалось.       Сколько бы он не наблюдал — фигура Чунмёна все никак не желала показываться на линии горизонта.       И альфа смирился. Смирился с тем, что, может, они, на самом деле, и не истинные. Смирился с тем, что, скорее всего, омега нашел себе там альфу куда лучше и богаче, и теперь живет в счастье. Смирился с тем, что больше никого так сильно не полюбит за такое короткое время, как юношу из Корё.       Исин смирился. Но не перестал надеяться.

***

      Цзытао плакал и кричал от того, какую боль ему приносили роды. Исин всячески старался более-менее успокоить его, а Ифань гладил мужа по голове и целовал, крепко сжимая трясущиеся руки в своих крепких и больших ладонях.       Омега начал тужиться и кричать, и это продолжалось несколько мучительных часов юношеского плача, молитв и криков о помощи. Однако он понял цену своих несколько часовых страданий, когда в руках Исина живой комочек издал плач.       Теперь император плакал от счастья, прижимая к себе маленького омежку, который в родительском тепле сразу успокоился.       Цзытао нужен был отдых. Ходить он нормально не мог, поэтому альфа донес его до их совместных покоев на руках, а ребеночка доверил Исину, который бережно прижимал к себе маленького омежку и старался успокоить, когда тот начинал плакать.       Уложив омегу спать, воин остался в покоях, а Исин вышел, тут же теряя дар речи. — Из тебя получится отличный отец. — Чунмён… — Я же говорил, что еще увидимся, — улыбнулся омега и бросился на Исина, сжимая того в объятиях. — Я так долго ждал, — улыбнулся альфа. — Я ждал не меньше, уж поверь.