Треугольник

Немного пошатываясь, Томас прошел через гостиную. Взгляд непроизвольно уперся в приоткрытую дверь его спальни, и он с трудом подавил малодушный порыв сбежать прямо сейчас, понимая, что идущий за ним Минхо этого так просто не позволит. Хотя, кого Том пытался обмануть. Он сам, несмотря на подкативший страх, был возбужден, кажется, до предела - а значит, пройдет этот путь до конца, чего бы это ему не стоило. Словно угадав его мысли, Минхо мягко подтолкнул его ко входу в ванную, а затем скользнул ладонью по выключателю. В глаза ударил яркий электрический свет, отозвавшись вспышкой боли в тяжелой голове. Томас непроизвольно зашипел и зажмурился. Кажется, даже протрезвел немного. Все еще щуря слезящиеся от света глаза, он услышал, как Минхо с щелчком прикрыл за ними дверь, а потом почувствовал чужие ладони на своих боках и дыхание в затылок. - Ну что, продолжим? - Минхо, кажется, не собирался давать ему и минуты передышки. Том вновь запаниковал и открыл глаза. В зеркале отражалось его собственное испуганное лицо и обнаженный торс. А Минхо, совершенно не замечая его реакции, прижимался грудью к его спине, скользил руками по животу и бокам и снова целовал его, чувствительно прикусывая кожу у основания шеи и на плече. Томас хотел бы что-то сказать или сделать, но лишь шумно выдохнул, когда Минхо прошелся по его груди горячими ладонями, а затем с силой стиснул соски между пальцами, вызывая хриплый от внезапной боли и острого возбуждения стон. - С тобой ведь, - бегун поймал его взгляд в отражении зеркала и хищно прищурился, - можно и пожестче? Вдоль позвоночника словно прошел разряд тока, а позорное "да" застряло у Томаса в горле. А когда Минхо прикусил его ухо и прижался крепко стоящим членом к его ягодицам, он и вовсе чуть не рухнул. В груди снова панически заходилось сердце, а в голове проносились яркие сцены того, что делал Минхо с Ньютом на его глазах. О, Боже. Кажется, теперь его черед... Минхо тем временем крутанул вентили, включая воду, и подтолкнул его к ванной, наградив легким шлепком по заднице, а потом сам забрался следом и задернул шторку. Хлестнувшие по плечам и спине прохладные струи воды на миг показались Томасу обжигающими, а затем его прошиб озноб, крупной дрожью прокатываясь по телу и вызывая мурашки на коже. Минхо придвинулся к нему, подтолкнув под поток воды, и подкрутил вентили, настраивая температуру, однако Том продолжал дрожать. Струйки воды упруго били по макушке, стекали по волосам на лицо, норовя залить глаза или пробраться в приоткрытый рот, вынуждая опустить голову. Но когда его коснулись чужие ладони, Том наконец отважился поднять взгляд на бегуна. Тот не сводил с него темных глаз, стоя почти вплотную и неторопливо оглаживая бока и руки, скользя пальцами по влажной коже вслед за потоками воды. Томаса трясло, он тяжело втягивал ртом воздух; с подрагивающих черных ресниц срывались капли, скатывались по щекам и повисали на кончике носа и подбородке. Все его ощущения были обострены до предела - словно кто-то выкрутил все ручки на максимум в настройке его чувствительности. Яркий свет, шум воды, сила и тепло чужих рук на его теле воспринимались до того четко, резко, почти болезненно остро, что возникало парадоксальное ощущение нереальности происходящего. Хотя ни один сон не смог бы сейчас сравниться с действительностью. Секс в душе. Номер один в десятке его самых горячих фантазий. Томас бы не поверил, но упиравшийся ему в живот член бегуна развеял последние сомнения - от этого весомого доказательства его намерений становилось жарко, сладко и в то же время страшно. Он снова вздрогнул, когда Минхо обхватил его шею и потянул к себе, мягко массируя пальцами затылок. Вторая рука бегуна уверенно легла на его поясницу и заскользила вниз, отчего Томас испуганно уперся ладонями в широкую грудь перед собой. - Ну, что ты, детка, - Минхо с усмешкой заглянул в его глаза, догадываясь, похоже, о природе его волнения, - иди ко мне, не бойся. - Я... - Том тяжело сглотнул и дерзко поднял глаза из одного только чистого упрямства. - Я не боюсь. Вот только прозвучало это, кажется, совсем неубедительно. Минхо снова ухмыльнулся и, поймав ладонями его пылающее лицо, придвинулся ближе - так, что они почти соприкасались лбами. Томас неуверенно всматривался в черные глаза напротив. Вода теперь заливала их лица, стекая по волосам, и окутывала почти слившиеся тела сетью теплых струек. - Я же тебя не сожру, - Минхо выдохнул слова в самые губы, - только попробую немного... На прикосновение чужих губ тело Томаса отозвалось пугающей слабостью, в голове зашумело. Но когда Минхо с тихой усмешкой уверенно накрыл ладонью его задницу, в крови вновь забурлил адреналин, мобилизуя последние силы. Лучшая защита - нападение, верно? Том перехватил руку бегуна и сам подался вперед, прижимаясь к чужому рту. Минхо тут же ответил. Их языки переплелись, словно сражаясь за лидерство. И Томас с удивлением обнаружил, что в этой своеобразной борьбе страх исчез, уступая место вспыхнувшему в груди голоду и какому-то лихорадочному азарту. Его руки жадно заскользили по чужому телу, сжимая, впиваясь ногтями, ощущая, как напрягаются мышцы под пальцами. Минхо с силой мял его бедра и спину, гладил плечи и шею, сжимал в кулаке мокрые волосы, не желая уступать. Их пальцы столкнулись, когда они одновременно скользнули ладонями вниз. Томас успел обхватить оба их члена, а через мгновение его руку накрыла ладонь Минхо, сжимая и не позволяя отпустить. - А ты шустрый для новичка, - бегун разорвал поцелуй с хриплым смешком, - схватываешь на лету. Том фыркнул и мстительно укусил его за губу, усиливая хватку на члене. Минхо зашипел, откинув голову и подставляя лицо под поток воды. Он не сводил глаз с Томаса, но и тот не собирался больше опускать взгляд. Хотя внизу посмотреть определенно было на что - ощущение чужого напряженного, увитого венами члена, потиравшегося о его собственный между плотно сжатых ладоней, просто сводило с ума. - Не так быстро, - насмешливый, но заметно дрогнувший голос Минхо вкупе с потяжелевшим дыханием вывели Тома из оцепенения, - это тебе не стометровку бежать. Тут как минимум эстафета, а то и марафон. Боже, ну почему он даже во время секса такой язвительный? Томас не успел подумать о достойном ответе, когда Минхо, разорвав их сцепленные ладони, потянул его к себе. - Отсосешь мне? - вкрадчиво шепнул он. В голове Тома тут же вспыхнули будоражащие, еще слишком острые воспоминания того, как Ньют отсасывал ему... им обоим. И вид его растрепанных светлых волос, раскрасневшегося лица и плотного кольца губ на члене был, наверное, одним из самых бесстыдных и ярких сексуальных впечатлений Томаса за всю его жизнь. Мысли о Ньюте и тех ощущениях, что дарили его губы и язык, сейчас, пожалуй, могли бы подтолкнуть его на любое безумство. Однако он растерянно замер, чувствуя, как лицо заливает краской смущения. Кажется, он еще не готов. Минхо, верно угадав причину его замешательства, только насмешливо хмыкнул, а затем без колебаний сам опустился на колени и поймал ладонями его член. В глазах Томаса потемнело от острого обжигающего удовольствия. Он привалился спиной к стене, и прикосновение холодного кафеля к горячей коже вызвало очередную волну дрожи. А когда Минхо провел языком по всей длине его члена и затем пропустил между губ головку, Том вцепился в его мокрые волосы, не в силах сдержать хриплых стонов. Ласки бегуна были совсем не такими, как прикосновения Ньюта: более жесткие, резкие, уверенные. Он точно знал, что делал и какой эффект производил на Томаса. И несмотря на то, что сейчас именно Минхо стоял перед ним на коленях, Тома не оставляло ощущение, что имеют как раз его самого. Он жмурился и рывками втягивал в себя влажный воздух, стараясь сдержать подступающую горячую волну и продержаться немного дольше. Минхо сам задавал темп, удерживая его за бедра на месте и поглаживая большими пальцами выступающие тазовые косточки, а его губы творили с Томасом что-то невероятное. Том правда старался не смотреть, но соблазн был слишком велик. И стоило ему лишь опустить взгляд вниз, все его терпение и выдержка слетели с тормозов. Прости, Господи, но, кажется, он финиширует первым... Когда схлынула волна оргазма и к Томасу вернулась способность слышать, видеть, осязать и совсем немного - думать, он обнаружил, что прижимается к широкой груди Минхо, уткнувшись лбом в сильное плечо. Вода тепло и мягко окутывала их слившиеся фигуры, крепкие руки надежно удерживали в объятиях, словно обещая теперь уже никогда не отпускать. Том поднял еще немного мутный взгляд и встретился с хитро прищуренными черными глазами. - Вау, - выдохнул он, приходя в себя, и немного неловко отстранился. Губы Минхо растянулись в самодовольной улыбке, а в глазах заплясали черти, утягивая Томаса в свой безумный хоровод. И этот взгляд - дерзкий, вызывающий, насмешливый, с пугающей голодной бездной зрачков - вновь разжигал в груди Тома жаркий огонь соперничества. - Моя очередь, - шепнул он и, больше не задумываясь и не позволяя себе краснеть или смущаться, опустился на колени под одобрительное и немного удивленное фырканье сверху. Он еще покажет все, на что способен. И Томас старался. От всей души. Никогда в жизни он не мог бы представить, что будет демонстрировать капитану свои таланты не только в спорте. Ужасно стыдно, если подумать. Но думать сейчас он уже просто не мог. Немного отвлекала то и дело затекающая в рот вода, но ладони, опустившиеся на его затылок, не давали сбиться с ритма. И он был искренне благодарен за эту своеобразную, немного грубоватую "помощь". Минхо шипел и сыпал тихими ругательствами, а его пальцы до боли впивались в волосы Тома, резко тянули назад или подталкивали вперед, заставляя брать глубже. И Томас вынужден был признать себе, что это чертовски заводило и подстегивало. А когда сквозь шум воды и нарастающий гул в ушах до него донеслись хриплые срывающиеся стоны бегуна, он лишь крепче стиснул чужие бедра, не позволяя тому отстраниться. Миг ликования, и Том ощутил на языке терпкий вкус победы. Голова шла кругом, перед глазами разноцветным маревом плясали водяные брызги, а ноги не слушались от долгого пребывания в неудобной позе. Он закрыл глаза, готовый просто отключиться от переизбытка ощущений и эмоций, но Минхо вновь удержал его, шепча что-то насмешливо-нежное и целуя мокрое лицо. В конце концов Томас с трудом мог идти, когда Минхо практически отбуксировал его обессилевшее тело из ванной обратно в спальню Ньюта. Совершенно выжатый и ослабевший, Том позволил уложить себя на постель рядом со свернувшимся в клубочек Ньютом и обнял того за талию, прижимаясь к обнаженной спине. В мыслях была приятная пустота, полный штиль - все еще одурманенный алкоголем мозг просто отказывался работать после всего произошедшего, а навалившаяся сытая усталость и вовсе не оставляла шансов предпринять попытку подумать о чем-то. Так что едва его голова коснулась подушки, отяжелевшие веки сомкнулись сами собой, и последним, что Томас почувствовал, были теплые руки Минхо, который, устроившись с краю, притянул его к себе. А потом мир погрузился во тьму. *** Том просыпался медленно, лениво, с неохотой выплывая из мутного омута сна. Однако дневной свет настойчиво бил в лицо, пробираясь сквозь веки, заставляя Томаса перекатиться на живот и отвернуться. Так-то лучше, можно поваляться еще в свое удовольствие. Подушка пахла чем-то смутно знакомым и приятным, простыни мягко окутывали тело, лаская обнаженную кожу... Мм... Он почти погрузился в сладкую дрему вновь, но сознание вдруг вспыхнуло, озаренное нахлынувшей волной воспоминаний, и Томас подскочил на месте, распахнув глаза. Его сердце, замерев от ужаса на мгновение, забилось как сумасшедшее, гулко ударяясь о грудную клетку и рискуя, кажется, выскочить наружу; спазмами к горлу подкатила тошнота, а взгляд заметался по сторонам. Он был в спальне Ньюта, в его постели, но самого хозяина комнаты почему-то рядом не было. Как не было и Минхо. Том запаниковал. Потому что эти двое совершенно точно должны были быть здесь, как сообщники и участники всего того, что случилось ночью. Вчера Томас, конечно, напился, но, увы, не настолько, чтобы не помнить того, что произошло между ними. О, нет. Он помнил все до мельчайших подробностей. И, черт, у него не было никаких оправданий и никакой возможности списать все на алкогольный дурман. Когда они вернулись домой, он уже успел слегка протрезветь, но... он был пьян от желания. И он утолил свою жажду сполна. Что же они натворили... Том зажмурился, чувствуя, как лицо горит от стыда, а сердце заходится, подпрыгивая уже где-то в горле. Он с трудом выполз из-под одеяла и, подобрав с пола свои, кажется, трусы, быстро оделся - стало немного легче. Искать остальную одежду в ворохе брошенных на пол вещей было недопустимой тратой времени и сил. К тому же, тело тут же услужливо напомнило ему о всех тех чудесных открытиях и местах, которые не обошли вниманием разгорячившиеся парни. Все мышцы ломило как после изматывающей тренировки, голова опасно кружилась, в ушах стучала кровь, а руки тряслись от вдруг накатившей слабости, и Томас на заплетающихся ногах бросился к двери. Однако едва он успел выскользнуть в гостиную, то тут же чуть не столкнулся с Ньютом - тот в легких пижамных штанах, с накинутым на плечи полотенцем и влажными после душа волосами замер перед ним, растерянно хлопая ресницами. Легкая полуулыбка, возникшая при виде Томаса, стремительно таяла, а в широко распахнутых глазах промелькнула тревога. И Том, застывший с таким же потерянным выражением на лице, первым спохватился и взял себя в руки. Пускай сам он был напуган до чертиков, но пугать Ньюта ни в коем случае нельзя. Особенно после всего, что... Ох, черт. Нужно было срочно что-то делать - если Ньют поймет, что поймал его на бегстве, это будет конец всему. - Эй, - Том рассеянно улыбнулся, мимолетно удивляясь собственному хриплому со сна голосу; вопреки бушевавшей в груди панике, слова его прозвучали уверенно, - а я как раз тебя ищу... Ньют удивленно моргнул, напряженная морщинка между бровей разгладилась, и он робко улыбнулся в ответ. - Ну, вот и я, - он легко развел руками в стороны и опустил взгляд, краснея. Сейчас, в свете дня и на трезвую голову, стоять друг перед другом полуголыми было чертовски смущающе - особенно после всего, что произошло между ними ночью. Томас непроизвольно жадно разглядывал своего... хм... друга. На щеках Ньюта горел лихорадочный румянец, израненные поцелуями губы казались припухшими и яркими, на светлой коже тут и там виднелись следы, оставленные им и Минхо. - А... - Томас, запоздало спохватившись, оглядел пустующие гостиную и кухню, - а где Минхо? - Уехал в аэропорт встречать Алби, - Ньют тряхнул челкой, бросая быстрый взгляд из-под темных ресниц, - минут пятнадцать назад. Так что вы разминулись. Томас торопливо закивал, чувствуя, как и его затопляет смущение. Вдруг стало неловко от собственной наготы, и он пожалел, что не потрудился одеться. Отрезвляющим холодком по спине пробежали мурашки. - Есть хочешь? - Ньют снова стрельнул глазами, переводя тему. - Я приготовлю чего-нибудь... - Д-да, - Том неопределенно дернул плечом и неуклюже попятился. - Пойду умоюсь... и оденусь... - Да, верно, - словно опомнившись, Ньют обхватил себя руками, скрещивая их на груди, и нервно усмехнулся. Его голос - тихий, чуть хриплый на выдохе, так похожий на один из его ночных стонов - отозвался в теле Томаса жаркой вспышкой возбуждения, и он, не выдержав накатившего стыда, сбежал в свою спальню. Это, наверное, был самый неловкий завтрак в жизни Тома. А вернее, обед, если верить часам в гостиной, стрелка которых уже перевалила за полдень. Кусок в горло не лез - похмелье все еще давало о себе знать, однако он старательно запихивал в себя еду и давился горячим чаем, не поднимая глаз от тарелки. Что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Ньютом. Тот без особого энтузиазма ковырял вилкой салат, уделяя больше внимания кувшину с водой, из которого постоянно пополнял свой стакан - видимо, тоже страдал от последствий вчерашней пьянки. Томас следил за беспокойными движениями тонких бледных пальцев, и на его коже вспыхивали фантомные ощущения прохладных прикосновений, словно напоминая, словно нарочно дразня... Он замер с открытым ртом, когда Ньют поднял стакан и приложился к нему губами, жадно глотая воду. И Том, густо краснея, проследил за движениями кадыка на изящной, с розовыми метками засосов шее. О, черт... Кровь прилила к лицу и гулко застучала в висках, а по коже прошел озноб, отчего волоски на руках встали дыбом. - Эй, - голос Ньюта вырвал его из оцепенения, - может, посмотрим что-нибудь вместе? Что-нибудь, - он рассеянно взмахнул рукой в воздухе, - чтобы отвлечься. Томас неуверенно кивнул. Отвлечься ему точно не помешает. *** В итоге они сидели на диване, решив скоротать время за просмотром шпионского боевика о неуловимом агенте "007". Однако ни лихо закрученный сюжет, ни драки и погони с крутыми спецэффектами, ни пикантные любовные сцены не могли удержать внимания Ньюта дольше, чем на минуту. Все его мысли были сосредоточены на сидящем рядом парне. Он все еще чувствовал себя неловко. Казалось бы, после всего, что произошло ночью, бояться или стыдиться было уже поздно. Страхи и сомнения Ньюта развеялись, а мечты и желания обрели наконец свое воплощение в объятиях двух любимых парней. Это было так странно, так потрясающе, так невероятно. И сейчас Томас - его Томми - сидел с ним рядом, и Ньют слышал, практически чувствовал его взволнованное дыхание. И так хотелось обхватить ладонями его лицо, заглянуть в теплые карие глаза и прижаться, поцеловать. Однако, без Минхо было странно. Он был словно катализатор, необходимый, чтобы запустить реакцию. И в его отсутствие Ньют не решался проявить инициативу и хотя бы немного приблизиться к Томасу, коснуться его... Он вспыхнул от собственных мыслей, чувствуя, как жар заливает лицо и шею. Нет, он не осмелится, хотя и хотелось, очень. Томас тоже явно нервничал. Что в общем-то было понятно и ожидаемо и теоретически возлагало на Ньюта некоторую ответственность за дальнейшее развитие событий. Вот только его словно парализовало, и он не смел даже голову повернуть, чтобы взглянуть на друга. Друг. Любовник. Томми. Ньют прижал ладони к пылающим щекам и опустил глаза, окончательно перестав следить за сюжетом фильма. - Ты в порядке? Тихий голос заставил Ньюта вздрогнуть, и он поднял на Томаса взволнованный взгляд. По спине колючей волной прошла дрожь. Тот смотрел на него, растерянно хмурясь, и от этого пронзительного и одновременно какого-то отчаянного взгляда у Ньюта перехватило дыхание. Не в состоянии совладать с собственным севшим голосом, он только кивнул, не разрывая контакта глаз. Том как будто чего-то ждал, а Ньют не смел шелохнуться. Господи, где носит Минхо, когда он так нужен? У бегуна такие "гляделки" быстро перерастали в куда более решительные действия. Ньют же робел, задыхаясь от подкатившего смущения и неуверенности. Томас словно загипнотизированный смотрел в глаза напротив и просто тонул, погружаясь в чернильную глубину расширившихся зрачков. Ньют был совсем близко - только руку протяни. И в сознании Тома промелькнуло острое чувство дежавю - так уже было однажды, когда они сидели рядом и когда он так чертовски сильно хотел поцеловать Ньюта... Он медленно потянулся к нему, и в ответ на это едва уловимое движение Ньют вдруг шумно выдохнул, словно уже какое-то время не дышал. Томас непроизвольно опустил взгляд на приоткрывшиеся губы, между которых влажно блеснули кончики зубов. - Томми... - еле слышно, на выдохе. Все. Он подался вперед, повернув голову и затаив дыхание, и легко коснулся щеки Ньюта кончиком носа. Сначала провел сухими губами короткую линию до уголка рта, чуть дрогнувшего от напряжения, а затем осторожно накрыл искусанные за ночь губы. Том закрыл глаза. Он таял. Все волнение и неловкость растворились в тепле поцелуя. Ньют отвечал осторожно, даже робко, дрожа всем телом. И это было так непохоже на те отчаянные голодные ночные поцелуи, что Томас просто дурел от нахлынувшей нежности. И, черт, это было так хорошо. И так правильно. Наверное, таким и должен был быть их первый поцелуй. А когда влажный язык Ньюта проник в его рот, Томаса захлестнула горячая волна желания. Он порывисто обнял Ньюта, притягивая еще ближе и запуская пальцы в светлые волосы, и тот застонал, цепляясь за его плечи. К черту все, он больше не отступит. Ньют задыхался. Долгий поцелуй был словно погружением под воду: легкие горели от нехватки воздуха, горло сжималось от спазмов в попытке вдохнуть, сердце замерло в груди - до головокружения, почти до потери сознания, - а затем сорвалось вновь в бешеном темпе, разгоняя по телу кислород, когда они разорвали поцелуй, чтобы отдышаться. У Ньюта перед глазами поплыли цветные круги, создавая вокруг лица Томаса сияющий ореол, почти что нимб... Он несколько раз моргнул, отгоняя видение. Том не сводил с него взволнованного взгляда, его руки все еще лежали на плечах Ньюта, осторожно поглаживая большими пальцами шею у ворота футболки, но сам он замер, словно не зная, что делать дальше. Но Ньюта эта растерянность больше не пугала. Ведь за ней стояли не страх или отвращение, не раскаяние за опрометчивый порыв. Томас хотел его - Ньют видел это, чувствовал. Его сердце ликовало. И он без страха подался вперед, мягко толкая Тома на диван и нависая сверху. Заминка всего на миг, чтобы взглянуть в раскрасневшееся лицо и убедиться в правильности своих действий. А потом Ньют полностью лег на него, решительно и нежно прижимаясь всем телом. И ему уже не нужно было других ответов - дыхание Томаса срывалось, а член настойчиво упирался в живот через мягкую ткань домашних штанов. Том обхватил его за шею, притягивая для нового поцелуя, а затем заскользил ладонями по спине, задирая футболку. Прикосновение к обнаженной коже - словно неосторожная искра, породившая пожар. И Ньют горел. Он дернулся в обнимавших его руках и хрипло застонал, прижимаясь бедрами, и Томас осторожно продвинул колено вверх, раздвигая его ноги. От прикосновения к промежности по телу Ньюта прокатилась жаркая волна, словно через него пропустили электрический ток. Он оторвался от чужих губ, жмурясь и хватая ртом воздух, дрожа и выгибаясь от удовольствия. Том горячо дышал ему в шею и крепче сжимал в объятиях, поглаживая по обнаженной спине вдоль позвоночника и выводя кончиками пальцев восьмерки на пояснице. Эти незамысловатые ласки просто сводили с ума. А ведь они еще даже не разделись. Ньют стиснул ногами чужое бедро, откровенно потираясь о него членом и уже совершенно не сдерживая рвущихся из груди стонов. А затем развел колени шире, теснее прижимаясь к паху Томаса, отчего тот хрипло выдохнул и впился в его спину ногтями. От острого, пронзительного возбуждения Ньют, кажется, терял последние капли самообладания. Черт, похоже, ему не хватит сил, чтобы дождаться Минхо... Он сам потянулся к шее Томаса, засасывая и прихватывая зубами горячую кожу, и тот, шумно выдохнув, скользнул ладонями вниз и сжал его ягодицы. Ньют задрожал от захлестнувших его ощущений. От близости Томми, от шума его дыхания, от жадных поцелуев, от нетерпеливых прикосновений рук, от невыносимого трения члена об одежду между их телами... Но главное - от взгляда Томаса, полного нескрываемого желания. - Томми, - Ньют зажмурился, боясь, что еще немного, и он просто сойдет с ума, - Томми, я... Черт, этого мало. Недостаточно. Ньют вдруг оттолкнулся руками и выпрямился, садясь верхом на бедрах Томаса, и потянул вниз пояс его домашних штанов, освобождая член от ставшей тесной одежды. Том часто задышал, когда тонкие горячие пальцы заскользили по его животу и груди, задирая футболку чуть ли не до подбородка, и не сдержал стона, когда руки Ньюта вернулись вниз, обхватив пульсирующий от напряжения член. Ньют замер на мгновение, обшаривая взглядом распростертое под ним тело, и тяжело сглотнул - в горле пересохло от волнения. Сердце бешено колотилось, он едва мог соображать. Он и Томас. Сейчас. Он кивнул сам себе, словно мысленно решившись на что-то, а затем сполз ниже, наклонился и накрыл ртом член Тома, вырывая из его горла хриплые стоны. Уже знакомое ощущение чужой плоти на языке, но теперь ярче, острее, осознаннее того, что было ночью. Одновременно и сладко, и стыдно, и так одуряюще прекрасно. Ньют зажмурился, сжимая свободной рукой собственный член через ткань штанов, и глухо замычал, почувствовав, как на его голову опустилась чужая ладонь, подталкивая дальше. И от этого мягкого поощряющего жеста он, наверное, мог бы кончить прямо сейчас. Но... этого все еще мало. Ньют нетерпеливо отстранился и сдернул с себя надоевшую футболку, а затем поднялся с задыхавшегося от возбуждения Томаса и быстро стащил с себя штаны вместе с бельем. Том приподнялся на локтях, пожирая взглядом обнаженную фигуру друга и жадно разглядывая пылающее решимостью лицо. И охнул, когда тот вновь забрался на него верхом­, плотно стискивая коленями его бока. Он еще не до конца понял, что задумал Ньют, но от сладостного предчувствия все внутренности словно стянуло тугим узлом. А потом Ньют поднес руку ко рту, обильно смачивая слюной пальцы, и завел ее назад, касаясь себя. И Том шумно выдохнул, широко распахнув глаза от внезапного осознания. О, Боже... Ньют зажмурился, торопливо и немного неловко растягивая себя. Хотя для него теперь практически каждый утренний душ обязательным этапом включал в себя и такую "подготовку", делать это сейчас перед Томасом было ужасно стыдно. Но он не отступит. Слишком давно он мечтал об этом. Томас растерянно хлопал ресницами, кажется, совершенно обескураженный таким напором. И Ньют, не давая ему времени прийти в себя, вновь быстро склонился к его члену, горячо и влажно обхватывая его губами. А потом... Потом Ньют приподнялся, упираясь рукой в подлокотник дивана рядом с головой Тома, и, направляя его член в себя, опустился на него с хриплым стоном. От резкого проникновения из глаз словно искры посыпались, и Ньют закусил губу, пытаясь отвлечься от первых неприятных ощущений. Томас под ним сдавленно охнул. - Ты с ума сошел? - хриплый от возбуждения голос заставил Ньюта открыть глаза. Том сжимал его бедра, удерживая от дальнейших болезненных движений. Однако взволнованный взгляд не скрывал обжигающего желания. Ньют улыбнулся. - Да, - шепнул он, - и уже давно. Слова были больше не нужны. Ньют склонился к нему и мягко прижался к изумленно приоткрытым губам. А потом плавно качнул бедрами, медленно скользя вверх и вниз, постепенно увеличивая темп. Томас поддерживал его за талию, до красных отметин стискивая пальцы на коже, и мягко, немного неуверенно толкался навстречу, глубже проникая в жаркое тесное нутро. И он смотрел на Ньюта - смотрел прямо в глаза, запоминая, запечатлевая в памяти каждый миг, каждую черту... Ощущения захлестывали, переполняли... Сердце билось, рискуя пробить грудную клетку и вырваться на волю, сознание тонуло в сладком мареве, в крови рассыпались искры удовольствия. Ньют не мог отвести взгляда от пылающих карих глаз и действительно сходил с ума. Он уже не контролировал себя, забывшись, потерявшись в ощущениях и эмоциях. Все, что он видел - лишь лицо Томаса, все, что он слышал - его хриплые стоны и собственный сорванный, умоляющий шепот: - Пожалуйста, Томми... Пожалуйста... *** В уютную квартирку друзей Минхо вернулся только под вечер. Как бы он ни торопился, на встречу Алби пришлось угробить добрую половину дня: путь до аэропорта, ожидание, растянувшееся на два часа из-за задержки рейса, долгая дорога назад по пробкам до самого общежития... Да еще и друг, решивший отметить свой приезд совместным поеданием пиццы и задушевными разговорами. Кажется, сегодня все было против него, словно нарочно задерживая его возвращение. Когда же Минхо, пообещав Алби грандиозную вечеринку на следующий день, наконец вырвался из его загребущих объятий, то гнал как сумасшедший по заснеженным улицам, пугая редких прохожих светом фар. На пятый этаж он взлетел по лестнице бегом, перескакивая через ступеньки, - припомнив все сегодняшние злоключения, связываться с лифтом он не решился. Когда Томас открыл дверь на нетерпеливую трель звонка, Минхо устало ввалился в прихожую, пронося контрабандой ворох осевших на волосах и куртке снежинок. - Скучал по мне? - он сверкнул улыбкой, глядя на Тома снизу вверх, пока стаскивал с ног ботинки. - Вот еще, - Томас фыркнул, однако его щеки тут же залило краской смущения. - А я скучал. Минхо усмехнулся, небрежно скидывая куртку, и шагнул к опустившему взгляд пареньку. Он обвил талию Томаса руками, по-хозяйски притягивая к себе, и тот даже пискнуть не успел, как его губы оказались затянуты в жаркий собственнический поцелуй. Том дернулся от неожиданности, даже вскинул руки, сжав кулаки, но через мгновение его ладони опустились на плечи бегуна, пальцы скользнули на смуглую шею, запутались в черных жестких волосах. В груди полыхнуло огнем, противостоять которому было невозможно, и Томас тихонько простонал, пропуская в рот настойчивый горячий язык. Однако стоило ему наконец поддаться и попытаться перехватить инициативу, Минхо отпустил его, отстраняясь с самодовольной ухмылкой. Как же ему чертовски нравились эти маленькие победы. Томас же, распаленный и задыхающийся, удивленно заморгал, а затем покраснел еще больше и, развернувшись на пятках, гневно зашагал в гостиную. Ньют оглянулся на звук шагов и сел на диване, кутаясь в плед, под которым они с Томасом успели свить маленькое теплое гнездышко. Том влетел в гостиную, красный как рак, и замер, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Бегун, появившийся следом за ним, прислонился к кухонной стойке. - Трахались? - Минхо прищурился, сканируя взглядом лица парней. Томас смущенно закашлялся. Ньют вспыхнул. Ох. Не в бровь, а в глаз. Минхо в своем репертуаре - прямолинейный и совершенно бесстыжий. Но Ньют не испытывал ни вины, ни стыда. Только благодарность - ведь если бы не бегун, его жизнь никогда не сложилась бы так. И Ньют был чертовски рад, что тогда в сентябре - кажется, целую вечность назад - сел в машину Минхо, а потом согласился на его совершенно безумное предложение встречаться. Поймав взгляд Ньюта, Минхо мягко усмехнулся в ответ. Глаза паренька блестели, а яркие губы растянулись в самой светлой и прекрасной улыбке на свете - именно так, должно быть, и выглядят люди, когда самая заветная, сокровенная мечта становится реальностью. И глядя на его сияющее лицо, Минхо почувствовал, как сердце в груди взволнованно ускоряет ритм. Ньют был счастлив. А значит, и он счастлив тоже. Томас рядом краснел и растерянно хмурился, смущенно и немного виновато отводя взгляд. Так, с ним тоже все понятно. - Трахались... - подвел итог Минхо и с громким протяжным "вжик" расстегнул молнию на толстовке. - Ну, с каждого по штрафному минету, и мы в расчете. Ньют весело хохотнул, удивив обоих парней, и поднялся им навстречу. - Что же, тогда я первый, - шепнул он, дразняще проводя ладонью по груди бегуна и цепляя пальцами пряжку ремня. Том потрясенно хлопал ресницами. Он словно одеревенел, почувствовав, как на его плечо легла горячая ладонь Минхо, и жаркое, неконтролируемое возбуждение охватило его тело. Сознание затопили будоражащие кровь воспоминания, смелые желания и... какое-то всепоглощающее предчувствие чего-то нового - словно его жизнь теперь уже не будет прежней, словно все изменилось за одну ночь раз и навсегда. Почувствовав его замешательство, Ньют осторожно взял его за руку, внимательно заглядывая в потемневшие от бушующих эмоций глаза. - Томми? - мягкий, бархатистый от нескрываемого желания голос вывел его из оцепенения. Томас поднял на них решительный взгляд и кивнул. Пока они рядом, пока они вместе - все вместе - чего еще можно желать? Минхо скользнул ладонью по его спине, обнимая за талию, а Ньют с мягкой лукавой улыбкой потянул его за руку к спальне. И Томас пошел. Да, теперь все изменится.