Треугольник

Ночные клубы в новогоднюю ночь были просто золотой жилой для таксистов, развозивших подвыпивших гуляк, так что парни легко нашли свободную машину. Минхо и Ньют завалились на заднее сидение, Томас сел рядом с водителем и назвал адрес. Пока они ехали по непривычно людным ночным улицам, он, приоткрыв окно, жадно вдыхал проникающий в душный салон морозный воздух. Лицо его горело: от игравшего в крови алкоголя, от пережитого шока и от доносившихся с заднего сидения тихих смешков и вздохов. Не выдержав, Том оглянулся на друзей. Минхо сидел, откинувшись и широко разведя колени, обнимая за плечи и ероша волосы льнувшего к нему Ньюта, который, нисколько не смущаясь присутствия посторонних, уже принялся целовать шею бойфренда, шаря ладонью под его расстегнутой курткой. Томас, встретившись взглядом с черными полуприкрытыми от удовольствия глазами бегуна, шумно выдохнул и отвернулся, заливаясь пунцовым румянцем. Боже, да у них совсем стыда нет. Кажется, он недооценил количество выпитого парнями за вечер - похоже, те решили начать, не дожидаясь приезда домой, и даже всегда сдержанный и скромный Ньют совершенно забыл о своей стеснительности. Таксист, глянув в зеркальце заднего вида, только хмыкнул - видимо, нервы у него были куда крепче, чем у Тома. Когда они наконец добрались до дома и ввалились в невыносимо тесный лифт, Минхо, одной рукой поддерживая нетвердо стоявшего на ногах Ньюта, второй притянул Томаса за ворот куртки. - Подглядывать нехорошо... - продирающий до костей тихий шепот отозвался дрожью вдоль позвоночника. Том открыл рот, чтобы ответить, но, почувствовав мимолетное прикосновение горячих губ к мочке уха, словно оцепенел и смог лишь хрипло вздохнуть. Все слова вмиг улетучились, а паникующее сознание вновь закрутила пьяная карусель, лишая его способности мыслить здраво. Томаса пугало не столько то, с каким напором вел себя Минхо - черт с ним, все можно списать на алкоголь и праздничное безумие, - сколько тот факт, что у него дрожали колени от уверенных прикосновений и хищных взглядов. Но, несмотря на путаницу в мыслях, его тело охотно отвечало чертовски неуместным, неконтролируемым возбуждением. И Том все еще отчаянно не понимал, почему Ньют молчит. Неужели он ничего не видел? Или видел, но не возражал? Это, черт возьми, совершенно не укладывалось у него в голове. Когда двери лифта наконец открылись, Томас выскочил в коридор, словно ошпаренный, а затем дрожащими руками отпер двери квартиры. Втроем они неловко толкались в темной прихожей; пока Минхо вытряхивал Ньюта из одежды, Том на сколько мог быстро скинул ботинки и куртку и, спотыкаясь на ходу, чуть ли не влетел в гостиную. Так, отлично, и что теперь? Почему он чувствовал себя загнанной в ловушку добычей? Он неуверенно переступил с ноги на ногу и уже собрался было оглянуться на звук приближающихся шагов, как вдруг его обхватили за талию сильные руки. - Ты ведь не сбежишь от нас? - Минхо зарылся носом в волосы на его затылке и горячо выдохнул ему в шею, отчего по спине Томаса прошел озноб от выступающих шейных позвонков до самого крестца. От нас? Он что... серьезно? Том не успел додумать эту ошеломляющую и одновременно пугающую мысль и судорожно вздохнул, когда Минхо прижался губами к его шее и засосал кожу. От прикосновений горячего влажного языка подогнулись колени, а из горла вырвался позорно громкий стон. Сознание, затуманенное алкоголем и вспыхнувшим с новой силой возбуждением, отказывалось верить в реальность происходящего. Из темноты вдруг вынырнула еще одна пара рук, и перед ним замер Ньют, неуверенно обняв его ладонями за талию. О, Боже. Не может быть. - Томми... - не решаясь двигаться дальше, Ньют стыдливо опустил глаза. В полумраке комнаты Том видел, как Ньют кусает губу. И он чувствовал волнение друга - оно, словно ток, текло с кончиков дрожащих пальцев и подпитывало его собственную растерянность, лишало возможности мыслить и даже шевелиться. Томаса словно парализовало. - Томми... - хриплый, словно просящий шепот в повисшей тишине показался оглушающе громким, вызывая еще одну волну дрожи. Ох, черт. Кажется, он попал. Не зная, куда деть руки, Томас нерешительно положил ладони Ньюту на плечи. Подрагивающие пальцы непроизвольно сжались, когда он почувствовал, как Минхо, мягко прикусив его шею, пробрался ладонью под его одежду и погладил напряженный живот, легко царапая кожу короткими ногтями. Вторую руку бегун протянул вперед и, ухватив Ньюта за ремень, подтянул его ближе, практически прижимая пахом к предательски напрягшемуся члену Томаса. О, нет... Ньют вздрогнул и судорожно выдохнул куда-то под подбородок Тома, ощутив его возбуждение. А затем, наконец осмелев, поцеловал его шею с другой стороны, ближе к уху, щекоча чувствительную кожу теплым дыханием и сминая пальцами складки свитера на его боках. Том, кажется, забыл, как дышать, чувствуя, как Ньют, его Ньют, льнет к нему и потирается членом о его пах сквозь плотную ткань джинсов, а Минхо обнимает его и прижимается своей эрекцией сзади. Он едва соображал от нахлынувших ощущений и эмоций. Страх и стыд, смущение и волнение смешались со сладостным головокружительным возбуждением, трепетным предвкушением чего-то запретного и, черт возьми, такого желанного. Долгожданного. Он определенно сошел с ума. Они все просто сумасшедшие... Преодолев собственную робость, Томас осторожно отстранил Ньюта от себя и, заметив промелькнувший в темных глазах страх, отбросил сомнения и сам поцеловал его. Словно не веря в происходящее, Ньют несколько секунд смотрел на него широко распахнутыми глазами, оцепенев и не смея шелохнуться. А потом его ресницы дрогнули и опустились; он позволил себе крепче прижаться к телу друга, расслабляясь, растворяясь в поцелуе. Его губы были мягкими, ласковыми, податливыми, и Том скользнул языком в приоткрывшийся рот, пробуя на вкус его горячее нутро. Ньют тихонько застонал - рвано, с каким-то надрывом, отчего Томаса накрыла очередная волна желания. Все это время... Как он был слеп. Минхо крепче притянул Ньюта за ремень на джинсах, словно в тисках зажимая Тома между их телами и горячо дыша ему в затылок. Он касался губами и кончиком носа чувствительной кожи у линии роста волос, прижимался грудью к его спине, потирался бедрами о ягодицы. И каждое прикосновение словно обжигало - кожа горела, мышцы кололо от напряжения, легкие сжимались, не позволяя вдохнуть. С трудом оторвавшись от губ Ньюта, Том откинул голову на плечо Минхо, пытаясь отдышаться. Ох, черт... То, что он чувствовал сейчас, невозможно было описать словами. Эта безумная, нереальная ситуация казалась скорее сном, ожившей фантазией, отчего его переполняли ощущения какой-то радостной вседозволенности и страха одновременно. В крови бушевали алкоголь и адреналин, смешиваясь в невероятный, будоражащий и вышибающий последние предохранители коктейль. Будь, что будет. Будь, что будет, черт побери... Ньют прильнул к его груди, тяжело дыша. Боже, он сделал это, он только что сделал это. Томми поцеловал его. Голова шла кругом, кровь оглушающе стучала в висках, губы жгло после поцелуя, щеки полыхали румянцем, а ноги подгибались. И Ньют, почувствовав, что его повело, нашел крепкие руки Минхо, все еще державшие Томаса, и вцепился в них в поисках опоры, скользя пальцами по напряженным бицепсам. Минхо тут же сжал его локти, удерживая от падения, а Том, тоже почувствовав его слабость, крепче обнял за талию и прижал к себе. Боже, какое невероятное облегчение. Томми не оттолкнул его, не испугался... Пропасть страха, пролегавшая между ними, теперь, кажется, была позади - и нужен был всего лишь первый шаг, на который Ньют ни за что бы не отважился один. Он потянулся через плечо Томаса вперед и прижался к губам Минхо, словно за глотком уверенности, а затем, справившись с головокружением и вновь обретя силы, мягко отстранился, взял Тома за руку и потянул за собой. Когда дверь спальни закрылась за их спинами с тихим щелчком, Минхо почувствовал, как вздрогнул Томас. Назад пути нет. Он видел, как Ньют отступил еще на пару шагов, быстро стянув с себя свитер и футболку, и замер в полосе падающего из окна света - хрупкий, белокожий, прекрасный. Вид его тяжело вздымающейся груди и разлетающихся тонких ключиц отозвался в Минхо острым возбуждением. Хотелось немедленно наброситься на него, сорвать одежду, смять податливое тело, впиться в манящие губы и трахать, трахать, трахать... Но сейчас было нечто более важное, чем собственное удовольствие. Он, как главный зачинщик всего происходящего, должен был довести дело до конца, а главное - проследить, чтобы под его чутким руководством наконец встретились эти два одиночества. Ньют - распаленный, взволнованный - кажется, держался на одном бешеном адреналине. Он, словно оголенный провод высоковольтного кабеля, буквально искрил от напряжения: дотронься - и ударит током. А Том, пускай изрядно пьяный и возбужденный, но все еще откровенно напуганный, вполне мог спасовать в любой момент. Минхо еще раз скользнул голодным взглядом по желанному телу напротив, а затем подтолкнул оцепеневшего Томаса вперед и нетерпеливо расстегнул собственную толстовку. Том не мог отвести глаз от хрупкой замершей фигурки. Ему, конечно, случалось раньше видеть Ньюта обнаженным, ну или полу-обнаженным: школьная раздевалка и бассейн, походы на озеро, совместные ночевки у него дома... Но никогда он не смотрел на него так, как сейчас, никогда не позволял взгляду надолго задерживаться на бледной коже, откровенно рассматривать и изучать. Ньют смутился и немного попятился назад, протянув руку ему навстречу. - Иди сюда, - выдохнул он. И Томас пошел. Все еще одетый, он замер напротив полуголого парня и вдруг ощутил абсолютно возмутительную неуместность своей одежды. И, слов­но в от­вет на его мыс­ли, Мин­хо под­це­пил паль­ца­ми края его сви­тера и, потянув вверх, стащил че­рез го­лову. Ньют, затаив дыхание, разглядывал открывшиеся плечи, грудь, живот... Снова стрельнул глазами вверх к порозовевшему лицу друга, а потом - на стоящего позади Минхо, и, взяв обоих за руки, потянул в сторону кровати. Томас растерянно замер. Что делать в постели с одним партнером, он еще мог сообразить, но с двумя... Что он должен делать, как себя вести? Он снова вздрогнул, ощутив, как на его грудь легли прохладные бледные ладони, а горячие руки Минхо заскользили по талии, закрывая последние пути к отступлению. Вот только Томас уже не смог бы остановиться и уйти, даже если бы захотел. Он потянулся к Ньюту за быстрым поцелуем, нежно, но решительно прижимаясь к теплым губам, а затем, отпустив его, развернулся к Минхо. Поцелуй бегуна был властным, требовательным, немного грубым, и Том понял, что у него вновь подгибаются колени от ощущения чужой силы. Он точно никуда не уйдет - ему этого просто не позволят. А потом тишину комнаты, разбавленную лишь шумом их дыхания, прорезал острый будоражащий звук расстегиваемой молнии его брюк, и он охнул от неожиданности. Минхо не тратил времени даром, быстро и уверенно избавляя его от одежды. Штаны упали к лодыжкам, и Том переступил их, после вновь оборачиваясь к Ньюту. Тот уже откинулся на кровать и, опустив взгляд, медленно и немного неловко расстегивал свои джинсы. Томас затаил дыхание, следя за движениями тонких длинных пальцев, и пропустил момент, когда Минхо вдруг опустил ладони на его бедра, на миг впиваясь пальцами, а затем без лишних церемоний потянул его трусы вниз. Том испугался. Действительно по-настоящему испугался. Собственная нагота смущала и заставляла чувствовать свою беззащитность, но крепко стоящий член не оставлял никаких сомнений насчет его отношения к происходящему. Однако паника и стыд не успели захватить его сознание, потому что Минхо мягко, но настойчиво подтолкнул его вперед - к полулежащему на постели Ньюту. - Ну что встал, помоги ему, - голос бегуна - будоражащий, низкий от возбуждения, не терпящий возражений - вывел его из ступора, и Томас, опомнившись и на автомате подчиняясь приказу капитана, ухватился за штанины узких джинсов Ньюта, стаскивая их с длинных ног вместе с трусами и носками, а затем отбрасывая в сторону бесформенный ком одежды. Он навис над Ньютом, не в силах оторвать глаз. Забыв о наготе и смущении, он просто пожирал тело друга глазами. Шея и плечи, на которых тут и там поблескивали осыпавшиеся золотые блестки, грудь с бледными сосками, немного выступающие ребра, плоский напряженный живот, аккуратные завитки в паху... и пульсирующий от желания член. Томас посмотрел на раскрасневшееся лицо Ньюта и заглянул в его широко распахнутые глаза - черные, затягивающие, бездонные. Он коснулся пальцами его горячей щеки, и влажные губы дрогнули, открываясь. Чуть помедлив, Томас скользнул ладонью по скуле, невесомо поглаживая волосы на виске и покрасневшее ухо - ресницы Ньюта затрепетали, напряженная складочка между бровей разгладилась, а изо рта вырвался тихий вздох. Отбросив робость и сомнения, Том запустил пальцы в светлые волосы и, притянув Ньюта к себе, впился в его губы голодным поцелуем. Ньют с глухим стоном откинулся на подушки, утягивая Томаса за собой; через мгновение рядом с ними оказался Минхо, успевший избавиться от своей одежды. Бегун сгреб в кулак короткие темные волосы на затылке Тома и притянул его к себе, получая свою долю поцелуев. От прикосновений двух горячих тел, двух пар ласкающих его рук Томас просто сходил с ума. Остатки здравомыслия, если они еще были в затуманенном алкоголем и желанием сознании, испарились, когда горячая ладонь - о, Господи, он уже не мог понять, чья - легла на его член. Движения сильные и уверенные. Минхо... Его самый мучительный, самый желанный сон наяву. О его руках он мечтал каждую ночь, с того самого раза, когда впервые ощутил их дерзкие и обжигающие прикосновения. Томас накрыл ладонью двигавшийся на его члене кулак и, на миг сжав чужие пальцы, заскользил по напряженной, увитой вздувшимися венами руке вверх до плеча, затем на сильную шею, запустил пальцы в короткие жесткие волосы, притягивая бегуна к себе за затылок, и, наконец, встретился с черными, совершенно дикими глазами. Минхо прожигал его взглядом насквозь, оставляя на коже невидимые тлеющие следы. И Томас задыхался от жара; он с хрипом втягивал в себя горячий воздух, ставший невыносимо густым, и выдыхал его в растянувшиеся в хищной усмешке губы. Чертов Минхо... Он снова перехватил руку бегуна, чувствуя волну близкого оргазма, и, с трудом переведя дыхание, уже сам потянулся к нему за поцелуем, быстро и жадно толкаясь языком в горячий рот. Грубый, перемежающийся с укусами поцелуй будил в нем такие же совершенно звериные желания. И тут же - на контрасте - прикосновение к щекам прохладных ладоней, мягко повернувших его голову в сторону. Его коснулись уже другие губы - нежные, немного робкие, доверчиво открывающиеся под давлением его языка. Ньют целовался так трепетно, так сладко. Томас сгреб его за плечи, прижимая к себе дрожащее тело, и Ньют сдавленно всхлипнул в поцелуй, словно все еще не веря. Том и сам не верил. Не верил, что сейчас лежал в постели со своими, черт возьми, лучшими друзьями, отчаянно целуясь и беспорядочно шаря руками по разгоряченным телам. Он уже едва соображал, когда вдруг обнаружил, что лежит на спине. Ньют, оторвавшись от его губ, спускался поцелуями ниже - по шее и груди, к животу и... - Господи, Ньют..! - Том непроизвольно дернулся, пытаясь сдвинуть колени и сесть, когда почувствовал влажное прикосновение к своему члену. Но в этот момент чужие ладони легли на его плечи, толкая назад на подушки, и Минхо накрыл его губы своими, втягивая в очередной жаркий поцелуй. Томас зажмурился, теряя связь с реальностью - его сознание капитулировало, оставив последние попытки как-то анализировать или контролировать ситуацию. Он буквально плавился от наслаждения, что дарили ему губы двух парней. Ньют мягко и пока еще нерешительно коснулся языком его члена, обвел по кругу, а затем поцеловал головку, медленно пропуская ее между губ во влажное нутро горячего рта. Томас глухо застонал, и Минхо тут же воспользовался этой возможностью, углубляя поцелуй. Том запустил одну ладонь в волосы Ньюта, осторожно сжимая светлые пряди, а второй обхватил Минхо за шею, чувствуя, как их руки скользят по его телу, удерживая, лаская, заставляя выгибаться и вздрагивать от прикосновений. Боже, слишком много всего, слишком нереально... Уже задыхаясь, он разорвал поцелуй, хватая ртом воздух. Минхо не сводил с него хищно прищуренных глаз, внимательно следя за каждым движением, за каждой эмоцией, отражавшейся на лице. А потом Томас почувствовал, как горячая рука бегуна накрыла его ладонь, запутавшуюся в волосах Ньюта, мягко, но настойчиво нажимая, подталкивая, заставляя того наклониться ниже и взять глубже. - Посмотри на него, - хриплый шепот в самое ухо отозвался волной крупной дрожи от загривка до кончиков пальцев, и Томас послушно приподнялся на локте и опустил взгляд. Боже. Голова Ньюта двигалась вверх и вниз, повинуясь направляющему давлению пальцев в спутанных волосах, покрасневшие губы скользили по члену с невероятно пошлым влажным звуком, брови были напряженно нахмурены, а прикрытые ресницы отбрасывали длинные тени на пылающие щеки. Томас едва не кончил от одного этого зрелища, судорожно выдыхая, пытаясь сдержать поднимающуюся в нем жаркую волну, чтобы продлить это наслаждение еще немного. Ньют, словно почувствовав устремленные на него взгляды, открыл черные от желания и, кажется, совершенно безумные глаза и посмотрел на парней. Без тени смущения. Без капли стыда. Том едва успел удивиться, куда делся тот застенчивый парнишка, которого он знал раньше - эта мысль быстро исчезла из его головы, когда Минхо, придвинувшись ближе, с тихим "оближи..." потянул Ньюта к себе за волосы. Кровь в висках застучала так, что думать о чем-либо стало просто невозможно. Ньют, обхватив ладонью член бегуна, послушно отсасывал ему, глубоко и резко насаживаясь ртом, а затем, отпустив Минхо и снова бросив быстрый обжигающий взгляд вверх, вернулся к Томасу. И того словно закоротило - он весь горел, он сходил с ума. Он уже не мог сдержаться, вцепившись в светлые волосы друга, и с хриплыми стонами, в несколько размашистых толчков достигая долгожданной развязки, кончил в горячий рот. - Томми, - голос Ньюта прозвучал глухо, словно сквозь вату, будто из другой вселенной, - Томми... Когда Том вновь открыл глаза, тот склонился над ним, покрывая осторожными поцелуями лицо и хрипло шепча его имя. Глаза Ньюта были все еще непроницаемо-черными, с каким-то лихорадочным блеском, а в голосе проскальзывали взволнованные нотки, и Томас, не задумываясь, обхватил его голову ладонями и притянул к себе, жадно впиваясь в припухшие губы. Ньют глухо простонал и вдруг качнулся назад, разрывая поцелуй. Он стоял на четвереньках, опираясь коленями и руками о кровать по обе стороны от лежащего под ним Томаса. А над Ньютом нависал Минхо, удерживая и притягивая его к себе за бедра и не сводя с них обоих горящих диким огнем глаз. Том непонимающе моргнул, все еще с трудом соображая после оргазма, но, заметив вполне конкретные, легко узнаваемые манипуляции бегуна с тускло блеснувшим квадратиком упаковки презерватива, вспыхнул и запоздало запаниковал. О, боже, что они собираются делать? О, черт! Неужели прямо сейчас, при нем..? Нет, он пока не готов к такой глубине погружения... Он перевел испуганный взгляд на склонившегося над ним Ньюта - раскрасневшийся и взволнованный, тот кусал губу, не сводя с лица Томаса широко распахнутых глаз и вздрагивая от нетерпеливых манипуляций Минхо. Том лишь краем бившегося в панике сознания опознал щелчок тюбика смазки, а потом... Потом Ньют сорвано выдохнул и на миг зажмурился, непроизвольно качнувшись вперед и втягивая голову в плечи; за опустившейся светлой шевелюрой взору Томаса открылся сводящий с ума вид бегуна. Минхо стоял позади Ньюта, удерживая его за талию, и плавными толчками входил в него. Господи. Томас едва не задохнулся, глядя на мощное тело, освещенное тусклым светом из окна, на рельефный живот, на литые грудные мышцы, вздувшиеся от напряжения бицепсы и шею, чуть запрокинутую назад голову, прикушенную губу и устремленный на него ответный взгляд полуприкрытых глаз. Взгляд, от которого Томаса продрал озноб. По телу вновь прокатилась жаркая волна возбуждения. А потом Минхо ухмыльнулся - хищно, жестко - и двинул бедрами, постепенно набирая темп. Ньют охнул, прогибаясь, и Том тут же сжал его предплечья, помогая устоять на подгибающихся руках. - Томми, - Ньют смотрел на него, кусая губу и с трудом выдыхая слова вместе с рваными, едва сдерживаемыми стонами, - Томми... Только не отпускай. Томас не раз пытался представить, как его друзья занимаются любовью, но фантазии не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило в реальности, - прямо перед ним, здесь и сейчас. Они трахались. Как сумасшедшие. Резко, жадно, наполняя комнату стонами и шлепками соприкасающихся тел. Том не отрывал взгляда от лица Ньюта, который, уже не сдерживаясь, не контролируя себя, стонал и сорвано вскрикивал, жмурил влажно блестевшие глаза и мотал головой, содрогаясь всем телом от ритмичных толчков бегуна. Такого Ньюта Томас не видел еще никогда... Он что угодно отдаст, чтобы увидеть это лицо снова. Чтобы видеть его каждую ночь. Он запустил пальцы в светлые волосы друга, притягивая его за затылок, и прижался губами к приоткрытому рту, а вторую руку пропустил между их телами и накрыл ладонью его истекающий от возбуждения член. На прикосновение Ньют отозвался глухим стоном и впился пальцами в его плечи, чуть ли не падая на грудь от совершенно лишавших рассудка ощущений. Ньют не помнил себя. Если бы кто-то сейчас спросил его имя, он бы не смог его назвать, словно вся его память вдруг оказалась стертой вспышкой наслаждения, выжигающей сознание и всю его личность. Он тонул в зашкаливающих до предела ощущениях, захлебывался стонами, задыхался от поцелуев. Минхо заполнял его собой, подчинял, контролировал, удерживал в сильных руках, заставлял содрогаться и вскрикивать. А Томас... Боже, Томми... Он целовал его, гладил, ласкал - прикасался не как друг, но как любовник - страстно, трепетно, нежно. И он смотрел на него - прямо в глаза, - ловил губами каждый его стон, хотел его... Ньют зажмурился, понимая вдруг, что просто не выдержит больше. Ни резких проникновений Минхо, ни ласковых касаний Томаса, ни собственного сорванного дыхания и головокружения от гипервентиляции, ничего - он переполнен и вот-вот взорвется. Томас почувствовал, как в его кулак плеснуло горячее семя, - Ньют с хриплым стоном уткнулся лбом в его грудь, содрогаясь всем телом и толкаясь бедрами навстречу члену Минхо. Обескураженный чужим ярким оргазмом, Том на какой-то миг просто потерял связь с действительностью. А когда Минхо с удовлетворенным полурыком-полустоном наконец свалился рядом, он едва мог дышать; Ньют, совершенно обессилев, обмяк в его руках и теперь полулежал на нем, уткнувшись лицом в сгиб шеи. Тяжелое дыхание щекотало кожу, вызывая мурашки, вес чужого тела не давал усомниться в реальности происходящего, а зажатый между ними напряженный член Томаса напоминал о себе, вновь требуя внимания. Минхо набросил на них одеяло и вытянулся рядом, оперевшись на локоть, а второй рукой поглаживая затихшего Ньюта по влажной спине. Томас тяжело сглотнул, немигающим взглядом уставившись в потолок, и крепче стиснул в объятиях стройную фигурку друга. О, Господи. Что только что произошло? Он боялся встретиться взглядом с черными глазами бегуна, однако тот сам, накрыв ладонью его пылающую щеку, мягко повернул его лицо к себе и поцеловал. Медленно, томно, нежно - не так, как делал раньше. Потом они несколько минут просто лежали рядом в тишине, успокаивая дыхание, приходя в себя, и, не сговариваясь, осторожно поглаживая лежавшего между ними Ньюта по спине - Томас обнимал его плечи, невесомо ероша волосы на затылке кончиками пальцев, а Минхо задумчиво водил ладонью по его пояснице. - Ты молодец, - Том вздрогнул от тихого шепота после затянувшегося молчания. Хотя, признаться, вряд ли они обменялись и парой фраз с того момента, как за ними закрылась дверь спальни. Стоны и хриплое дыхание все еще эхом звучали в его голове. Минхо вновь приподнялся на локте. - Думал, ты сбежишь еще до того, как дойдет до самого интересного. Томас нервно улыбнулся в ответ на прозвучавшую в голосе усмешку. Но так и не нашелся с ответом. Что тут скажешь? Да он даже думал сейчас с трудом. Минхо тем временем осторожно потянул на себя Ньюта, размыкая их объятия, - оказалось, тот уже спал. Видимо, просто отключился от переизбытка ощущений и эмоций. Томас встревоженно потянулся к нему, но Минхо остановил его взглядом. - Пусть отсыпается, - шепнул он, осторожно укладывая Ньюта на спину, - после такого... хм... потрясения. Том неуверенно кивнул, разглядывая бледное лицо в полумраке. Он даже завидовал Ньюту сейчас, поскольку его собственная голова, кажется, готова была взорваться от напряжения после пережитого, как изящно выразился Минхо, "потрясения"... А еще - он все еще был возбужден. - Ну, а мы с тобой в душ, - Минхо, поймал его немного растерянный взгляд и как-то нехорошо, хищно улыбнулся. Томас сглотнул подкативший к горлу ком, чувствуя, как от этой ухмылки и хриплого голоса волоски на загривке встают дыбом. Боже, кажется, это еще не конец.