Цепи

Солдаты резко остановились, увидев меня. Видимо, найти в темных, насквозь промерзших пещерах под замком маленькую перепуганную девчонку они никак не ожидали. Но для меня эта встреча вряд ли сулила что-то хорошее, судя по их взглядам. Черт возьми, почему мне всегда так везет на палево. — Опа, какой сюрприз! Здесь, оказывается, и девушки в наличии имеются… — весело хохотнул один, тот, что был ближе к стене. — Я военнопленная… — голос почему-то был тихим и дрожащим. — С Запада. — Да ладно! — второй вскинул брови и как-то рвано метнулся ко мне. — А чем докажешь? Чем докажешь, а? Доказать-то тебе, бедной, и нечем, — он неодобрительно покачал головой. — Знаем мы все ваши уловки! Ишь хитрюга, пойдешь с нами, будешь там… наших солдат развлекать! — меня грубо вздернули за шиворот и встряхнули. Не знаю, что с мной тогда произошло, может, сыграло роль нервное напряжение, полученное за все время, проведенное в плену, или же просто сработал инстинкт самосохранения, но я как-то слишком резко взмахнула кинжалом. Солдат охнул, и, схватившись за бок, медленно осел на холодный пол, который теперь заливала темная кровь. Я отступила назад, чувствуя, как тело колотит крупная дрожь, и, словно оцепенев, взглянула на второго. Он не шевелился, стоял молча и смотрел, как на полу его друг корчится. И ничего не делал. Нас обоих разбудил звон кинжала, который, выскользнув из ослабевших пальцев, ударился о каменный пол, и эхо от этого разнеслось, наверное, по всему подземелью. — Ах ты мра-азь! — протянул солдат, прижав меня к стене так сильно, что дыхание перебило, и немного потемнело в глазах. — За это я тебе все кости переломаю… Я зажмурилась, потому что было страшно, как еще никогда в моей жизни не было, так, что разум отказывал и лоб покрывался холодный испариной. Кто-нибудь… Мамочка… Внезапно в проходах послышались крики, солдат грязно ругнулся прямо у моего уха, но лишь сильнее прижал к стене, будто пытаясь раздавить. Из горла вырвался сдавленный хрип, и как-то подозрительно хрустнули ребра. Черт, дыхание не восстанавливается, и все слышно будто через вату. Я лишь краем глаза увидела, как из прохода вылетел и впечатался в стену кто-то из западных, и следом за ним выбежали Юрген и, по-моему, герцог. Потом я почувствовала глухой удар и, вновь приложившись головой об стену, сползла на пол. Борьба продолжалась недолго, потому что уже где-то через полминуты я услышала, что все закончилось и решилась наконец поднять глаза. Юрген заткнул оброненный мной кинжал за пояс, предварительно оттерев рукавом. Герцог без труда поднял меня на руки и заглянул в лицо. — Все в порядке? — почти безразлично поинтересовался он. — Наверное… — слабо кивнула я, немного осмыслив произошедшее. — А с ним что? Он… умер? Фридрих кинул презрительный взгляд на валявшегося в крови солдата и брезгливо ткнул его носком сапога. — Не, живой, собака, — коротко бросил герцог, — пленником пойдет. Юрген, видимо, хотел было что-то возразить, но потом почему-то передумал. — Главное, чтоб не со мной в одну камеру, — тихо пробубнила я в ответ. — Ну-у, я же не такое чудовище, чтобы будущую жену в карцере держать, — рассмеялся Фридрих. Черт, похоже ведь не шутит… Ничего у него не выйдет, да и я другого люблю. Герцог нес меня вдоль по темному коридору, а Юрген устало топал сзади. Похоже, ему здесь сильно доверяют. Кажется, борьба окончена, значит, западных удалось разбить, вот как… А объятия у Фридриха теплые такие, надо отдать ему должное, в них я чувствую себя защищенной. — Слушай, у тебя кровь! — я резко вскинула голову, обнаружив, что рубашка у него действительно уже вся намокла и окрасилась темно-красным. Какой глупый, даже доспех не надел… — И что? — спокойно спросил герцог, ногой распахивая дверь в свой кабинет. — Ну как… — я замялась, слезая с его рук и почему-то чувствуя себя любимой зверушкой, до того велика была разница в росте. — Перевязать надо. — Вот сейчас ты этим и займешься. Юрген… Солдат лишь коротко кивнул, достал откуда-то ящик с бинтами и поспешно покинул комнату, оставив нас наедине.