Цепи

Я, ломая ногти, с большим трудом приоткрыла прозрачный ящик и вытащила все, по моему мнению, нужное. Фридрих не стал утруждать себя необходимостью расстегивать пуговицы, поэтому просто разорвал пропитанную кровью рубашку и сбросил ее на пол. — Только вот… Я это не особенно-то умею делать. Ну, бинты всякие… — Рану перевязать не можешь? — раздраженно нахмурился герцог, и я тут же замолчала, потому что показалось, что мои сетования его раздражают, а от своего страха я еще не избавилась, да и вспыльчивый этот Фридрих чересчур. Дверь тихо отворились, и в кабинет проскользнула старая служанка. Осторожно опустив на стол тазик с водой, она поспешила также незаметно скрыться. Как я поняла, это было необходимо для промывания раны, к чему я и приступила. Порез был неглубокий, но пересекал всю грудь, поэтому кровоточил сильно. — Ничего серьезного, — пробормотала я себе под нос, обрабатывая рану и морщась от запаха спирта. Какое у него тело… Мускулы под кожей перекатываются от каждого моего легкого прикосновения. И вся грудь в шрамах. Плохо же я его рассмотрела в купальне, хотя тогда мне явно не до того было. Закончив, я отступила в сторону, чтобы оценить результаты своего труда, и сочла их довольно годными. Герцог по-прежнему не сказал ни слова, задумчиво разглядывая меня. — Ты в порядке? — тихо поинтересовалась я, уставившись в пол. Почему-то было как-то странно больно и тяжело от всего произошедшего, а неприятности все продолжали сыпаться на мою голову. — Фридрих? — Подойди, — коротко проговорил он, гипнотизируя своими карими глазами. Ослушаться я не посмела и, приблизившись к нему, остановилась в нерешительности, судорожно сжимая подол испачканного кровью платья. Ударит или смилуется? К себе притянул. Молча. — Фридрих, я домой хочу. К маме и папе, и к сестренке. И к коту Маркизу, и к тетушке… Она толстая и храпит по ночам, но это ничего, только бы обратно попасть, я бы уже никогда-никогда на это внимание не обратила. А почему теперь все так вышло, что я оказалась ни западная, ни восточная? Никакая… — Поженимся — станешь восточной, ты только скажи, где суженный твой ходит, — спокойно проговорил герцог, успокаивающе поглаживая меня по щеке тыльной стороной ладони. — Если б мне самой знать, — тихо вздохнула я и тут б же поспешно поправилась. — Не твое дело вообще. Все равно я согласия на брак не дам. — Во-от как, — самоуверенно протянул Фридрих. — Это ничего, малыш, я один действенный способ тебя заставить знаю. — Какой? Избить до полусмерти? — фыркнула я, ерзая на его коленях. — А вот, — Фридрих усмехнулся, перебирая мои волосы, — откажешься за меня замуж выходить, лишу тебя невинности, и выбора у тебя не останется. После этих слов я на пару секунд замолчала, а потом рассмеялась, хрипло так и надрывно. — Боюсь, герцог, вам придется внести это в список того, что вы никогда не сможете сделать, — тихо вздохнула я. — Почему? — Фридрих нахмурился. — До тебя уже успели. — Кто? — глухо спросил герцог, почти рыкнул. — А ты как думаешь? Суженный мой. Но мне тогда только семь лет исполнилось, я не поняла ничего, только больно было и мокро. А слуги увидели все и его родителям рассказали, а они честными людьми оказались, ну и… — я растерянно замолчала, глядя в окно. Вечер наступал уже. — Точно убью этого ублюдка, — процедил герцог сквозь зубы, стиснув мое плечо. — Видишь? Теперь передумал на мне жениться? — я подняла голову, опасливо вглядываясь в его глаза. Фридрих только вздохнул и зарылся лицом в мои волосы. — Вряд ли что-то может изменить мои намерения, — послышался над ухом негромкий голос. — Даже если все действительно так, как ты рассказала, в этом нет твоей вины, и это для меня важно. — Странный у тебя взгляд на жизнь. Меня обесчестили, а ты еще жениться хочешь, — я смущенно опустила голову. — А знаешь, что еще меня радует? — герцог поднялся, продолжая удерживать меня на руках. — Когда будем любовью заниматься, я тебе боли не причиню. Впрочем, можно и не ждать до свадьбы. — Но я его люблю… — Разлюбишь, — уверенно прервал Фридрих. — П-постой, мы так не договаривались… У тебя же еще рана. Фридрих! Мне страшно. Но попытки вырваться успехом, разумеется, не увенчались, я и заметить не успела, как мы оказались в полутемной спальне. Герцог осторожно опустил меня на мягкое покрывало, что мой уставший и относительно давно не ведавший нормального спального места организм немедленно оценил. Сердце как-то глухо забилось, отдаваясь в ушах. — Давай не будем торопиться, — смутившись под пристальным взглядом, пробормотала я. Ох, как бы сейчас кинжал пригодился. Сопротивляться я, разумеется, буду, но, очевидно, без толку. А я не хочу снова так… — Не бойся, малыш, — мягко прошептал Фридрих, медленно склоняясь ко мне. — Даже сложно представить, чтобы ты, такой большой… со мной, — я смущенно замолчала, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Герцог устало вздохнул, скидывая сапоги. Очевидно, слушать мои уговоры он не собирался.