Learn Me Right

Если бы месяц назад мне сказали, что я поведу на выпускной бал Мериду Гуд, я не рассмеялся бы в лицо этому человеку только потому, что мне стало бы слишком грустно. Но это действительно происходит: я здесь, у дома мэра, в смокинге и с корсажем, который по дурацкой земной традиции должен надеть ей на руку. Я не знал, подойдёт ли он по цвету к её платью, но этот был самым приличным из тех, что остались, а осталось в магазине немного, потому что Мер согласилась в последний момент. Буквально. Я и правда спрашивал каждый день, но особо не рассчитывал на успех, поэтому даже не сразу понял, что она сказала. Её «ладно» прозвучало так равнодушно, что я кивнул и уже почти развернулся, чтобы уйти, и только её улыбка заставила меня проиграть ответ в голове ещё раз и опомниться. Я был в восторге и, уверен, выглядел крайне глупо, но хотя бы удержался от того, чтобы запрыгать от радости по школьному коридору. Понятия не имею, почему Мерида вдруг передумала, но спрашивать не рискнул. Прежде чем позвонить, я стою перед входной дверью несколько минут. Робин, конечно, хорошо ко мне относится, но я не видел его после того, как пригласил Мер, и не знаю, что он об этом думает. Что же касается остальных… Эльза была в абсолютном шоке и целых полчаса выспрашивала у меня подробности моих отношений с Меридой (коих нет), не давая мне время для ответа, потому что ей на ум сразу приходил новый вопрос. Моя личная жизнь – это вообще не её дело, но она так не считает, так что я просто терпеливо слушал. В итоге она пришла к тому, что: а) она не может поверить, что я выбрал Мериду Гуд; б) хотя кого ещё я мог бы выбрать, это же я; в) она надеется, что мне удастся снова сделать её нормальной (моё замечание о том, что она уже сейчас не просто нормальная, а потрясающая, Эльза пропустила мимо ушей); и г) как я мог ничего не рассказать ей раньше? Эмма наоборот ничуть не удивилась, только поздравила с тем, что спустя двенадцать лет я наконец решился что-то предпринять. Руби (Руби! Как, чёрт возьми, в этом разговоре вообще оказалась Руби? Ненавижу этот город) сказала, что мы очень мило смотримся вместе. Отец одобрительно похлопал меня по плечу, но удержался от комментария, спасибо ему большое. Впрочем, реакции мамы мне хватило с лихвой. Кажется, она была разочарована, что я не влюбился в милую девочку-принцессу, с которой она смогла бы мгновенно наладить отношения. Она не очень умело попыталась это скрыть, выдав длинную речь о том, что она примет любой мой выбор, что каждый заслуживает счастья и что важно в каждом человеке видеть светлую сторону. Тут я уже разозлился, потому что к Мериде речи Белоснежки о добре и зле вообще никак не должны относиться. И вот так в моей семье встречают новость о том, что я просто нашёл себе пару на выпускной. Серьёзно, словно они оценивают её как будущую королеву нашего уже не существующего королевства. Но, разумеется, я готов выслушать мнение всего города ради того, чтобы провести этот вечер с Меридой. Только надеюсь, что хотя бы её не терроризируют по этому поводу, иначе она не захочет видеть меня больше никогда. Когда дверь открывается, я вздрагиваю. – Добрый вечер, ээ… Робин. Я едва не сказал «сэр» или «мистер Гуд», а это было бы очень странно, потому что я никогда его так не называл. С другой стороны, его дочь на школьный бал я тоже никогда не водил. Он здоровается со мной вполне приветливым тоном, и в его руках нет никакого оружия, что не может не успокаивать. – Мерида сказала, что спустится через пять минут, – сообщает он. Я киваю. На некоторое время воцаряется неловкое молчание, и я периодически бросаю взгляд на свои часы, но не осмеливаюсь даже повернуться в сторону Робина. – Нил, – наконец произносит он, прочистив горло. – Я не знаю, мне стоит сейчас начинать тот самый разговор, где я перечисляю всё, что сделаю с тобой, если ты будешь распускать руки? – Нет, – я поспешно мотаю головой и зачем-то прячу руки в карманы. – В этом нет абсолютно никакой необходимости. Мы идём туда просто как друзья. Надеюсь, он не заметил в моём голосе явного сожаления. – Друзья, – медленно повторяет он. – Но это с тобой она в последнее время проводит так много времени? О чёрт. – Да, но это не то… Мы просто. Занимались. Готовились к экзаменам. Боже, это же самая неправдоподобная отговорка в мире. У нас даже курсы разные! Теперь Робин точно мне не поверит. – Робин, Мерида даже не смотрит на меня, правда, тут ничего и не может… – Нил, – он смеётся и закатывает глаза. – Расслабься. Я не собираюсь тебя убивать. Я рад, что она с кем-то общается, и ты не самая плохая компания. – О. О, хорошо. Спасибо? – Так ты действительно считаешь, что она на тебя не смотрит? – спрашивает он с любопытством. Нет. Нет, только не жалуйся отцу любви всей твоей жизни на её равнодушие. – Это точно. – Но ты бы этого хотел? – продолжает он. Что это? Это какой-то тест? Здесь есть правильный ответ? – Я бы определённо не возражал, – неуверенно протягиваю я. – Но, конечно, это ей решать, я бы никогда не стал давить или… – Мерида, ты чудесно выглядишь! – повысив голос, произносит Робин, посмотрев мне за спину. Я оборачиваюсь. Мер спускается по лестнице – не картинно, как принято входить в бальную залу, чтобы все успели как следует рассмотреть наряд и восхититься, а с таким видом, как будто собирается завтракать. Впрочем, она и не выглядит так, будто готовилась к этому вечеру несколько месяцев: на ней простое голубое платье – довольно закрытое, с рукавами до локтя, без вырезов, блёсток, цветочков и прочей ерунды, – а её длинные рыжие волосы завиты в лёгкие кудри. Разумеется, она всё ещё самая прекрасная девушка на свете, и я восхищённо слежу за каждым её шагом. – Очень красиво, – соглашаюсь я, когда понимаю, что мне необходимо что-то сказать. – Спасибо, – мягко улыбается она. Мерида подходит к Робину и целует его в щеку. С таким ровным выражением лица, как будто она делает это, потому что должна. Не потому что она хочет показать ему свою любовь, нуждается в его внимании или радуется его комплименту в предвкушении праздника – а потому что это правильное поведение правильной дочери. Я не знаю. Возможно, мне так кажется. Возможно, я сам это придумал, потому что мне интересно разбираться в её сложном характере. Возможно, она просто не проявляет свои эмоции на людях. Собственно, последнее – правда. Но так она ведёт себя всегда. Сдержанно, вежливо, словно ей страшно открыться даже своей семье. Кроме Роланда. Если бы я не помнил её в детстве, я бы думал, что она просто лишена человеческих чувств. Наверное, я и тогда был бы в неё влюблён – я не могу представить вселенной, в которой я не влюблён в неё, – но вряд ли я что-нибудь бы предпринял. Но сейчас мне важно сделать всё возможное, чтобы понять, что творится внутри неё и как вернуть её прежнюю. Не ради меня, не ради глупой надежды, что она ответит мне взаимностью и уедет со мной из Сторибрука в закат, – а ради неё. Я хочу, чтобы она снова была счастлива. – Не ты ли убеждал меня, что выпускной – это весело? – голос Мер, которая вдруг стоит прямо напротив меня, выдёргивает меня из размышлений. И правда – не то время и место для планов по спасению души Мериды Гуд. – Извини, – я мотаю головой. – Прости, задумался. Ты очень красивая. Она могла бы напомнить, что я это уже говорил, но она просто улыбается. Я до сих пор не могу поверить, что она мне улыбается. – Подожди, у меня тут кое-что есть. Я немного нервно открываю коробочку с корсажем. Белые цветы вроде бы должны нормально подходить к этому платью, но я в этом не разбираюсь. Её брови ползут вверх, но она ничего не говорит, а просто протягивает руку. У Мер тонкие запястья, и я борюсь с желанием задержать её руку в своей. Она почему-то медлит, нахмурившись, а потом одним изящным движением кисти наколдовывает бутоньерку и закрепляет в петлице моего смокинга. В детстве она развлекалась тем, что заставляла мои карандаши исчезнуть и появиться в другом конце класса или таскала у меня пирожные прямо из-под носа, но это первый раз, когда я вижу, чтобы она колдовала за последние несколько лет. Несмотря на то, что я тысячу раз видел, на что способна моя сестра, это действие кажется мне самым настоящим, невозможным волшебством. – Идём? – Подождите, – вдруг перебивает нас Робин. Я снова жду отцовских речей, но вместо этого он берёт с полки фотоаппарат. – Чуть не забыл сфотографировать. Это такой важный момент. Мерида незаметно закатывает глаза. – Ты как будто замуж её выдаёшь, пап, – произносит Дэнни, вдруг появившись в холле с коробкой пиццы и несколькими банками колы в руках. – Классно выглядишь, сестрёнка. – Спасибо, Дэнни, – Мер почти смеётся, и это самый прекрасный звук на земле. На его комментарий никто, кроме меня, не обращает внимания. Не то чтобы я не хотел бы жениться на Мериде, но для этого она должна быть совершеннолетней и тоже хотеть выйти за меня. Второго дождаться гораздо сложнее. Младший Гуд, пожелав нам повеселиться, поднимается на второй этаж, а мы застреваем с фотографиями ещё на целую вечность. Всё это довольно неловко, и нам уже пора идти, но я ничего не говорю, потому что Мер стоит близко ко мне и не возражает, когда я обнимаю её за талию. Конечно, это только для фотографии, но всё же. Получив от Эльзы сообщение с вопросом, где мы, и двенадцатью вопросительными знаками, я сообщаю, что нам пора, и веду Мериду к машине. Лимузинов в Сторибруке, разумеется, нет, а от карет с лошадьми, слава Богу, было бы слишком много хлопот. Мы едем в тишине. Мер задумчиво разглаживает лепестки белого цветка на корсаже, а не знаю, стоит включить музыку, завести разговор или оставить всё как есть. – Я рад, что ты передумала, – говорю я наконец. Она поворачивается ко мне, улыбаясь уголком губ. – Я тоже, – негромко признаётся она. – Вообще-то это Роланд меня уговорил. Это мой предпоследний год в школе и… Это ведь выпускной, что может случиться? Её слова о Роланде вызывают у меня лёгкое разочарование, но оно быстро сменяется замешательством. Что, по её мнению, могло бы случиться? Я мог бы понять, если бы Мерида не хотела идти на бал, считала это детской глупостью, нашла бы себе занятие получше, ненавидела танцы – я не удивился бы любой причине не идти на выпускной. Но чтобы она боялась чего-то, что могло бы произойти? Это просто странно. – Разве что кто-то упадёт в фонтан с пуншем, но я уверен, что это будешь не ты, – заверяю её я. Мер усмехается и качает головой, и остаток пути я рассказываю ей истории с прошлого выпускного. У дверей в школу выстроилась целая очередь, потому что на входе в зал пары обязательно фотографируются. Я беру Мер за руку, чтобы не потерять её в толпе, и направляюсь к стенду, у которого договорился встретиться с Филом и Эльзой. – Ну наконец-то! – нетерпеливо восклицает племянница, появляясь из ниоткуда, но тут же сменяет гнев на милость и натягивает самую приветливую улыбку. – Мерида, ты замечательно выглядишь! Я уверен, что от внимания Мер не ускользнул цепкий взгляд, которым она окинула весь её наряд, но, если Эльза и посчитала платье слишком скромным или не соответствующим чему-то там, она не подала виду. – Спасибо, – отвечает Мерида без намека на иронию в голосе, но и не очень искренне. – Ты тоже. – Это правда, – киваю я. – Потрясающее платье. Кажется, оно выглядело не так в магазине? – Да! Мы с мамой над ним немного поработали, мне очень понравился цвет, и село оно хорошо, но юбка там была такая жуткая… Разумеется, я бы в жизни этого не заметил, но Эмма мне недавно говорила, что они переделывают выпускное платье по эскизу Эльзы, и я знал, что она будет довольна, если я это замечу. Она действительно выглядит прекрасно, хотя мне и придётся внимательно следить за ней, потому что плечи и спина у неё совершенно голые. Как только Киллиан её отпустил в таком виде? Эльза поправляет прическу изящным движением руки, и я замечаю на ней красивый цветок, сочетающийся с отделкой платья. Вот честно, я не поддавался девчачьей панике из-за выпускного и корсажи волновали меня в самую последнюю очередь, но теперь мне становится немного не по себе. Я, конечно, сомневаюсь, что Мер придаёт этому значение, но по сравнению с корсажем Эльзы тот, который подарил ей я, выглядит дешёвым и безвкусным. Кто вообще придумал эту фигню? – Где ты нашёл этот дурацкий цветок? – шепотом спрашиваю я Фила, когда мы встаём в конце очереди. Он недоуменно смотрит на меня. – В магазине? – Да, но там таких не было, когда я приходил. – Потому что ты пришёл вчера, – усмехается он. – А я месяц назад. – Месяц? – я поднимаю брови. – Ты что, тайно разделяешь увлечения наших матерей? Фил закатывает глаза. – Вот уж нет. Я его увидел и заказал на всякий случай. Эльза тогда показывала фотографии своего платья, и мне показалось, что такой ей понравится. – Повезло, – хмыкаю я. – Подожди, но месяц назад ты даже не собирался идти с Э… – Ну что вы там копаетесь? – окликает нас обладательница наименее нелепого браслета с цветком и, потянув меня за рукав, меняется со мной местами, чтобы встать рядом с Филом. Потом она закрывает глаза и делает глубокий вдох, как будто готовится выступать в Национальном театре или ещё где-нибудь. Как будто выпускной – самый важный день в её жизни. А для неё он даже не последний. Мерида берёт меня под локоть, и я, мгновенно позабыв последнюю мысль, поворачиваю голову к ней. Она смотрит перед собой с тем же торжественным выражением лица, что и моя племянница, но уголок её губ подрагивает. Мы заходим в школу и сворачиваем в коридор, ведущий в спортивный зал. Позади нас Эльза пытается уловить своё отражение в стёклах окон, чтобы убедиться, что у неё хорошо лежат волосы. Я поправляю бабочку, неожиданно для себя поддавшись её панике. Фил и Эльза отстают от нас, чтобы не попасть в кадр, а мы останавливаемся в арке на входе. Я притягиваю Мериду ближе к себе и улыбаюсь. Есть вероятность, что это наша последняя совместная фотография, нельзя её испортить. Конечно, я говорил, что мне плевать на выпускной, но, когда мы оказываемся в зале, у меня на секунду перехватывает дыхание от восторга. Волшебных светлячков, парящих под потолком свечек и фонтана, в котором струи пунша игнорируют все правила гравитации, образуя всевозможные фигуры, больше ни в одной средней школе Америки не увидишь. – Мерида! Я знал, что Реджина будет следить за порядком, и был очень рад, что родительский комитет выбрал её, а не маму (магия всё-таки даёт преимущество), но почему-то совершенно не ожидал с ней столкнуться. – Здравствуй, Нил, – кивает она мне, и по её лицу я совершенно не могу понять, что она думает о нашем появлении здесь вместе. – Мерида, ты красавица! – Спасибо, мама. Мер обращается к ней так только лично, за глаза она называет свою мачеху/тетю только по имени. Их отношения вообще всегда были для меня загадкой, и я не знаю, насколько они на самом деле похожи на отношения матери и дочери. Если Робина Мерида старается держать на расстоянии, то внимание Реджины её наоборот радует, и этот единственный комментарий заставил её засветиться, хотя на наши комплименты она отвечала спокойной улыбкой. Мне не хочется мешать, поэтому я отправляюсь за пуншем, по пути встретив Эльзу и Фила. Я давно не видел племянницу такой счастливой и восторженной, и даже когда в её волосах запутывается светлячок, она смеётся и позволяет другу вытащить его, не переживая по поводу причёски. Со всех сторон меня окликают одноклассники, не похожие на себя в платьях и смокингах, и я впервые чувствую, что школа действительно заканчивается. Когда поднявшаяся на сцену Аннабель – президент класса – объявляет традиционный танец Зачарованного леса, я спешу найти Мериду и встаю с ней так, чтобы во время смены партнёра она оказалась с Филом. Не хочу, чтобы кто-нибудь испортил ей вечер. Несмотря на то, что меня раздражает всё, что связано с Зачарованным лесом, который я никогда не видел, но в который должен свято верить, мне нравится эта традиция. Танец, которым открывались балы по всему сказочному королевству, мы знаем с детства, и, когда на любом общественном мероприятии начинает играть знакомая музыка, все хаотично объединяются в пары с рядом стоящими и танцуют. В этом определённо что-то есть. Мер опускает ладонь мне на плечо, я обнимаю её за талию и беру её вторую руку в свою. Движения доведены до автоматизма, и мне не нужно вспоминать и считать шаги. – Ты помнишь, что мы уже танцевали этот танец? – спрашиваю я. – На дне рождения Александры, да. Сколько нам было, шесть? – Ага, – киваю я, приподнимая её над полом и делая поворот. – Ты ещё связала мои шнурки вместе, и я упал. Мер плотно сжимает губы, чтобы не рассмеяться. – Ты всё время наступал мне на ноги, а у меня были новые туфли. Я просто обязана была отомстить. – Конечно, – я закатываю глаза. – Прости, – с улыбкой произносит она. – Если тебе от этого станет легче, меня лишили сладкого в тот вечер. – Не станет. Ты всё равно ела праздничный торт, так что это не считается, – напоминаю я, разумеется, ничуть не обижаясь, хотя шестилетний я в тот день решил возненавидеть Мериду Гуд и продержался около недели, пока она не угостила меня мороженым. – Как скажешь, – хмыкает она. – Мама… Реджина сказала, что не будет больше учить меня магии, если я буду баловаться. Как ты заметил, больше я такого не делала. – Ой, да она всё равно бы тебя обучила, – отмахиваюсь я. Мерида пожимает плечами. – Расположение Реджины надо заслужить, – говорит она. – Но не тебе же, – возражаю я. – Она тебя и так любит. Мер не отвечает, сосредоточившись на танце, и я не сразу понимаю, почему на её лице возникает то самое напряжённое выражение, которое я привык видеть в первые дни наших тренировок и о котором почти забыл к сегодняшнему дню. – Ты ведь знаешь, что она тебя любит, да? – осторожно уточняю я. – Мер, она же твоя мама. – Да, – тихо отвечает она, по-прежнему не глядя на меня. – Реджина сделала для меня всё, что матери делают для своих детей. Она – моя мама. Но я не её дочь. Я не успеваю ответить, потому что Мерида выскальзывает из моих рук. Сначала мне кажется, что это из-за меня, что я настолько её расстроил, что она больше не может танцевать, но из-за моей спины показывается Лора, и я подхватываю её, понимая, что просто пришло время для смены партнёра. Бросив короткий взгляд в сторону, я замечаю, что Мер уже кружится под рукой Фила. Я поддерживаю беседу с Лорой о том, как грустно со всеми расставаться, но не могу выкинуть из головы слова Мериды. Конечно, Реджина и была известна как Злая мачеха, но только моей маме (нет, в наших семейных связях чёрт ногу сломит), а никак не Мер. Все дети Робина воспитывались одинаково, и я никогда не видел, чтобы Реджина выделяла Дэнни, потому что он её родной сын. Не знаю. Я помню, что Мер говорила про Эмму, и уже тогда подумал, что она имела в виду и себя тоже – но чтобы она была уверена, что Реджина не любит её? Это неправильно. Но я даже не представляю, как убедить её, что она совсем не «лишний ребёнок». В конце концов, я всего лишь её приятель, а не член семьи. Когда танец заканчивается, я иду к Филу и Мериде. Не знаю, насколько наш разговор повлиял на её настроение на самом деле, но внешне это никак не проявляется. Раскрасневшаяся от танца, она смеётся, и я замечаю, с каким удивлением смотрит на неё друг. Оказывается, Мерида Гуд ещё не разучилась смеяться. Я знаю, что она всегда любила этот танец, в детстве она танцевала его лучше всех, но мальчики боялись вставать с ней в пару, потому что она не терпела ошибок. Ей было невдомёк, что не все могут быть такими идеальными как она, и если ты путался или наступал ей на ногу… Ну, вы помните. Шнурки. Музыка сменяется на современную земную, и мы продолжаем танцевать, а Мер выглядит такой непривычно довольной, несмотря на толпу людей вокруг, что у меня пропадает желание возобновлять эту тему. В какой-то момент мне кажется, что это всё. Что всё вдруг стало хорошо, и для этого мне нужно было всего лишь привести Мериду на бал. А может, всё и было хорошо, а я придумал, что с ней что-то не так. Может, она просто была сосредоточена на учёбе и не общалась со сверстниками, потому что считала их тупыми. Потому что сейчас я вижу перед собой ту Мериду Гуд, которую я знал в восемь лет. Почти. У меня всегда были хорошие отношения с одноклассниками, и, конечно, выпускной не может обойтись без того, чтобы собраться в круг и ни с того ни с сего начать вспоминать забавные случаи из школьной жизни, передавая по кругу пронесённую кем-то фляжку. Я проникаюсь всеобщим настроением и предаюсь ностальгии – всё-таки в школе действительно произошло много хорошего, – но после каждого такого собрания мне приходится искать Мер по всему залу, потому что каждый раз ей удаётся незаметно ускользнуть. Я бесконечно благодарен диджею за то, что он ставит медленные песни относительно часто, потому что Мерида не танцует ни с кем, кроме меня. Когда я узнаю начало заунывной мелодии исполнительницы, которую моя племянница часто слушает в машине, я тяну Мер в гущу парочек, и она не сопротивляется, и, кажется, я умер и попал в рай. Во время танца мы продолжаем обсуждение поездки в Бостон, которое начали, стоя у фонтана, и я не сразу обращаю внимания на раздавшийся шум, пока кто-то не кричит «драка!». Я не вижу дерущихся из-за обступивших их одноклассников. Это не такая редкость в школе, и меня это не очень интересует. Пока я не слышу возмущенный возглас Эльзы. Это точно она – я слишком хорошо знаю её голос, когда она зла, чтобы с кем-то её перепутать. Я продираюсь через толпу, чтобы обнаружить там следующую картину: парень, с которым я не знаком, валяется на полу со сломанным носом, а Эльза ругается – внимание – с злющим Филом, который вообще никогда не выходит из себя. – Я могу и сама за себя постоять! – шипит племянница. – Я заметил, – раздражённо произносит Фил. – Да какая тебе вообще разница? – расходится Эльза, не переживая по поводу того, что за этим скандалом наблюдает весь зал, и уже забыв про парня, которого уводит кто-то из родителей. – Мы пришли вместе только потому, что Нил захотел пригласить Мериду, так что это ни к чему тебя не обязывает. Ты не мой брат, не мой отец и не мой дядя, значит, это вообще не твоё дело! И после этой гневной тирады она картинно разворачивается к нему спиной и уходит, а толпа расступается перед ней. Я очень люблю Эльзу, честно, но иногда она бывает такой стервой. – Что произошло? – спрашиваю я Фила, пробившись к нему. – Ничего, – он морщится. – Но дальше следи за ней и её парнями сам, с меня хватит. – Дай руку, – говорит Мерида, которая, как оказалось, последовала за мной. Я надеюсь, она не обратила внимание на фразу Эльзы о том, почему они пришли на бал вместе, потому что это не то, что я сказал самой Мер. Фил послушно протягивает ей правую руку, которой он, судя по ссадинам и лёгкой дрожи, врезал тому придурку. Она заключает его ладонь в свои и сосредоточенно закрывает глаза. Секунда – и его рука как новенькая. – Спасибо, – кивает Фил, а мне вдруг очень хочется тоже что-нибудь себе сломать. Остаток вечера мы проводим втроём. Я приглядываю за Эльзой, которая то болтает с какими-то подружками, то танцует каждый раз с новым кавалером, но не подхожу к ней. Тут я целиком и полностью на стороне своего лучшего друга. Когда уже переваливает за полночь, все высыпают во двор для запуска фейерверков. Я накидываю свой пиджак Мериде на плечи, и она улыбается, не отрывая взгляда от озаряемого цветными вспышками неба. – Я рад, что ты согласилась, – говорю я, и плевать, что я это уже говорил. Это правда. – Хорошо, что Роланд тебя убедил. Не знаю, что такого она уловила в моём голосе, но она смотрит на меня с лёгким удивлением во взгляде, и губы тут же растягиваются в усмешке. – Нил, ни с кем другим я бы не пошла. А потом она просто отворачивается, наблюдая за следующим фейерверком, как будто не сказала ничего особенного. Не хочу, конечно, строить воздушных замков и всё такое, но, по-моему, в мой список известных фактов о Мериде Гуд пора внести корректировку: Мерида Гуд мастерски стреляет из лука; Мерида Гуд по-прежнему любит танцевать; возможно, у меня есть один крохотный шанс завоевать сердце Мериды Гуд.