Learn Me Right

Эльза вылетает из дома, злая, как чёрт, растрёпанная, да ещё и в джинсах и кроссовках, хотя, по её мнению, носить кроссовки куда-либо, кроме занятий спортом, – преступление против моды. Или как-то так, я обычно не вникаю. Я открываю переднюю дверь, и она проскальзывает на сиденье, кинув сумку назад. – Доброе утро, – говорю я, потому что она даже не удостаивает меня взглядом. – Что случилось? – Да как всегда, не обращай внимания, – поморщившись, отмахивается она, но тут же продолжает: – Сколько лет прошло, а папа всё не может привыкнуть. Какая мне разница, что портовые шлюхи в Зачарованном лесу одевались приличнее, если сейчас мы не в Зачарованном лесу? По земным меркам я одеваюсь нормально. На самом деле я тут согласен с Киллианом – мне восемнадцать, но даже я уже считаю, что наряды Эльзы слишком открытые, и мне неприятно думать, сколько уродов на неё пялится. С другой стороны, вокруг длины её платьев всегда возникает столько шума и ссор, а толку никакого – она всё равно не перестанет их носить. Глупый бесконечный спор. – Он просто за тебя переживает, – устало говорю я. – В конце концов, ему триста с лишним лет и ты – его первый ребёнок. Тем более дочь. – Конечно, ты никогда не примешь мою сторону, – недовольно произносит она. – Я не принимаю ничью сторону… – Просто поехали уже. Я пожимаю плечами и выезжаю на дорогу. Эльза устанавливает перед собой зеркальце и, наклонившись вперёд, пытается красить глаза. В такие моменты её нельзя отвлекать. Я снова думаю о Мериде. То есть, не «снова», я ведь и не переставал о ней думать, просто мысли о ней отходят на второй план, если мне приходится с кем-то разговаривать. Поэтому я и стараюсь этого не делать. Когда я не вижу Мер, я прокручиваю в голове все предыдущие встречи с ней. С каждым попаданием стрелы в цель я узнаю о ней что-то новое, но у меня всё равно нет ощущения, что я приближаюсь к разгадке. Хотя это неудивительно, ведь я не задавал ей вопросов, связанных с Зеленой. Не хочу всё испортить и потерять ещё совсем хрупкое доверие Мериды. Я останавливаюсь на парковке и, только заметив, что Эльза не собирается выходить, понимаю, что с ней что-то не так. Она давно закончила краситься, но за весь путь не сказала мне ни слова. Моя племянница никогда не бывает такой молчаливой. Эльза безучастно смотрит перед собой, даже когда я, склонив голову, заглядываю в её лицо. – Эльза, Киллиан просто… – Дело не в папе, Нил, – говорит она напряжённым голосом. – А в чём тогда? – В тебе, – отвечает она и наконец поворачивается ко мне. – Когда ты собирался мне сказать? – Сказать о чём? – уточняю я, сомневаясь, что её интересуют мои занятия стрельбой. Эльза качает головой, и на её лице появляется горькая усмешка. – Не строй из себя идиота, Нил. Я видела письмо из NYU. – Ох, – это всё, что мне удаётся сказать. Это последнее, чего я ждал. – Ты вообще хотел меня предупредить или просто позвонил бы из Нью-Йорка? Я не знаю, что ответить на её обвинение, и, несмотря на то, что чувствую себя довольно паршиво, не нахожу ничего лучше, чем действовать по методу «лучшая защита – нападение». – Ты рылась в моих вещах? – Я искала линейку, – объясняет Эльза, не испытывая никаких угрызений совести. – Делала уроки у тебя в комнате, думала, ты вернёшься раньше, чем мы с мамой уйдём. Но ты теперь почти каждый вечер где-то пропадаешь. Я не проявлял особой изобретательности, пряча письмо, поэтому оно действительно лежало в верхнем ящике стола даже не в конверте. Наверное, я надеялся, что мама его случайно найдёт и мне не придётся самому начинать этот разговор. Но никак не племянница. Меня раздражает то, как легко она заставила меня чувствовать себя виноватым, хотя у меня нет причин для этого. Это моя жизнь, и я имею право не рассказывать о ней всем подряд. Эльзе я планировал сообщить после разговора с родителями и уж точно ожидал другой реакции. Конечно, торт с поздравительной надписью мне не нужен, но Эльза могла бы и порадоваться за меня, особенно учитывая, что она не меньше моего хочет быть нормальным, абсолютно-не-сказочным подростком. – Я просто поверить не могу, что это всё, что ты можешь мне сказать. Я поступил в колледж, но тебя волнует только то, что я не сказал тебе об этом? Мир не вертится вокруг тебя, Эльза, пора уже привыкнуть. Она резко выдыхает, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Да пошёл ты, Нил, – цедит она перед тем, как вылезти из машины. Отличное начало дня. Я выбираюсь следом, но даже не пытаюсь её догнать. – Что это с ней? – спрашивает подошедший Фил, провожая взглядом стремительно удаляющуюся спину Эльзы. – Нашла письмо из университета. Он поднимает брови, продолжая смотреть на вход в школу, хотя Эльза уже зашла в здание. – Представляю, что здесь было, – произносит он полунасмешливо-полусочувственно. – Да нет, я легко отделался, – морщусь я. – Она меня просто послала. Бесится, что я ей не сказал, ты же знаешь, как Эльзе важно быть в курсе всего. Фил, нахмурившись, поворачивается ко мне. – Я не думаю, что всё дело действительно в этом. Я не успеваю спросить, что он имеет в виду, потому что прямо перед моими глазами останавливается машина Уилла Скарлетта. Он единственный, кто может привести Гудов в школу так поздно, и сейчас, в помятой одежде и тёмных очках, выглядит так, как будто вообще забыл о том, что сегодня его очередь. Дэнни выбирается из машины, смеясь и всё ещё переговариваясь о чём-то с Уиллом, и открывает дверь сестре. Мерида выглядит ещё красивее, чем обычно. На самом деле я думаю так каждый раз, когда вижу её, но это действительно так. Я не могу оторвать от неё глаз, наблюдая, как она прощается со Скарлеттом, закидывает на плечо сумку, выправляет волосы из-под ворота свитера – Мер всегда мёрзнет, поэтому носит свитера даже летом, – и только потом сталкивается со мной взглядом. Я замираю, но она лишь поднимает на секунду руку в приветственном жесте и направляется к школе. Конечно, это прогресс, раньше она вообще не обращала на меня внимания, но я всё равно испытываю разочарование. Особенно теперь, потому что на тренировках она ведёт себя так, как будто мы почти друзья. – Всё ясно, – усмехается Фил, и я понимаю, что не услышал его предыдущее предложение. – Идём, урок через две минуты. – Сейчас не самый подходящий момент, чтобы попросить тебя пригласить Эльзу на выпускной? – спрашиваю я по пути. – Как будто для этого может быть подходящий момент, – бормочет он, помолчав некоторое время. – Думаешь, вы за эту неделю ещё не помиритесь? – Не в этом дело, – я качаю головой, чувствуя себя каким-то хреновым другом. – Просто я хотел пригласить Мер, и, честно тебе говорю, есть крохотный шанс, что она согласится. – Понятно, – фыркает он. – Ладно, у меня всё равно больше не было вариантов. Хотя мама очень настойчиво советовала мне пригласить Изобель. – Уу, она слишком жестока к тебе! – Она переживала из-за того, что я собирался идти один. Ты же их знаешь, наши матери помешаны на балах, вот нам и приходится отыгрываться. – Да уж, – я вспоминаю, с каким энтузиазмом мама настаивала на заказе смокинга. – Скажи спасибо, что нам не нужно приезжать туда на каретах. А серьёзно, Аврора будет даже рада – ещё лет десять будет любоваться на вашу с Эльзой фотографию, я слышал, девчонки для этого арку из цветов сделали или что-то вроде того. – Но вот сама Эльза явно будет не в восторге. – Да ладно, тебе надо будет просто войти с ней в зал, а потом она упорхнёт к своей подружке, будет прятаться от меня весь вечер и наслаждаться вниманием остальных парней. – Потрясающе, – произносит он крайне раздражённым тоном, и это кажется мне странным, потому что его почти невозможно вывести из себя. Но я не успеваю спросить, в чём дело, потому что раздаётся звонок и нам приходится разойтись по кабинетам. Весь день я пытаюсь придумать, как пригласить Мериду на выпускной, и не уделяю особого внимания лекциям. В смысле, вы что, серьёзно полагаете, что кого-то интересуют уроки в середине мая? Эльза и Кейтлин обедают в компании однокурсников, а меня племянница демонстративно игнорирует. Но беда не приходит одна: видимо, решив, что мне мало на сегодня плохих новостей, Джессика сообщает, что родители не отпускают её на вечеринку к Брэди, потому что больше не на кого оставить младших детей. На вечеринку к Брэди мы и так не собирались, но у нас на этот день было намечено кое-что другое – побег из города. Точнее, небольшое дорожное путешествие в Бостон. Эдмунд, конечно же, отказался ехать без своей девушки, а это значит, что нас осталось только двое. Это будет совсем не так весело, к тому же для меня эта поездка была особенно важной, потому что у меня осталось не так много времени с друзьями. Из нас четверых я один покидаю Сторибрук, и мне хотелось устроить что-то особенное на прощание. В общем, единственное, что хоть как-то радует меня в этот день, – это предстоящая встреча с Меридой. Последняя тренировка была вчера, а я уже успел соскучиться. Мама продолжает допытываться, с кем я провожу всё время, и мне интересно, как Робин относится к частым отлучкам дочери, потому что мы теперь видимся по вечерам, а не ночью. Не то чтобы я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я общаюсь с Меридой. В смысле, мне плевать, кто что об этом подумает. Я вообще не понимаю, почему все связывают её с Зеленой. Да какая разница, кем была её мать? Даже Фил, который всё знает и нормально относится к Мер, зачем-то посчитал нужным напомнить мне, что Зелена превратила его родителей в летающих обезьян. И что? Это же не Мерида! Реджина и Киллиан тоже были в команде Злодеев, и все это знают, потому что все читали книгу Генри, но никто не видит угрозу в Эльзе и Дэнни. Конечно, Мер сама отталкивает от себя людей, но в этом виноваты все остальные. В любом случае, если случится чудо и она пойдёт со мной на бал, это уже не будет тайной ни для кого. Я никогда не опаздываю, но Мерида всё равно всегда оказывается на нашем месте – то есть, конечно же, на её месте, я тут просто нежеланный гость – раньше меня. Вот и сейчас, пробираясь через гущу деревьев, я слышу её голос. Это приводит меня в замешательство, но, когда я выхожу на поляну, вижу Мер, сидящую на земле и говорящую по телефону. Точнее, не говорящую – а плачущую в трубку. Я так и застываю на месте, как будто мои ноги приклеились к земле. Она плачет? Почему она плачет? Она же никогда не плачет, она не плакала даже в детстве! Это же Мерида? Что случилось? Что могло случиться, что довело её до такого состояния? А собственно, откуда мне знать, что может довести её до такого состояния, если я ничего о ней не знаю и не так много времени с ней провёл? Да и какая разница, в чём причина, тут есть более важный вопрос: что мне делать? Мне уйти, пока она не заметила? Вряд ли ей понравится, что я увидел её такой. Но я не могу уйти! Как я могу оставить её, когда ей плохо? Я могу ей помочь? Я что угодно сделаю, чтобы она перестала плакать, только примет ли она мою помощь? Наверное, надо подойти, только что ей сказать? Хотя лучше подождать, пока она закончит разговор. Боже, я просто не могу смотреть, как она плачет! Под моей ногой трещит какая-то ветка, и Мерида резко поворачивается в мою сторону. Она смотрит на меня несколько секунд, но по выражению лица я не могу понять, что она думает. Потом она снова устремляет взгляд на свои колени. – Да, я всё понимаю. Извини. Да, я просто… Я скажу папе. Конечно. Угу… Мер всхлипывает. Чтобы её не смущать и не подслушивать разговор, я просто пересекаю поляну, достаю из тайника свой лук и начинаю практиковаться. Кроме того, что я чертовски обеспокоен, мне странно видеть Мериду плачущей, потому что это делает её обычной, почти такой, как все. Я привык думать о ней как о ком-то неземном, и как раз её-то я и мог бы представить сказочным персонажем. Не потому что она умеет колдовать, а вообще. В детстве она казалась мне то ли лесной разбойницей, то ли эльфом, знаете, таким очаровательным и вредным одновременно. Потом она стала похожей на таинственного духа или ведьму (нет, не Злую) – с этими своими рыжими волосами и чарующим взглядом, спокойная, молчаливая и опредёленно что-то скрывающая. Она всегда была как будто из другого времени, из другого мира. Но сейчас Мерида сидит на земле, в джинсах и свитере, с телефоном в руках и с размазанной косметикой, и я окончательно убеждаюсь, что это не фея и не мудрая волшебница, а просто… девчонка. – Да я всё понимаю! – почти шипит она, а потом делает глубокий вдох. – Нет, я не злюсь. Да, не волнуйся. Конечно. Я ещё позвоню, но мне нужно идти. И я тебя. Пока. Мерида вешает трубку, стирает ладонями подтёки туши, поднимается с земли, бросает телефон в сумку и достаёт лук. Она молчит, и я тоже. Только отхожу в сторону, чтобы она встала перед мишенью. Сжав губы, она чёткими, отрывистыми движениями выпускает десяток стрел подряд, а только после этого обращает на меня внимание. – Привет, – бросает она неохотно, просто из вежливости. – Что случилось? Мерида качает головой. Я прицеливаюсь, и моя стрела попадает точно в середину нарисованного круга. – Что случилось? – повторяю я. По правилам она может не отвечать на вопрос, если не хочет. Так что я делаю это на случай, если ей всё-таки нужно поговорить, но она пока не может откровенничать не в рамках игры. Она цокает языком, как будто недовольна моей настойчивостью, но отвечает. – Роланд не приедет на день рождения Дэнни, – говорит она, пожимая плечами. – У него экзамен. Меня это успокаивает, потому что я представлял нечто гораздо хуже, но я не считаю это пустяковой причиной. Только с братом Мерида оживала. – Мне жаль, – искренне говорю я. Мер дёргает подбородком, и я не понимаю, что означает этот жест. – Просто я давно его не видела. Раньше он всегда приезжал. – Он твой брат, конечно, ты скучаешь. – Дело не только в том, что он мой брат, – говорит она и снова натягивает тетиву. – Просто он всё обо мне знает, мы с ним… Мерида хмурится, пытаясь подобрать слова, но выглядит так, словно уже забыла о моём присутствии. Я даже задерживаю дыхание, чтобы не сбить её, потому что до этого мы не говорили о чём-то настолько личном. – Мы с ним похожи, – наконец произносит она. – У нас всё изначально пошло не так. Её стрела попадает точно в цель и вонзается в ствол крепче, чем обычно. Мер бросает на меня взгляд. Я не настаиваю на продолжении и ни о чём не спрашиваю, позволяя ей решить самой. Она кладёт лук в траву, неторопливо подходит к своей сумке и достаёт оттуда бутылку воды, наверное, просто чтобы чем-то себя занять. Я сажусь на землю, прислонившись спиной к дереву, и она неосознанно следует моему примеру. Надо было захватить тот плед снова. – Он был ребёнком, когда его мать умерла, – говорит Мерида, когда я уже решаю, что ничего не услышу. – И как только он научился снова радоваться жизни, она вдруг вернулась к нему, и всё было хорошо… А потом это оказалось ложью, просто уловкой, на которую пошла женщина ради мести, не подумав о том, что разрушит детство ребёнка. Она не смотрит на меня, наматывая на пальцы травинки и срывая их. Она кажется поглощённой этим занятием, хотя вряд ли осознаёт в полной мере, что делает. Впервые за всё наше знакомство она заговорила о своей матери – как о безымянной женщине, сломавшей жизнь её брату. В её голосе было столько презрения и горечи, и я осознаю, что она разделяет мнение города о Зелене. Но в первую очередь она ненавидит её за Роланда. Признаться честно, я сам никогда об этом не думал. – Это так глупо, – она почему-то усмехается. – Конечно, я знаю, что многим детям на земле приходится несладко, но в Сторибруке это перешло на новый уровень. Где ещё люди могут принимать облик чужих родителей или… – …или отправлять ребёнка в другой мир через волшебный шкаф, – заканчиваю я за неё. Теперь мне становится понятен интерес Мериды к моей сестре: наверное, она считает, что и они похожи. – Не понимаю, как Эмма делает это, – кивает она. – Без обид, но ей здесь нет места. Она лишняя, она не вписывается, находится где-то между поколениями. Для твоих родителей Эмма – вернувшийся взрослый ребёнок, которого уже не нужно воспитывать. Никто не знает, что с ней делать. Вот значит, что Мерида думает о себе? Что она лишняя? Нежданный ребёнок, родившийся в результате обмана, с которым никто не знает, что делать? – У Эммы здесь вся семья. И все её очень любят. В Сторибруке все привыкли к странностям, так что никого не смущает её возраст. Мер пожимает плечами почти безразлично, не собираясь спорить. Мне хочется добавить, что она не должна всё так воспринимать, что и её все любят, что она всем нужна и мне в первую очередь. Но весь этот разговор состоялся только потому, что мы говорили о Роланде и Эмме, ни слова о самой Мериде. Но несмотря на это, я узнал о ней очень многое. С одной стороны, я этому, конечно, рад, но с другой – не могу отделаться от ощущения, что я воспользовался моментом её слабости, а она пожалеет о том, что так открылась мне, и только оттолкнет. Надо было успокоить её, отвлечь, развеселить (я имею в виду, попытаться), ведь то, что Роланд не приедет, – действительно плохие новости и… – Я знаю! – восклицаю я вдруг, спугнув пару птиц над нами. Мерида вопросительно поднимает брови. – Тебя ведь отпустят на вечеринку к Брэди в следующую пятницу? – Назови хоть одну причину, по которой я могу захотеть пойти на вечеринку к Брэди. – В том и дело, что мы туда не идём. Мы планировали съездить в Бостон, но Эд и Джессика не могут, и я уже даже подумал всё отменить, но это ведь значит, что у нас освободилось место и ты вполне можешь поехать. Если захочешь, останешься там с Роландом, а мы заберём тебя на обратном пути… – Ты серьёзно? – недоверчиво спрашивает Мерида, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Совершенно, – киваю я. – Правда, придётся прогулять школу, но уж нашим родителям звонить не будут. Ну что, ты с нами? Не раздумывая, она кивает несколько раз подряд. – Спасибо, Нил, – говорит она. И улыбается. Мерида Гуд улыбается мне впервые за долгое время. Она улыбается, и она, чёрт возьми, такая невозможно красивая… – Мер, ты пойдёшь со мной на выпускной? Наверное, проходит всего несколько секунд, но мне они кажутся годами. – Что? – Ты пойдёшь со мной на выпускной? – повторяю я, хотя уже чувствую, что эта попытка обречена на провал. Её лицо выражает крайнее замешательство. – Это никак не связано, – спохватившись, добавляю я, чтобы она опять не подумала, что это услуга за услугу. – Я отвезу тебя в Бостон независимо от твоего ответа, конечно. Мерида хмурится, не зная, что мне сказать. – До выпускного четыре дня, а ты так и не нашёл себе пару? – спрашивает она наконец. Я просто пожимаю плечами, не вдаваясь в подробности. – Я не думаю, что это хорошая идея, Нил, – медленно произносит она. – Потому что…? – Потому что я вообще не собиралась идти на выпускной! – раздражённым тоном объясняет Мер. Я не совсем понимаю, в чём проблема, это Эльза начала готовиться и искать платье ещё в прошлом месяце, но не думаю, что Мериду так же волнует этот вопрос. Тем более, разве она не может наколдовать себе платье? – Ладно, – говорю я, вздохнув. – Но я знаю, что, если ты вдруг передумаешь, всё равно мне не скажешь, поэтому завтра я спрошу ещё раз, а потом послезавтра и в день выпускного тоже. Мер усмехается и качает головой. Но не заявляет, что никогда не передумает, а я должен отвалить. – Я думала, ты пойдёшь с Эльзой. – Нет, её уже пригласил Фил, – говорю я, мысленно извиняясь перед другом за искажение фактов. – Понятно, – кивает она. – В Бостон она ведь тоже едет? – Нет, – удивляюсь я, хотя тут же задумываюсь об этом. – С чего ты взяла? – Просто вы всегда вместе, – она пожимает плечами. Осознание сравнимо с ударом пыльным, тяжёлым мешком по голове. Ну конечно! Какой же я дурак! Разумеется, Эльза расстроилась из-за того, что я собираюсь уехать из города, когда мы вместе выросли, с детства привыкли помогать друг другу, поддерживать друг друга, как брат и сестра. А я, эгоистичный идиот, даже не подумал о том, что оставляю её здесь и даже не удосужился сообщить ей об этом, да ещё и накричал на неё. Я резко поднимаюсь на ноги и почти срываюсь с места, но останавливаюсь, чтобы хотя бы объясниться. – Я её обидел, – признаюсь я. – Сильно. – Главное успеть это исправить, – кивает Мер со слабой улыбкой. – Иди. Я подъезжаю к дому Джонсов, выбегаю из машины, даже не закрыв её, и громко и настойчиво стучусь в дверь. Мне открывает Киллиан. – Нил? Что-то случилось? – он окидывает меня обеспокоенным взглядом. – Нет, – я качаю головой. – То есть, да. Мне нужна Эльза. – Так срочно? – Да. Я должен перед ней извиниться. За спиной бывшего пирата раздаётся хмыканье, и племянница, поднырнув под его рукой, появляется на пороге. – Мне не терпится это услышать, – едко произносит Эльза, но взгляд у неё грустный. – Идём, – говорю я. – Уже поздно, – напоминает Киллиан. – Мы к Руби и совсем ненадолго, привезу её через час, – обещаю я. Эльза собирается за минуту, целует отца в щёку (я знаю, что они уже помирились, потому что Киллиан слишком её любит и просто не способен долго злиться) и выходит со мной на улицу. Я опускаю руку ей на плечо, а она останавливается, не доходя до машины, поднимается на носочки и крепко обнимает меня. – Прости, – говорю я. – Я за тебя рада, Нил, правда, – глухо выдыхает она мне в шею. – Просто я не представляю Сторибрук без тебя. И я буду очень скучать. – Я тоже. Я буду приезжать часто, ты от меня так легко не отделаешься. Эльза вздыхает и делает шаг назад. – Ладно, идём. С тебя какао со сливками и корицей и подробный рассказ о своей новой девушке. – Что? – Нил, – она смеётся. – Ты по вечерам куда-то исчезаешь, ведёшь себя странно, а теперь ещё и заставил бедного Филиппа пригласить меня на выпускной, несмотря на то, что он меня ненавидит. К тому же бабушка уже говорила об этом с мамой, считает, что ты ей не доверяешь, раз не представил до сих пор свою подружку. – О Боже, – протягиваю я, закрывая лицо рукой. – Конечно. Стоп, с чего ты взяла, что Фил тебя ненавидит? – А ты не увиливай от темы. Я её знаю? – Это очень долгая история… – У нас есть целый час. – Ты ведь не забудешь об этом, да? – Конечно, нет! – Даже если я расскажу тебе о тайном плане сбежать в Бостон на выходные? – Мне всё равно… Подожди, что? Рассказывай.