Любовница Его Темнейшества

- Петра, скорее! Двери скоро закроются! Лачи схватила подругу за руку и потащила к выходу. Темноволосая Петра на ходу завязывала серый чепец и разглаживала подол юбки. Это ее первый выход в город за десять лет. Глаза резануло болью, как только девушки вышли на улицу, но они сразу освоились. Петра счастливо вздохнула и ее рот растянулся в непроизвольной улыбке. Особняк окружали деревья, листва, все было зеленым и желтым, солнце просвечивало и гоняло по поляне зайчиков. Зеваки с домов, что располагались рядом вышли посмотреть на двадцать молодых девушек, вышедших из Академии. Дети, не стесняясь, глазели, а девушки давали им по медяку. Сейчас нельзя показывать всю ту боль, что они выносили долгие годы. Сейчас они – примерные леди. Петра с Лачи замыкали шествие, были самыми неприглядными и маленькими. Как только селенье было пройдено, а люди остались позади, ученицы счастливо забегали, падали на траву и громко смеялись. Ветер ерошил их волосы, а солнце грело, не пекло. Они так редко чувствовали это, что готовы были отдать жизнь за секунду свободы. - Тц, - скривила носик шестнадцатилетняя Миранда. Вечно она возгордится! – Что за глупости? Вы что, дети малые? Что подумает мадам Бланшар? Девушки пристыжено замолчали, поднявшись с травы. Они знали, что Миранда – любимица мадам Бланшар и последняя сделает все, чтобы ей угодить. Как и Миранда. А быть наказанными за минутку своевольства не хотел никто. - Удачи, девочки, - улыбнулась Лачи. – Мы с Петрой пойдем в Голдвилд, кто-то с нами? Петра позволила подруге говорить, ведь она уже выходила в город и куда больше знала. Сейчас, на распутье, девушки решали, в какой из близлежащих городов они направятся. Миранда подняла брови и вышла вперед. - Повтори-ка, чернушка, что ты только что сказала. Мне послышалось, что ты со своей замухрышкой собрались в Голдвилд? - Да, именно это я и сказала, - Лачи с вызовом посмотрела на Миранду. Петре казалось, что она единственная, кто ее не боится, и девушка порядком завидовала подруге. Она умная, красивая, храбрая. Хотелось бы и Петре быть такой… - В Голдвилде лучшие наряды, неужели у чернушки хватит на них золота? – Миранда слишком зарвалась, даже ее подруги заметили это. Их необъявленная война с Лачи длилась уже очень долго. - О, - тон цыганки стал приторно-слащавым, а это не значило ничего хорошего. – Думаю, баронессе Делевинь не стоит заботится о нашем состоянии, не так ли, графиня Руанская? – девушка нарочито громко выделила титулы, отчего Миранда на секунду осела. В Академии полагается сокрытие своих титулов, чтобы не выделяться, поэтому блондинистая стерва была в шоке от титула Петры. - Так, герцогиня Нуар, - в тон Лачи ответила и Петра. Миранда могла только дуть губки и кривить носик, когда две подруги направлялись в Голдвилд. Дорога была неблизкая, но она того стоила. Лучшие портнихи всей империи собрались в этом маленьком городке. Разве два дня пути – большая за это плата? Первый день прошел удачно. Солнце грело, но жарко не было, легкий ветерок путался в волосах и развевал длинные юбки. Ночью, правда, было холодно, но подруги, прижимаясь друг другу и согревая, спали крепко. Во второй день, к сожалению, так не повезло. До вечера лил дождь, подолы вымазались в грязи, а ноги промокли. Настроение ни к черту, как сказал бы крестьянин. Благородная леди бы только промолчала, выругавшись про себя. Не позволив себе такой радости, подруги мысленно гордились своей сдержанностью. К полночи они все же нашли приют в виде огромного дерева с пологими ветвями, не пропускавшими влагу. Здесь Лачи развела костер, а Петра постелила импровизированные ложа из листьев и мха. Той ночью спать не хотелось: ярко светили звезды и луна, а сверчки не думали затихать. - Петра, - неожиданно обратилась к подруге Лачи, - я боюсь. - Я тоже, - Петра поразилась такой откровенности со стороны подруги, но одновременно и порадовалась. Разговоры по душам они устраивают редко, но все они заканчиваются укреплением их дружбы. - Знаешь, когда я только попала сюда, мне дали сорок плетей. Как сейчас помню: пять за норов, пять за непослушание, десять за происхождение… - Лачи замолчала, опустив голову. - А двадцать? – любопытная душа Петры требовала продолжения истории. Раньше она не говорила с Лачи о том, как они сюда попали. - Двадцать за внешность. Они дали мне двадцать плетей за то, что я была темноволосой и смуглой. Они прозвали меня чернушкой, и я не помню ни дня, чтобы меня так не называли. - Лачи, - Петра подсела ближе к подруге и крепко ее обняла. Она поняла, что пыталась сказать ей девушка – с того самого времени, семь лет назад, она ни разу не назвала подругу глупой кличкой. - Петра, ты здесь на три года дольше меня, и я тебе завидую! Ты научилась этому мастерству, ты идеально прячешь свои чувства, но я знаю тебя настоящую! Я всегда хотела быть похожей на тебя, правда… А другая часть меня кричит: «Лачи, ты должна найти хорошего мужа! Избежать этого жуткого места!». Петра, я не знаю чему верить. Петра опустила взгляд. Сейчас она и сама не знала, чему верить. К чему стремиться. Возможно, стоит сшить невероятное платье, сделать прическу и выйти на сцену с гордо поднятой головой? Нет, она так не сможет. Хорошо, если просто покраснеет, но девушке казалось, что под сотней взглядов она просто потеряет сознание от ужаса. Но не так ведь утешать подругу? - Не переживай, - улыбнулась Петра. – Я уверенна – у тебя все получится, как лучше! Останешься или нет – все решет Судьба, она уж не может соврать. Правда? - Черт, Петра, - со слезами на глазах Лачи обняла подругу за шею и крепко прижала к себе. – Что бы я без тебя делала? Так они и уснули, ожидая новый день. *** - Ну, как я тебе? – Лачи покрутилась перед Петрой в новом платье цвета бирюзы. Оно бесформенно висело на девушке и прикрывало достоинства, подчеркивая лишь немногие недостатки. - Ты идеальна, - неискренне улыбнулась подруга. Зачем порождать слухи среди горожан, если можно выбрать ужасное платье, ожидая, что тебя не выкупят? «Мы детские облачения не шьем!» - заявил управляющий накануне. Все попытки доказать, что Петре уже есть пятнадцать сошли на нет, и только деньги смогли переубедить тощего старикашку. Уже скоро на стульчике восседала Лачи, а Петра, смущаясь, выходила из примерочной. У ее подруги вырвался восхищенный вздох, а лицо брюнетки только больше покраснело. Петра облачилась в нежное кремовое платье с юбкой, доходящей до средины бедра. На ноги девушке надели туфли на высоком каблуке, отчего та пошатывалась, зато выглядела выше. - Не слишком ли коротко? – опустила глаза Петра, пытаясь ниже одернуть короткую юбку. - Безупречно! – улыбнулась Лачи и захлопала в ладоши. – Ты красавица, Петра! - Правда? - Нет! – девушки обнялись и рассмеялись, но Петре показалось, будто она ощутила дрожь Лачи. Подруга боялась. Дорога назад была легче и быстрее. На половине пути их подхватил воз с сеном, девушки радушно приняли помощь. Они вернулись в Академию в сумерках последнего дня. За позднее возвращение, девушки получили по пять плетей по голеням, но ничто не могло сейчас разрушить их мысль о том, что они останутся здесь, а не станут наложницами какого-то хана. День подготовки прошел незаметно. Восемнадцать девушек одевались и приукрашивались, будто не понимая сложившейся ситуации. Смотря на их платья, Петра понимала, что большинство из них сегодня вечером будут горько плакать. И только в одном она была уверена – эту битву она выиграет! - Диана! Есть! – мадам Бланшар в своем черном платье и изъеденной молью шляпе начала перекличку. – Луиза! Есть! Миранда! Какое красивое платье, молодец, Миранда! Анастасия! Где Анастасия? Кто-то видел Анастасию?! – на аукционе не появилось пять девушек. Трое из них не вернулись в Академию. Глупый выбор, побеги очень страшно караются. Ты должна отработать все то время, что потратила на тебя школа. И зачастую девушки работали не уборщицами… - Петра! Где Петра?! Кто-то видел Петру?! - Я тут, тут! – подняла руку девушка, заставив мадам Бланшар восхищенно вздохнуть. «Чего это она?» - пронеслась мысль. - Молодец, Петра! Так держать! Что-что? Петра впервые в жизни услышала, как похвалила ее директор Академии. Страшная мысль пришла в голову. В эту секунду девушка поняла, что не смогла сдержать данное себе обещание. Она сломалась. - Лачи! Лачи! – со слезами на глазах, Петра протискивалась сквозь конкурсанток, ища подругу. Та поспешила найтись. Она не ожидала, когда Петра дала ей звонкую пощечину. Все взгляды обратились на них. – Как ты могла?! Ты предала меня! Лачи, я думала, мы – подруги! Я думала, ты поддержишь меня! Думала, что твои намеренья чисты! - Много думала, - вдруг резко оборвала ее Лачи. Ее тон был холоден, а глаза пусты. – Мои шансы растут с каждым годом, так почему бы мне их не уменьшить? За твой счет. - Я доверяла тебе… - шепотом протянула Петра и упала на колени. Голос из зала объявил о скором начале торгов. Кто-то позвал Петру, но она только сидела, не потрудившись даже вытереть слезы, что ручьем бежали из глаз. – Я не пойду! – громко и четко произнесла она. – Я не продамся! Хоть убейте, не пойду! – мадам Бланшар быстро подошла к девушке и ударила ее своей тростью по спине. Петра взвыла, но не пошевельнулась. – Это бред! Как можно устраивать торги людьми?! Мы не товар! Пусть я и родилась женщиной, но это не значит, что меня можно молча продать какому-то толстому богатому мужлану для удовлетворения прихотей! - Именно это и значит! – прошипела мадам Бланшар, но тут же осеклась, смотря куда-то за спину Петры. Девушка не заметила изменения общей атмосферы и все продолжала. - Я выпью яд, повешусь, утоплюсь, да хоть с окна прыгну, но не выйду на эту чертову сцену! Это был конец, точка. Петра ударила кулаком по полу и притихла, вытирая набежавшие слезы. Она оглядела присутствующих и поразилась: все девушки стояли в реверансе, а мадам Бланшар испуганно смотрела за спину Петры. Глотая слезы, она поднялась, стремительно развернувшись. Ее взгляд наткнулся на высокого темноволосого мужчину, чьи зеленые глаза прямо-таки прожигали девушку. - Я всего лишь зашел спросить, где у вас тут мужской туалет? – вкрадчивым голосом поинтересовался незваный гость. - В саду, - съязвила Петра. За то выступление, что она только что устроила, ее все равно накажут, так какая теперь разница? Единственное, что девушке сейчас хотелось – умереть. Мужчина хмыкнул, кивнул и покинул гримерку, оставив девушек наедине с собой. - Ты! – прошипела на нее мадам Бланшар, когда дверь закрылась. – Наглое адское отродье! Разве так мы тебя воспитывали! – деревянная трость полетела девушке на спину, оставив длинный красный след. – Ты хоть знаешь, кто это был?! Ты – маленькая, глупая девчонка! Ты сгниешь в Академии, обещаю! Тебя никто и никогда не купит! - Этого я и добиваюсь, госпожа, - наигранно поклонилась Петра. - Малькольм, Деверо! – крикнула она в темную охранную комнатушку, располагавшуюся сразу за сценой. – Тащите ее на сцену! Нет. Петра рванула к выходу, но ее резко перехватили сильные руки. Они не старались держать более нежно, оставляя синяки и царапины. Вырывающуюся девушку потащили на сцену, под прожекторы, под взгляды сотни мужчин. Только там Петра успокоилась и опустилась на холодный пол. - Лачи Нуар, герцогиня Нуар! – раздался голос за сценой. Покачивая бедрами, туда вышла бывшая подруга. На секунду воцарилась тишина. С счастливой улыбкой девушка развернулась и направилась обратно за кулисы, но из зала вдруг раздалось: - Восемьдесят золотых! – лицо Лачи исказилось испуганной миной. Она повернулась и сложила руки в мольбе: не покупайте! Меньше ста золотых дают работорговцы, чтобы как можно дешевле купить, но дороже продать. - Раз! Два! Пока не поздно! И три! Продано! – Лачи упала на колени, ее спина содрогалась в безмолвных рыданиях. На сцену вышел солидный восточный мужчина в чалме и взял девушку за руку. Из-за кулис Петра услышала, как он ей угрожал. Когда сцена освободилась, неизвестный диктор произнес следующее имя. – Графиня Петра Руанская! На негнущихся ногах Петра вышла на сцену. Сзади стояли два громилы, шансов сбежать не было. Зато сбежать можно от мужа. Ее взгляд был стеклянным, а руки висели, словно у поломанной шарнирной куклы. Зал оживился. - Триста золотых! – пискляво крикнули с дальних рядов. - Триста пятьдесят! - Четыреста пятьдесят! Цену все называли и называли, но спорящие остановились на тысяче золотых. - Тысяча раз! Два! И… - Пять тысяч! Зал пораженно примолк. Такую цену мог дать только один человек – тот, что еще недавно прожигал ее взглядом. - Продано, - надломленным голосом промолвила женщина, а Петра во все глаза смотрела на своего будущего хозяина. При тусклом освещении он казался пугающим вампиром из детских страшилок. Медленно, плавно он подошел к Петре и подал ей руку. Девушка пораженно протянула. Мужчина был выше ее в половину своего роста, Петра не доставала даже до его плеча. - Почему? – прошептала она, глотая слезы. - Это должно быть весело, - пожал плечами мужчина.