Сыщик поневоле

Родион Колтышев возвращался домой в отличном расположении духа. После недели, проведённой на озере, вдали от благ цивилизации и Интернета, город казался прямо-таки райским местом. Даже раскалённый солнцем автобус, медленно ползущий по дороге, не раздражал парня. Телефон снова находился в зоне действия, и Колтышев первым делом позвонил отцу. – Привет, это я, твой блудный сын, и я возвращаюсь домой, – его потянуло на высокопарные речи. – Привет, – голос у Колтышева-старшего был необычайно серьёзен. – У меня для тебя плохие новости. – В смысле? – насторожился Родион. – У тебя есть одногруппница с фамилией... кажется, Махаль. – Михаль, – поправил парень. – Лиля Михаль. А что с ней такое? – Она пропала неделю назад – как раз тогда, когда ты уехал. Всех её знакомых расспрашивали, а я и сказать ничего не мог, потому что не знаю твоих друзей. – Она мне не подруга! Но подожди... Что значит «пропала»? – Следствие считает, что она сбежала. Мне, понимаешь, не очень многое известно. – Сбежала из дома? Но это на неё совершенно не похоже! – Я потому и звоню, чтобы узнать, не видел ли ты её. Все твои друзья стоят на ушах и носятся как угорелые. – Папа, знаешь что, – осторожно начал Родион, – я не могу сейчас ехать домой. Я должен сначала заехать к её матери, узнать, что и как. Ей, наверное, сейчас нужна поддержка... – Ладно! – Колтышев представил, как его отец махнул рукой. – Поезжай! Только возвращайся не позже восьми! Мне совсем не нужно, чтобы ещё и ты пропал. Чтобы пройти к высокому панельному дому – месту обитания Лили, Родиону пришлось выйти на несколько остановок раньше и пройти около квартала пешком. Уже у самого подъезда он увидел худенькую черноволосую девушку и высокого нескладного шатена. Это были его знакомые – Александра Шервинова и Марк Штильман. – Алекс? Марк? Что вы тут делаете? – Мы морально поддерживаем Лилину маму, – ответил нахмурившийся Штильман. – А ты-то зачем пришёл? – Я только что с озера вернулся, мы с Базилио ездили. В смысле, с Василием Кацко, он мой товарищ. Еду, значит, домой, а тут батя звонит и с бухты-барахты заявляет, что Лиля пропала. Ну я круто повернул и сюда. И не надо на меня так смотреть! – вспыхнул он, поймав взгляд Александры. – Я её хоть и терпеть не мог, а она тоже человек. – Только ты учти, Ольга Николаевна сейчас почти в невменяемом состоянии, – предупредил Марк, видя, что Родион направляется к двери. – Она и нас из квартиры выгнала. Шутка ли – неделя прошла, а у полиции ни единой зацепки! Опасения Марка подтвердились. Ольга Николаевна, мама Лили, распахнула дверь, прожгла посетителя взглядом и воскликнула: – А, это ты! Явился полюбоваться на моё горе? – Вы что? – опешил Колтышев. – Я не за этим пришёл, я просто... – Все знают, что ты её ненавидел! – и Ольга Николаевна с грохотом захлопнула дверь. – Откройте! – Колтышев схватился за ручку. – Ольга Николаевна! Я могу вам помочь! Я видел вашу дочь неделю назад! Это подействовало. Дверь снова открылась, и Лилина мама смерила Родиона подозрительным взглядом. Парню вдруг стало ужасно стыдно перед этой маленькой хрупкой женщиной, одетой в светлое платье, за свой высокий рост, чёрную футболку, испещрённую англоязычными надписями, и грубый голос. – Я только что приехал, – начал оправдываться Родион, тщательно вытирая ноги об половичок. – Меня неделю не было в городе. – А где ты был? – строго поинтересовалась Ольга. – На озеро с друзьями ездил. Мы там жили в палатках, сотовой связи – никакой! Я поэтому и не знал, что Лиля пропала. – Кто может подтвердить, что ты действительно был на озере? – Да куча людей нас там видели! Хотя бы мои друзья, Васька с Кигачом... Постойте, вы что... – он на миг задохнулся, – думаете, что это я её похитил? Да я... Разве бы я смог? Я же не сумасшедший! Судя по взгляду Ольги, она была уверена в обратном. – Моей дочери нет уже неделю, и никто не может её найти. Тут поневоле начнёшь подозревать всех и каждого, – отчеканила она. – Я понимаю... – Нет, ты не понимаешь! – женщина сверкнула глазами. – Не заводитесь, пожалуйста, – устало произнёс Родион. – Я просто хочу вам помочь. – Хорошо, – она с видимым усилием кивнула. – Пройдём в её комнату. Помещение, в котором жила Лиля Михаль, было типичной девчачьей комнатой – в розовых тонах, с кучей баночек, ленточек, плюшевых игрушек и множеством блестящих вещиц. Кровать аккуратно заправлена, шторы задёрнуты, шкаф открыт, и возле него лежит несколько платьев. – Я разбирала её вещи, – пояснила Ольга Николаевна. – Знаешь... здесь не хватает её ветровки, трёх футболок и косметички. А в косметичке она хранила все свои деньги – и стипендию, и то, что успела подзаработать летом. А ещё пропал её велосипед. Поэтому полиция считает, что она сбежала, взяв с собой самое необходимое. А я им не верю! – А как всё случилось? – тихонько спросил Родион. – Я имею в виду... как она пропала? – Неделю назад, третьего июля, я вернулась домой позже обычного. Рабочий день у нас до шести, но я задержалась, а потом ещё и поехала с коллегами... В общем, сюда я пришла в половине одиннадцатого. Владимир – это мой жених – был дома, а Лиля ещё не пришла. Я, разумеется, ей позвонила, но она не ответила. Мы обзвонили всех её друзей и знакомых, но никто не знал, где Лиля. Я провела бессонную ночь, ожидая её, а наутро обратилась в полицию. Тут Ольга неожиданно замолчала и строго поглядела на Родиона. – Ты говорил, что видел мою дочь неделю назад. Это правда, или ты солгал, чтобы попасть сюда? – Я никогда не вру! – возмутился он. – Я правда видел Лилю, и сейчас расскажу вам всё... *** В тот жаркий безветренный день Колтышев мчался на мотоцикле, стремясь раньше всех приехать на место встречи с друзьями. За плечами у парня болтался рюкзак с вещами, необходимыми для «выживания в диких условиях», как выражался Паша Кигач. Неожиданно из-за угла вынырнул велосипед, и Родион едва успел затормозить. Девушка на велосипеде свернула в сторону, да так резко, что потеряла равновесие и плюхнулась на асфальт. – Колтышев! – возмутилась она, вставая. – У тебя совсем мозгов нет? Ты меня чуть не сбил! – Михаль, ты сама виновата! – отозвался он, узнав Лилю. – Вылетела тут из подворотни... – Следить за дорогой надо, а то носишься, будто за тобой черти гонятся! – Ты тоже их видишь? – Родион сделал вид, что ужасно испуган. – Блин, с тобой можно хоть раз серьёзно поговорить? – рассмеялась девушка. – Я серьёзен, я абсолютно серьёзен, но попрошу запомнить, что я не блин, а оладушек. – Кооолтышев! – протянула Лиля тем самым тоном, который бесил парня. – Михаааль! – передразнил он. – Ты куда так мчался? – она сменила тему. – Братья-сатанисты зовут? – Ага, призывать Дьявола и пить кровь девственниц, – ответил он. – На самом деле это даже не смешно. А я еду на озеро с друзьями. Будем рыбачить вдали от Интернета и других губительных вещей. – Ты такой смешной становишься, когда пытаешься говорить «высоким стилем», – поддела его девушка. – А ты куда? Кто-то додумался устроить всемирный съезд любительниц кукол Барби? – Ну тебя! – она шутливо стукнула его кулаком по плечу. – Я в клуб еду. – Что, серьёзно? Ты же вроде не из тех, кто шляется по ночным клубам. – Во-первых, он не ночной, а, скорее, вечерний, а во-вторых, я не шляюсь, а ищу улики! – она сделала вид, что надевает солнечные очки. – Слежу кое за кем. – Ладно, удачи тебе, Джеймс Бонд в юбке! – Я не в юбке, я в джинсах. И тебе удачи, Робинзон Крузо! *** – И после этого вы просто разъехались? – допытывалась Ольга. – Никаких ссор не было? – Нет, мы просто прикалывались друг над другом. Вы же понимаете, это не всерьёз, это просто шутки! – А в каком примерно часу ты её видел? – Мы с приятелями договаривались встретиться с семь, значит, Лилю я увидел где-то полседьмого. – Володя вернулся от своих знакомых в девять, и Лили дома не было. Значит, за эти два часа она успела собрать вещи, оставить записку и уехать. – Записку? – Родион встрепенулся. – Какую записку? – Она спрятала её в папку с документами, – и Ольга Николаевна вышла из комнаты. Пока она искала записку, Родион оглядел комнату, ставшую вдруг очень неуютной. Его взгляд зацепился за стоявшую на столе фотографию в рамке. На ней была изображена Лиля – анфас, тёмно-русые волосы волнами стекают на шею, чайного оттенка глаза смотрят живо и весело. Колтышеву вдруг стало страшно. Неужели он никогда больше этого не увидит? Лиля хоть и бесила его, но была совсем неплохой девчонкой... Вернулась Ольга и протянула парню листок бумаги. Девичьим почерком с кругляшками на нём было выведено: «Мама, дядя Володя, простите меня, но так дальше продолжаться не может. Я ухожу от вас. Не ищите. С любовью, Лиля». Наступило продолжительное молчание. Оба – и женщина, и парень – пытались справиться с нахлынувшими эмоциями. Первым заговорил Родион: – А... а почему вы не верите, что она сбежала? – Записка абсолютно не в её стиле, – глубоко вздохнув, ответила Ольга. – Почерк же её... – Почерк легко подделать. Понимаешь, она бы раскатала письмо на три страницы, ударилась в дебри психологии, пыталась бы объяснить мне всё, что у неё на душе, но не писала бы так кратко. Она просто не умеет быть краткой. – Может, она изменилась? Просто решила уехать от вас и начать жизнь с чистого листа. Всё-таки ей уже двадцать два. – Все Лилины документы – паспорт, страховой полис, сберкнижка – остались здесь. И денег она взяла с собой слишком мало. Всё это больше похоже на выходку девчонки-подростка, чем на поступок взрослой разумной девушки. – А что говорят в полиции? – Наша полиция неделю ищет, ещё неделю помнит, и всё, – грустно усмехнулась Ольга. – Что они могут сделать? Опросили меня, Володю, Лилиных друзей, преподавателей в институте, побегали с собаками по городу и ничего не обнаружили. Мы расклеили повсюду объявления, облазили все чердаки и подвалы – Лиля как сквозь землю провалилась. Капитан Конейко – это следователь – считает, что она скоро вернётся. Улик нет, зацепок никаких – дело собираются закрывать. А я не верю, – глаза Ольги наполнились слезами. – Если она и сбежала, то почему не пошлёт мне хоть маленькую весточку о себе? Наверное, с ней что-то случилось, может быть, она уже мертва... Полиция сейчас будет морги и больницы проверять. А вдруг Лиля где-то упала, ударилась головой и потеряла память? – женщина всхлипнула. – Или её схватил какой-то маньяк? – Не плачьте, – как можно твёрже сказал Колтышев, не выносивший женских слёз. – Я помогу вам. Если даже полиция закроет дело, я всё равно буду её искать. И, сопровождаемый удивлённым взглядом Ольги Николаевны, он вышел из квартиры.