выживем

Meg Myers — Heart Heart Head

Запах горелой кожи — мяса — забивается в нос и жжет, жжет все нутро, словно херов пожар, словно жгут его собственные легкие. Эллис дважды подскальзывается на шипящей жиже, прежде чем втаскивает отстреливающегося Ника в одну из комнат на этаже с дверью, еще не выбитой автоматной очередью или чьими-то когтями. Кладовка — метр на два, а то и еще меньше — буквально спасение или благословение для них двоих, потому что нахуй блюющуюся зеленую суку, нахуй сраную орду зомби мертвецов, лезущих изо всех щелей и блядь где Рошель, где Тренер, какого черта, господи, а? Ник плюется проклятьями сквозь зубы и стонет — на плече, куда через разодранный рукав пиджака попало зеленое дерьмо, пузырится кожа; лодыжка повернута под неправильным углом; патронов в обойме — на один выстрел — финальный, в голову, себе. Эллис затыкает чужой рот грязной ладонью, прислушиваясь к шуму за дверью и дышит, дышит, потому что единственное, что остается. Переглядывается с Ником, его взгляд из растерянного становится раздраженным и он грубо сбрасывает ладонь парня. Вопросительно кивает на дробовик, лежащий в стороне, на что Эллис лишь качает головой — «не вариант, не выйдет». Он молча тянется в рюкзак, вытягивает оттуда бутылку чистой воды и едва не рвет пиджак, в попытке стянуть его с чужого плеча — Ник останавливает его и, скрипя зубами, вытаскивает руку из рукава. Все еще слышно отвратительное шипение и запах горелой кожи все так же забивается в нос. Рубашка насквозь пропиталась кровью и сукровицей или это расплавленная кожа — хер знает, Эллис не медик, и дико об этом жалеет, но азы первой помощи он помнит — может он и пинал хуи в школе, но кое-что все же выучил — будь возможность, поблагодарил бы сейчас преподавательницу по безопасности, которая жопу рвала, но заставила всех учеников выучить это дерьмо. Ник корчится, пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке, и тогда Эллис торопливо, путаясь в пальцах, принимается расстегивать пуговицу за пуговицей. Затем тонкой струей пускает воду из бутылки на ожог и когда большая часть крови стекает, его почти отпускает — пиджак снова сослужил Нику хорошую службу — пораженный участок совсем небольшой, а кровь текла из старой вскрывшейся царапины. Эллис выливает практически всю бутыль, пока Ник его не останавливает, мягко отводя руку с бутылкой в сторону. Парень кивает, кивает еще раз и смачивает кусок ткани, прикладывая его к ожогу, на скорую руку обматывая плечо бинтом из аптечки — в той пара лейкопластырей, которыми Эллис тут же закрывает царапину, да обеззараживающий гель — все полезное кончилось после нападения Танка. Ник стискивает зубы, но принимается надевать рубашку и пиджак, а Эллис наконец позволяет себе выдохнуть, откидывается к стене, зарывается пальцами в волосы и закрывает глаза — всего на мгновение, а затем — в дверь скребутся. Ник шипит что-то нечленораздельное и, кажется, от души желает всему миру идти к черту. Эллис берет себя в руки, достает обезболивающее — благо этого они сумели набрать — и протягивает несколько таблеток в раскрытой ладони Нику. Тот снова шипит, поднимается и смотрит на Эллиса в тусклом свете фонарика. В его взгляде читается все, начиная от «нам пиздец, мы подохнем в кладовке на каком-то сраном складе» вплоть до чего-то мутного в прищуре, в едва приподнятом уголке рта. Они молчат, потому что звуки за дверью становятся громче — их учуяли, нашли по запаху крови, пота, по сиплому человеческому дыханию. Слышится шум, шорох нескольких пар ног, и больше рук начинают скрести дверь — пока еще пассивно, но с каждой минутой звук все нарастает и нарастает, и они просто смотрят друг на друга, потому что иначе весь окружающий пиздец, будет слишком громким. До Эллиса не сразу доходит, что это не стены сближаются, желая как можно скорее их раздавить, а Ник придвигается ближе, практически нос к носу. И лицо у него злое, и Эллис даже мог бы поспорить, что слышит скрип зубов, и тот шепчет (горячее дыхание обдает ухо): «Ты долбоеб, какого хера остался, надо было бежать пока не поздно, малолетний идиот, теперь сдохнем оба, понимаешь? Ты сдохнешь. Наигрался в медсестру? А? Блядь. Ты должен был бежать». Эллис усмехается в ответ, бесстрашно смотрит в чужие глаза напротив, говорит: «А смысл? Без тебя все равно бы подох». Проходит всего одна секунда, в которой на самом деле все — чужое сиплое дыхание на коже, агрессивный скрип когтей по дешевой икеевской двери, запах горелой плоти и непреодолимое, неотвратимое ощущение надвигающегося пиздеца, армагедона, катарсиса. Эллис считает про себя. один два На счет «три» Ник зло впивается в его губы. Наступившую оглушающую тишину прорезает звук выстрелов.