Жесткое порно

Шугу хочется раздирать на части, плавить не то шоколадом, не то сахаром под собой на всех (не)возможных поверхностях, вгрызаться в тонкости шеи и быть утопленником меж худых бедер, но. Холодный принц на невидимом троне своего гордого одиночества умеет дать под дых; он легко срезает слои твоей самоуверенности остротой языка и на не-до-поцелуи отвечает ядреным дыханием свежайшей травы, настоянным на высокопроцентном алкоголе. И смотрит будто мимо тебя и в тебя одновременно, смазанным взглядом из-под полуопущенных ресниц. - Ты больной, - заключает он, обхватывая губами (как жаль, что не член) маленький солдатик смерти и поджигая его дешевой зажигалкой. Хосоку все равно, что там говорит Мин. Он просто смотрит на него, на все полутени роскошного тела, на все изгибы и линии, на плавные и не очень, смотрит и понимает, что почти свихнулся. Он болен идеей овладеть этим телом, болен идеей касаться нежной кожи, высекать искры и извлекать электричество из самых недр легких, вырывая долгие и протяжные стоны, подобные музыке. Ему хотелось иметь Юнги, обладать им. Каждым миллиметром тела, каждым волоском, каждой ресницей и каждой царапинкой на сбитых костяшках. Каждая их встреча на грани убийства; Юнги не дается, а Чон все равно вожделеет до помутненного разума. - Отвали уже по-доброму, - Мин одет в непозволительно открытую майку, под ней просвечивает большая татуировка в виде двух рыб на ребрах. - Мне надоело повторять. - Поздно, - Хосок не будет сдаваться, ни за что. Он цепляет пальцами зажигалку у Юнги из кармана, на что тот смотрит удивленным взглядом, трогательно надламывая брови. - Ты должен был остановить меня еще тогда. - То был лишь один пьяный поцелуй, - улыбается лениво-похуистично, обнажая ровные зубы. То был действительно всего лишь один поцелуй. Зато очень долгий, глубокий, изнурительный и пожирающий изнутри. Тогда Мин разжег в нем пожар и ушел, не соизволив потушить. Он пробудил вечно дремлющий вулкан, сам не ведая, что натворил. Кровь-лава бурлила в Хосоке, подстегивала долгие недели и, наконец, он готов был низвергнуть все, что копилось в нем, похоронив не Помпею, но Мин Юнги под собой. - Ты не знаешь, с кем ты ведешь игру, - Чон пьян слегка, голова кружится, но сознание внезапно ясное, как никогда прежде. - Я ведь вижу, как ты по-блядски смотришь на меня, как трахаешь ебаный воздух и все, чтобы подразнить меня. Ты думаешь, что тебя все хотят. Да, это так, ты ебаное наводнение, катастрофа, апокалипсис для всех, всем тебя хочется, всем хочется тебя трахнуть. Но не любить. Мин морщится от этих слов, становясь вдруг серьезным. Озорной огонек в глазах угасает, а губы его трогает горькая усмешка. Он давит смешок из себя, вытирая несуществующую влагу с губ. - А ты, видимо, специалист. Я психологов не нанимал. Юнги его слова задели. Задели довольно сильно, аж руки зазудели, норовя прописать по челюсти. Он смотрит сверху вниз, оценивая, а потом еще раз ухмыляется. - Пошел. Нахуй. Они в квартире одни. Хуй знает, как с такой ненавистью друг к другу можно вообще жить вместе. Соседи, блять. Хосок жалеет, что решил переехать из общежития в этот дом, увидев объявление на сайте. Посчитал привлекательным низкую арендную плату и соседство с каким-то пацаном совсем его не напрягло тогда. А теперь можно самовольно в Котенко, ведь умом тронулся он в тот самый момент, когда увидел Мина в дверях в одном полотенце. Тот приложился к косяку плечом и заинтересованно повернул голову на бок, застыв с зубной щеткой во рту. Чертовски нелепо, но так возбуждающе. Сейчас их разделяют сущие сантиметры, они стоят на балконе, оперевшись о железную ограду; Хосок перевесился через нее и готов был выпрыгнуть уже. Юнги сводил его с ума. - А если я не буду спрашивать у тебя? Чон мечет глазами молнии. Блондин опять тянется к пачке, чтобы достать новую сигарету. Черта с два. Секунды на приближение, мгновенное столкновение. "Мальборо" летит на пол, голова Юнги встречается с бетонной стеной. Вдох-выдох. Воздух между ними искрится электричеством, чистая ненависть, вечный двигатель. Слабая попытка вырваться из хватки - Хосок очевидно сильнее. Гибкое, жилистое тело жмется к по-девичьи хрупкому, лишая жизненно важного кислорода в горящих легких. Мимолетное подобие улыбки, закрытые глаза. Вымученный поцелуй в обветренные губы, никакого ответа. - Блять... Хосок продолжает вторгаться в рот, который с неохотой открывают, впуская внутрь. Изучает языком зубы, десны, щекочет небо, кусает за верхнюю губу. По-прежнему никакой реакции. Изучение шеи, сокровенного места за ушком с серебряной серьгой, укус-поцелуй в трепещущую жилку. "Вот бы вся кровь из тебя вытекла". Руки пересчитывают ребра, не до считываются, поднимаются к затвердевшим соскам, а потом совершают путешествие вниз, к теплому паху. Там ничего. Мягкость и совершенная асексуальность. Хосок злится и шуршит домашними шортами, спуская их вниз, занимается собственными. Слишком грубый разворот, будто желая размазать Юнги по стенке, как насекомое. Тонкие пальчики цепляются за ткань футболки, хватаются за перила, соскальзывают. Узкий до черта; Мин кусает себе щеку до крови, когда Чон проникает в него разом, без всякой подготовки. Он готов поклясться, что завтра он просто не проснется от боли. Неритмичные толчки, свистящие вздохи, маты, сквозь сжатые зубы, мысленное обещание Юнги самому себе не плакать от боли. По смуглой спине льется пот, воздух значительно теплеет и наполняется тем самым запахом секса. Хосок готов задушить старшего прямо здесь, на балконе, пока он трахает его, потому как равнодушие ранит страшно, в клочья рвет все внутри. Рукой он прижимает к себе парня, приближаясь к разрядке, пока у того вспышки под влажными веками и вкус металла во рту. Наконец, старший позволяет себе рьяный выдох, измученный и злобный. Чону этого достаточно, чтобы кончить прямо в него, содрогаясь в бешеном оргазме, прижав обмякшего Юнги к стенке. Вдох-выдох. Хосок выходит из него, натягивая на себя предмет одежды. Страшно хочется наорать на Мина. - Доволен? - улыбка острая и холодная, как лезвие ножа, об которую не мудрено порезаться - ей впору вены вскрывать. Яростный удар мимо, в стену. Костяшки в кровь. К черту все это дерьмо.