Жизнь, смерть и снова жизнь

Заброшенные места практически всегда навивали тоску на обывателя. Неподвижные проржавевшие конструкции, серые бездушные бетонные блоки возбуждали в сознании пугающие картины постапокалиптического будущего. Где-то внутри себя люди имели смутные, неоформленные подозрения того, что Апокалипсис будет сотворён не руками Господа, а руками самого человечества. Это и пугало обывателя больше всего. Страх делал из торчащей арматуры неподвижного хищника, ожидавшего неосторожную жертву. Неровные ряды металлических зубов жаждали отведать человеческой плоти. Страх, пробуждая инстинкт самосохранения, заставлял обывателей обходить стороной подозрительные места, любые: от грязных подворотен до величественных заброшенных особняков, в которых, несомненно, по закону жанра должны обитать призраки. В некоторых неупокоенные души плавают по затхлому воздуху не менее мёртвых коридоров. Более смелые представители человеческого вида выбирали заброшенные здания в качестве своих убежищ. Они отвергали законы общества, также как общество отвергало их. С легкостью отказавшись от социальных норм, они позволяли своему зверю, своим инстинктам управлять своим сознанием. В свою очередь дикое сознание не позволяло глупому страху окончания и деструкции пробиться наверх. Он забивался более насущными проблемами выживания и демонстрирования собственного «Я», пусть и несколько примитивного. Однако существовали такие места, в которых даже наделённые неуправляемым диким сознанием старались не задерживаться надолго. Разбив пару окон ли пару бутылок, уличные стайки покидали безлюдное место до наступления темноты. В этот момент тот самый первобытный страх, заставлявший наших далёких предков прятаться от наступающей темноты в спасительных хижинах перед очагом — единственным источником света, начинал пробиваться изнутри и бороться с диким сознанием. И всё из-за первобытной темноты. В таких местах она была темнее и гуще, чем обычная ночная тьма. Она будто была живой, будто имела волю, и эта воля явно была не рада буйным посетителям, нарушившим её вековое спокойствие. Изгнав нарушителей или избавившись от них каким-нибудь другим способом, она снова погружалась в сон. Ни один человек, не мог совладать с её всеобъемлющим влиянием, но находились те, с кем темнота никак не могла бороться, потому что они знали, что она есть. Когда знаешь причину, то темнота рассеивается сама.  — Держи узор ровнее, — смуглокожий человек сидел на поваленном дереве и наблюдал, как темноволосый юноша пытался удержать танец энергетических линий перед собой. Его вытянутые руки дрожали от напряжения, пальцы, складывающие сложный символ побелели, по лицу и шее градом катился пот. Узор дрогнул и остановился. Лицо юноши озарила широкая улыбка, в тот же миг узор снова начал свой танец и, вспыхнув серебристой вспышкой, исчез. Юноша качнулся и мягко сел на землю. Смуглокожий человек вздохнул и поднялся с места, — ты должен лучше концентрироваться, — юноша бросил злобный взгляд на мужчину и вытер дрожащей ладонью пот со лба.  — Это слишком сложно, учитель, — с трудом выговорил Ричард, — я вообще не понимаю, зачем мне упражняться с квентисенциональными силами, если мои способности и близко не лежат к этой сфере, — встретившись взглядом с учителем, юноша замолчал.  — Затем, что так надо, — ответил мужчина, — завтра мы снова встречаемся здесь, — с этими словами Мавр зашагал прочь. Ричард всё ещё сидел на покрытом трещинами асфальте, когда его ментор растворился в пространстве. Внутри юноши клокотала ярость и обида. Он не понимал пользы от уроков, которые забирали так много сил, но не давали возможности продвинуться ни на йоту вперёд. Это всё было абсурдом в его понимании. Возможно, что Мавра поразила болезнь Альцгеймера? Случай для мага невозможный, но фантазия позволяла Ричарду в красках представить картинку того, как его ментор ищет очки, при этом зажав их в руке, или гладит меховой воротник, ласково называя его мистер Пушистик. Ричард вздохнул и перевёл взгляд на полуразрушенное здание перед собой. Без магии сложно было понять, для чего служила эта постройка ранее. Может, это была больница? Морг? Или, вообще, склад? Ричард попытался сместить своё сознание назад во времени, чтобы воспроизвести для себя картину из прошлого здания, но в итоге получил лишь болезненный укол в висок. Он потратил слишком много сил на работу с узором, чтобы сейчас ещё и плавать по Рекам времён. А вот для Мавра это бы не составило труда. Ричарда всегда интересовал вопрос, почему ментор выбрал для себя такое странное прозвище. Да, конечно, по происхождению тот был из арабских стран, но ясности этот бросающийся в глаза факт не добавлял. У Ричарда была одна невероятная догадка — он предполагал, что ментор помнит времена крестовых походов. Подтвердить догадку было нечем, но и опровергнуть тоже. Никто не знал, сколько Мавру было лет, а учитывая магическое долголетие, Мавр мог помнить не только крестовые походы, но и царствование фараона Ихнатона. Чем сильнее маг, тем больше о нём слухов и небылиц. Если маг скрытен, то о нём могут ещё и парочку легенд сложить или, что вероятнее, несколько грязных историй. Юноша с трудом встал на ноги и заковылял к выходу. Остановившись у проёма в ветхом заборе, где когда-то была калитка, он оглянулся и снова посмотрел на здание. С виду ничего примечательного. Обычная обшарпанная бездушная коробка. В такой с великой радостью поселились бы бездомные или разбили бы свой импровизированный штаб подростки, но за двадцать лет никто так её и не облюбовал. В ноздри Ричарду ударил сильный запах крови и гниющего мяса. Когда здесь в подвалах здания, безумный колдун истязал детей, преимущественно мальчиков. Он надеялся обрести могущество через стимуляцию страдания невинных душ. К тому же до начала пыток он любил поразвлечься с несчастными перепуганными жертвами. Полиция зашла в тупик, пытаясь разыскать пропавших. Два года продолжались загадочные исчезновения, пока делом не заинтересовались Джеймс Портер и Элис Уайт — известная в магическом мире пара. Они вдвоём долго выслеживали похитителя, а когда напали на его след, гнали до этого самого здания. Убийца чувствовал себя в своём подвале намного увереннее, тем более, что у него был доступ к мощному источнику силы, поэтому сдаваться он не захотел. Говорят, что битва магов была неожиданно короткой. Несмотря на яростное сопротивление от колдуна-изверга осталась лишь горстка пепла. Обследовав подвал, Джеймс и Элис нашли иссушенные останки детских тел. Полиции осталось только сообщить неутешительные новости родителям. Ричард вздрогнул. Перед его глазами пронеслась короткая отвратительная сцена: короткие желтоватые пальцы нежно поглаживали содрогающегося от рыданий обнажённого мальчика. Юный маг сглотнул и повернулся спиной к бойне. Да, теперь заброшенное здание обрело лицо, и Ричард больше не хотел наблюдать выражение этого лица. Спустя четверть часа молодой маг добрался до дома. Он постарался как можно тише открыть предательски скрипящую дверь. Как только Ричард сделал шаг внутрь, в холе включился свет.  — Ричард Генри Дэвид Веллингтон! — юноша вздохнул и опустил глаза в пол. Вероятно, он просрочил своё возвращение домой, иначе бы миссис Веллингтон не стала бы разыгрывать целый спектакль со спецэффектами. Миссис Веллингтон вообще становилась немного нервной, когда дело касалось её детей, — ты знаешь который час? - Ну, часов одиннадцать, я задержался всего на… — стал оправдываться Ричард, не осознав вовремя, что вопрос матери имел риторический характер. Через секунду он понял, что таймер бомбы замедленного действия начал обратный отсчёт.  — Одиннадцать? Одиннадцать? — глаза миссис Веллингтон начали расширяться под воздействием смеси гнева и волнения, — уже четверть первого ночи, Ричард! Чем ты думал? У тебя скоро экзамены! Какой пример ты подаёшь брату? — Ричард Генри Дэвид Веллингтон шаркал ногой и делал вид, что слушает поток упрёков, полившейся в его сторону. В душе он понимал, что его мать была права со своей точки зрения. Ему так хотелось сказать, что он может больше не волноваться об экзаменах, а Сэму он может показать такие трюки, что младший брат будет прыгать и хлопать в ладоши от восторга. К сожалению, он не мог ничего рассказать ни ей, ни отцу, ни Сэму. Это казалось таким же несправедливым, как и упражнения с ненужными сферами, даже больше несправедливым, чем упражнения, — Хорошо, что отец не в курсе всех твоих выкрутасов. Взрослый парень, а ведёшь себя безрассуднее Сэмюеля. А теперь отправляйся в свою комнату и подумай о своём поведении, — Ричард, ссутулившись, постарался как можно быстрее прошмыгнуть мимо миссис Веллингтон, миновал лестничный проём и оказался в родном полумраке помещения, где он чувствовал себя спокойнее и защищеннее всего. Закрыв за собой дверь, юноша прижался к ней спиной. Осознание произошедшего только-только начала проникать внутрь его головы. Он ясно помнил, что они с Мавром закончили урок в десять. Затем он минут пять таращился на узор заброшенного здания, во дворе которого они занимались. Ну, может быть десять минут. Потом он направился в сторону дома. Ричард допускал, что он мог идти медленнее обычного, но и с учётом этого он не мог прийти домой позже одиннадцати. По спине юноши пробежал холодок. Сколько же тогда он смотрел на то злополучное здание? Получается, что около часа. Ричард сглотнул кислую слюну. Он слышал множество историй о местах, где время течёт по-другому, а пространство искажено. Он знал законы, а следовательно, прекрасно понимал причины, почему подобное происходит там, где был мощный диссонанс хаотично вырвавшейся на свободу силы. Однако это были лишь байки и голая теория. До сегодняшнего вечера Ричард ни разу воочию не видел не то, чтобы реальных Парадоксов, но и банальных боглей. Да, он мечтал, что однажды он будет сражаться с могущественными демонами, хитрыми фейри, и всегда, всегда будет выходить победителем. Почему же сейчас ему было так жутко? Мечта становилась реальностью, ожидания оправдывались, но Ричард был совершенно не рад этому. Реальность слегка обнажила своё тело, но плоть оказалась не такой красивой, как молодой маг себе представлял. Кожа её оказалась изъеденной оспой, а плоть серой и разлагающейся. Ричард понял, что всё это было только призраком, бледной тенью того, что будет дальше. Он опустился на корточки и обхватил голову руками, чувствуя себя полнейшим кретином. В своей гордыне он не обратил внимания на предупреждения Мавра, а ведь ментор говорил ему, что мир магии не такой, как в народных сказках. Он говорил, что мага на его длинном Пути ожидают вещи настолько же удивительные, насколько и ужасные, что Путь мага — нескончаемая череда испытаний на прочность, битв и охот за силой. Ричард вздохнул. Его картина о собственном будущем разбилась на сотни радужных осколков, а перед ним теперь был липкий серый туман, из которого на него смотрело что-то непостижимое для человеческого понимания. Это «что-то» будто изучало Ричарда и прикидывало, как он будет выкручиваться и всех ситуаций, которые оно ему подкинет. Такой интерес испытывает безумный садист, играющий со своей жертвой в охотника и добычу. Он позволяет жертве сбежать от него, а сам не спеша отправляется по её следам. Когда жертва бежит, окрылённая удачей, и думает, что она может спастись, охотник знает, что жертва сама идёт в его хитро расставленную ловушку, из которой можно выбраться только одним способом. Охотник знает этот способ и ему интересно, знает ли его жертва. От громкого стука в окно Ричард дёрнулся в сторону, свалив журнальный столик и больно ударившись локтём. Он устремил взгляд на окно, в наивности своей пытаясь что-либо разглядеть в темноте. Через минуту неотрывного изучения стекла, до Ричарда дошло, что неплохо было бы включить свет. Спотыкаясь о вещи, которые он свалил на пол вместе с тумбочкой, он достиг стола. Щёлкнул выключатель, и комнату можно было разглядеть во всех подробностях. В общем, не было ничего примечательного. Обычная комната обычного подростка: одежда лежит на своём законном месте, то есть везде, кроме шкафа, на столе нагромождение из бумаг, карандашей, книг и пустых жестяных банок из-под газировки. Ричард считал, что хаос, царивший в его скромной обители, есть творческий беспорядок, а миссис Веллингтон считала, что когда-нибудь этот хаос упорядочится сам собой и в новой Вселенной зародиться носочная жизнь. Юноша снова посмотрел в окно. Не было ни намёка на то, что за ним находился кто-нибудь, кто мог бы барабанить по стеклу. Ричард почувствовал, что у него внутри всё как-то неприятно напряглось. Когда стук раздался снова, он чуть было не подпрыгнул до потолка, но сдержался. Это был просто стук из ниоткуда, или же нечто невидимое решило поиздеваться над беззащитным мальчиком в половину первого ночи. Ричард лихорадочно соображал, что же ему предпринять в данной ситуации. Он даже хотел уже вызывать полицию, но неожиданно вспомнил, что не является «беззащитным мальчиком». Пусть его знания не превышают второй круг, но он вполне в состоянии сам себя защитить. Ричард закрыл глаза, успокаивая свой разум. Звуки за окном стихли, а стук не повторялся. Юноша почувствовал как разумы его родственников уже перешли в стадию сна, ощутил спокойствие ментального полотна города, быстрые разумы птиц и мелких животных, понял состояние собственного сознания. От окна тянулся лёгкий, едва уловимый след. Это означало, что невидимка был не такой уж и невидимый, а просто, какой-то маг перенёс свой разум через пространство, чтобы постучать Ричарду в окно. Юноша легонько коснулся следа, и мощный поток поднял его в воздух и понёс куда-то вперёд. Перед его глазами мелькали энергетические потоки и чьи-то лица. Когда перемещение закончилось, Ричард обнаружил себя в белом пространстве. Он попытался определить, где находится, но с удивлением обнаружил, что здесь нет точки пространства, то есть невозможно определить, не только местоположение, но и где верх, а где низ.  — Ты — талантливый мальчик, — раздался голос из ниоткуда. Ричард начал вертеться на месте, в попытке встать лицом к источнику голоса, но потерпел фиаско. Казалось, звук шёл со всех сторон одновременно, — ты мне понравился. Такая отвага, такое стремление к знанию. Я считаю, что твой потенциал необходимо развивать по назначению. Приходи завтра в старый Пэил-холл. У меня есть, что показать тебе, — голос теперь заполнил и голову Ричарда. Он был успокаивающим, тёплым, ему хотелось доверять. Юноша почувствовал, как его ноги становятся ватными, — приходи завтра… — эхом отдалось в голове. Ричард открыл глаза. Его голова немного гудела, всё-таки он не привык к экзальтации сознания. Точнее, Ричард предполагал, что это была экзальтация сознания.  — Пэил-холл, Пэил-холл… — пробормотал юноша, собираясь с мыслями, — он же вроде пустует, — Пэил-холл был старым особняком на окраине города. Его хозяин погиб при загадочных обстоятельствах пару лет назад, право собственности перешло по наследству детям. Те, по разумным причинам, решили не продавать поместье, а сдавать его в аренду. Правда, постояльцы там задерживались ненадолго. Люди говорили, что постоянно чувствуют на себе чей-то недобрый взгляд. Вкупе с чередой несчастных случаев, это место стало пользоваться дурной славой. Видимо теперь Пэил-холл облюбовал какой-то склонный к уединению, розыгрышам и таинственным разговорам маг, который заприметил Ричарда, как перспективного неофита. Во всяком случае, сам Ричард был в этом уверен, а ещё он был уверен в том, что завтра он отправится не на урок к Мавру, а в Пэил-холл к загадочному незнакомцу, который обязательно оценит его по достоинству. С этой железобетонной уверенностью Ричард отправился в объятия Морфея, а где-то в ночи раздался тихий довольный смех. В юности наши решения часто не имеют под собой рациональных оснований. Молодые люди срываются с насиженных мест, повинуясь порыву чувств. Иногда это приводит к успеху, но чаще всего подобные действия открывают дверь в бездну. Обычно эта дверь открывается очень тихо, и беспечный мечтатель даже не успевает заметить, как оказывается в состоянии свободного падения. Жизнь является очень жестокой штукой. Тот, кто казался спасителем, может оказаться губителем человеческих душ. Весь день Ричард не мог дождаться момента окончания школьных занятий. Он в красках представлял себе, как войдёт в старый и неприветливый Пэил-холл, где его встретит умудрённый жизнью маг, знающий тайны бытия. Конечно же, он обязательно откроет Ричарду все тайны, а юноша в свою очередь станет прилежно постигать их, упорно тренироваться, чтобы потом, спустя какое-то время, выйти в свет и явить свои таланты этому капризному миру. Наконец, томительное ожидание закончилось. Ричард, вырвавшись из стен школы, почувствовал себя необычайно хорошо. Разум его был ясен, настроение приподнятым, а физическое самочувствие лучше, чем когда бы то ни было. Спустя пару часов, которые включали короткий отдых дома, Ричард стоял перед коваными воротами особняка. Молодой человек легонько толкнул их, и ворота с лёгким скрипом отварились, открывая его взору внутреннюю обстановку двора. К главному входу вела кое-где разбитая каменная дорожка. Сад был, как полагается, заросшим и неухоженным. Однако так казалось только на первый взгляд. Если приглядеться, то можно было подметить то, что заросли были удивительно упорядоченными. Каждая ветка сплетаясь со своей сестрой составляли правильный узор, каждый куст рос один к одному, создавая равномерную картину из растений разного роста и размера. Ни одна деталь не казалось лишней в этом удивительном саду. Даже редкие соцветия составляли симметричные геометрические фигуры. Всё здесь говорило о том, что хозяин этого места желает оставаться сокрытым, но оставляет послание для пытливого ума. Ричард предположил, что это своеобразная проверка естественных способностей разума. Молодой человек сделал неуверенный шаг вперёд. Ему показалось, что кто-то облегчённо вздохнул. Он огляделся, но не увидел никого, кроме стройного ряда деревьев. Вокруг стояла непривычная тишина, которую нарушал лишь шелест листьев. Ричард продолжил своё продвижение к фасаду здания. Несмотря, что он напрягал слух изо всех сил, он не услышал, как ворота закрылись сами собой. В нарастающем напряжении юный маг достиг главного входа. Дорожка упиралась в ряд мраморных ступеней. Широкое крыльцо было украшено небольшими колоннами, обвитыми плющом. Идеальное сочетание природного орнамента и античного стиля заставляло задержать на себе взор. Пару минут Ричард потратил на любование им, затем, сделав невероятное волевое усилие, он всё-таки перевёл взгляд на массивные двери из тёмного дерева. Звонка, как и предполагалось, не было, но присутствовало толстое кольцо, находившееся в пасти львиной головы. Молодой человек медлил. Что-то внутри будто останавливало его, отговаривало от опрометчивого поступка. На мгновение ему даже показалось, что внутри здания есть нечто тёмное, вселяющее ужас, но только на мгновения. В конце концов, он не маленький мальчик, чтобы бояться старых зданий. Он – маг. Ричард взял кольцо и постучал. Стук глухим эхом разнёcся по внутренностям дома. Снова повисла тишина. В томительном ожидании тянулись минута за минутой. Ричарду начало казаться, что он зря пришёл сюда, а события прошедшей ночи ему просто приснились. Возможно, он, просто, задремал на полу, изнурённой бесполезной тренировкой с Мавром? Его сомнения развеяли приближающиеся шаги. Дверь отварил приятной наружности господин, одетый в костюм светло-синего цвета. Ричард отметил, что его кожа имеет болезненный желтоватый оттенок, а сам он был довольно худ. Вероятно, он редко выходит из дому. — А, мой мальчик, — Ричард вздрогнул от неожиданности. Этот голос никак не подходил его обладателю. Его звучание было мягким и мелодичным, а течение было плавным, как будто заранее отрепетированным. Ричард подумал, что такой голос может принадлежать актёру, привыкшему играть утончённых романтических натур, — проходи, скорее проходи. Нам есть о чём поговорить, — юный маг сделал шаг за порог. Внутри дом казался ещё больше, чем снаружи. По стенам горели свечи в изящных золочёных подсвечниках, а сами стены были обиты красным деревом. Вообще, во всей обстановке было много красного цвета: красные шторы и обивка на мебели, багрового цвета ковры, даже цветы в золотистых вазах были алые. Кроме подсвечников и ваз, а также деталей архитектуры типа лепнины украшения отсутствовали. Не было ни картин, ни статуэток. От этого Ричарду сделалось как-то не по себе. Он не мог объяснить почему, но ему казалось это неправильным. Внутреннее убранство дома выглядело чистым и опрятным, но складывалось впечатление, что всё здесь стерильно чисто. Как будто здесь никогда не было жильцов, и нет до сих пор.  — Ты не представляешь себе как я рад, что ты пришёл, — начал хозяин дома и пошёл вперёд, — иди за мной и не отставай, а то потеряешься, — его голос как-то упокоил юношу, и ему даже показалось, что обстановка стала уютнее, — прости меня за долгое ожидание. Я живу здесь один, поэтому перемещение из одного конца особняка в другой занимает некоторое время, — вдвоём они миновали красную прихожу, затем красный коридор и в итоге оказались в гостиной, которая составляла заметный контраст по цветовому решению с тем, который Ричард уже видел. Всё в ней было голубых и белых тонов, а место позолоты заняло серебро. Во внушительных размеров камине горел огонь, разбавляя своей энергией безмятежность обстановки.  — Садись, мой юный друг, — хозяин дома указал на диван, обитый белой парчёй, — нас ждут великие открытия, но для начала нам стоит отдохнуть и познакомиться поближе, — Ричард послушно сел. В его голове начало шуметь, как будто он выпил стакан бренди залпом. Он уже начинал с трудом воспринимать окружающую обстановку, — как ты находишь мой дом?  — Здесь, мило, — выдавил из себя Ричард. Он протёр лицо ладонью. Молодой человек чувствовал, что теряет контроль над собственным телом. — О, я рад, очень рад, что тебе здесь нравится, — голос хозяина дома слышался откуда-то издалека. Ричард тряхнул головой, надеясь сбросить с себя наваждение, и ему это практически удалось. Во всяком случае, он снова начал более-менее воспринимать действительность. А вместе с восприятием действительности, он почувствовал, как чьи-то руки осторожно изучают его тело. Ричард нервно сглотнул, не смея шелохнуться. Пальцы этих рук нежно касались его шеи, ладони ныряли под майку, поглаживая голое тело. Чья-то ладонь медленно двинулась вниз по животу Ричарда. Юноша судорожно вздохнул. Послышался довольный голос:  — Неопытная, свежая плоть, — Ричард попытался пошевелиться, но не смог даже дёрнуть пальцами ног, — я был так невежлив с тобой и забыл представиться, — молодой человек ощутил горячее дыхание хозяина дома совсем рядом со своим ухом, — меня зовут Зелатор, — как только мужчина произнёс своё имя, Ричард вскочил, как ошпаренный. Он знал кто это. Он знал, сколько крови на его руках. А ещё он знал, что Зелатора считали мёртвым. Ричард попятился, стараясь отойти подальше от мага-убийцы. Их разделял диван, но, похоже, сам хозяин, не спешил преодолеть преграду. Он устало облокотился на спинку предмета мебели и со спокойным лицом изучал юного мага, стоящего перед ним. В глазах Зелатора читалось некоторое разочарование от такого резкого прерывания процесса, доставлявшего ему удовольствие. — Эх, этого я не предполагал, — вздохнул он. Голос изменился, стал грубее и наполнился ледяным спокойствием, — я бы, несомненно, мог бы завершить наш маленький эксперимент. Это принесло бы и мне массу приятных впечатлений, а для тебя стало бы спасением. Безболезненное превращение в батарейку — об этом мечтают все, кто попадают в твоё положение, — батарейка. От этого слова у Ричарда внутри всё похолодело. Из человека сделать постоянный источник энергии не составило бы труда, но чтобы сделать подобное из мага необходимо сломить его волю и подавить его личность. А этот процесс был болезненным не только в аллегорическом смысле, — теперь придётся всё делать по старинке. Ничего, мы закончим, как только трансформация завершится, — на лице у Зелатора не дрогнул ни один мускул, но Ричард почувствовал нити безумия, которые были вплетены в ауру мага. Он хотел было что-то сказать, сплести заклятие, но сильный толчок в грудь опрокинул его на спину. Все звуки стихли окончательно. Сначала Ричард подумал, что ослеп. Тьма была настолько кромешная, что периодически терялось ощущение пространства. Примерно осознав, как здесь расположены пол и потолок, юноша поднялся. Принятие вертикального положения не улучшило видимость. Его дыхание участилось, сильно застучало в висках. Ричарда начало охватывать ощущение паники. А что если ему придётся пробыть здесь месяцы? Одному в темноте, где никто не услышит, никто не придёт и не вернёт свет. А Зелатор будет наблюдать за его метаниями с садистским удовольствием. Юноша хотел закричать от отчаяния, но первый же звук, который он издал, увяз в вязкой тишине, так и не успев родиться.  — Что делать? Что мне делать? Думай, думай… — шепча, Ричард присел на корточки и прижал сжатые кулаки к голове. Неужели это конец? Его судьба — стать батарейкой для безумного душегуба и педофила. Он обречён на существование марионетки. Больше он не увидит маму, отца, брата и Мавра, — Мавр…. — Внезапно паника начала отступать, сознание становилось чистым. Если бы он был простым человеком, то его бы ждала жалкая участь, но он — не человек. Да, пока ещё Ричард ученик, но даже ученики могут что-то противопоставить тем, кто покушается на их свободу. Ричард поднялся, расправил плечи и огляделся. Темнота была всё ещё такой же густой. Юный маг закрыл глаза и медленно выдохнул. Теперь он созерцал свою собственную тьму, и она, подчинённая его воле, стала его оружием. Перед его взором появилась сияющая точка, затем ещё одна. Их становилось всё больше и больше. Точки складывались в линии, линии в узоры. Постепенно Ричард смог составить энергетическую картинку окружающей обстановки. Вот, тот злополучный диван, растопленный камин, стеклянный столик и пара кресел. Юноша вытянул руки вперёд и начал медленно разводить их в стороны, будто желая раздвинуть невидимые шторы. Он почувствовал, как ладони касаются чего-то упругого. После секундного сопротивления полог поддался. Ричард открыл глаза. Перед ним была всё та же голубая комната. В ней отсутствовал только одна деталь — Зелатор. Решив больше не испытывать судьбу, юноша двинулся к выходу. Ему больше не хотелось познавать тайны магии под надзором таинственного незнакомца. Сейчас он пытался понять мотивы своих действий. С чего он решил, что кто-то захочет его обучать чему-то этакому? Гордыня и тщеславие стали теми ниточками, за которые и дёргал Зелатор. Ричард почувствовал, как заливается краской. Как он мог так опростоволоситься? Супер-герой недоделанный. Даже в сказках могучие волшебники не одаривают знаниями или артефактами просто так, а он подумал, что кто-то приметил его просто потому, что он имеет магический дар. Идиот. Поглощённый самобичеванием, Ричард впечатался в что-то большое и плоское. Красный коридор, через который он попал внутрь дома, теперь почему-то упирался в глухую стену. Юноша нервно сглотнул. Игра ещё не закончилась. Оглядевшись, он заметил обшарпанную белую дверь. Кроме пути назад, выходов больше не было, так что ничего больше не оставалась, кроме как шагнуть в неизвестность. Поворачивая ручку, Ричард семь раз проклял своё решение посетить Пэил-холл. Новая комната выглядела бедно по сравнению с теми, которые он уже видел. Желтоватые стены без отделки, деревянный пол и одинокий стул посередине всей этой роскоши. Ричард подошёл к окну в надежде выбить его и вырваться из этого чёртого дома, но за окном не было ничего, только серый туман.  — Ричи, — Ричард Генри Дэвид Веллингтон побледнел и стал одного цвета с той дверью, в которую вошёл. Этот голос он узнает везде и всегда. Голос, принадлежавший человеку, который подарил ему первую акварель, познакомил с миром книг и всегда советовал не забывать о мечте, — Ричи, мальчик мой, повернись, дай на тебя посмотреть, — юноша медленно, против воли, начал свой разворот к тому, кого не ожидал увидеть в этой жизни.  — Дедуля? — это слово далось ему с трудом. Дэвид Веллингтон умер около полугода назад, но сейчас он сидел и смотрел своими пронзительными голубыми глазами прямо на внука, — ты умер.  — Как же я умер? — Дэвид улыбнулся, обнажая ровный ряд белых зубов, — я же здесь. Подойди и обними меня. Мы так давно не виделись, — на ватных ногах Ричард сделал неуверенный шаг и остановился. Он внимательно вгляделся в лицо своего деда. У старика никогда не была такого выражения лица и такой безумной улыбки, и он никогда не просил обнять его.  — Ты не он, — услышав это утверждение, лицо двойника старого Веллингтона исказила гримаса ярости. Он с нечеловеческой силой отбросил стул в стену. Тот разлетелся на щепки. С рыком разъярённого зверя, двойник устремился к Ричарду. На этот раз юноша быстро нашёл нужные слова:  — Именем Ад'хель Гевор я приказываю тебе остановиться, — двойник замер на месте. Только налитые кровью глаза с бешеной скоростью вращались в глазницах, — тайной печатью царя Иордана я забираю твою мощь и устанавливаю свою власть в этом твоём царстве, — на ладони Ричарда возникла светящаяся золотом печать. Двойник как-то протяжно заскулил, послышался нарастающий гул. Скулящий звук превратился в вой, смешивающийся с гулом, достигшим высшей точки. Ричарду хотелось закрыть уши руками, но он из последних сил держал руку на весу, контролируя поток энергии, испускаемой печатью. Тело двойника задрожало. Безумные глаза остановили вращения, взгляд стал стеклянным, и они взорвались от напряжения, по его щекам потекла слизь, смешанная с кровью. Его кости стали сами собой ломаться, разрывая мягкую плоть изнутри. Потоки крови текли вниз по конечностям, заливая пол. Ричард не хотел смотреть, но отвод глаз прервал бы заклинание. Он стоял и терпел. Гул и вой сплелись в единый ужасный звук. Двойник изогнулся в последних конвульсиях и рассыпался пылью. Гул и вой исчезли. Юноша опёрся руками о колени. Он почувствовал, как по его подбородку потекло что-то тёплое. Пара алых капель упала на пол. Ричард неожиданно для себя улыбнулся. Он чувствовал странное удовлетворение от проделанной работы. Если он выберется отсюда, то будет заниматься с удвоенной силой. Вытерев кровь, юноша осмотрел комнату. Кровавые лужи исчезли, как и куски несчастного стула. Зато появилась новая дверь. Ричард, пошатываясь, направился к ней. Ручки у двери не было, но она сама тихо открылась, когда юноша приблизился к ней. За ней было просторное помещение, украшенное драпировками из тяжёлых чёрно-красного бархата, пол был из тёмно-коричневого дерева. Из-за приглушённого света, дальняя стена терялась во мраке. Ричарду показалось, что он вторгнулся на какую-то запретную территорию. Будто это был личный дневник, а сам Ричард — непослушным мальчишкой, который решил его прочесть.  — Мне не справиться, — юноша вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним, откуда ни возьмись, появилась девочка в платье, которое могла бы носить знатная дама восемнадцатого столетия. Золотистые кудри были уложены в сложную причёску. Девочка смотрела перед собой, не замечая незваного гостя.  — С чем не справишься? — непонятно откуда взявшийся ребёнок пугал больше, чем разъярённый двойник его почившего деда. Девочка молчала. Ричард хотел было коснуться её плеча, но стоны, доносившееся из-за спины заставили его резко поменять свои планы. Юноша резко развернулся. Открывшаяся картина вызвала приступ тошноты. Напротив него стоял он сам. Он плакал и пытался вырвать глазные яблоки. Ричард не мог шелохнуться, а по лицу его копии уже текли тёмно-красные струи. Копия издала ещё один громкий стон и завершила то, к чему стремилась. Держа в руках ужасный трофей, она продолжала плакать и причитать о своём бессилии. Ричард попятился. Ему очень хотелось вернуться к мытью посуды, подметанию полов и изучению толстых трактатов. Желание выбраться из этого кошмара стало главенствующим на сегодняшний день. Он бы что угодно отдал, чтобы оно осуществилось. По спине Ричарда пробежал холодок. Он медленно поменял своё местоположение так, чтобы, не теряя из виду девочку и свою искалеченную копию, найти источник сквозняка. Юноша в душе надеялся, что это — открытое окно. К сожалению, его надежды не оправдались. Контрастируя с общей обстановкой, слева от него слабо колыхалась серая занавеска. Она висела в воздухе, но из-за неё пробивался свет. Ричард, не раздумывая, в два прыжка преодолел расстояние, разделявшее его и занавеску, и резко отдёрнул её. Ткань упала на пол и исчезла. Перед юным магом открылось белое пространство, источавшее мёртвый голубоватый свет. А в нём горели чёрные звёзды. Он не мог оторвать взгляда от их сияния. Невозможный для человеческой Вселенной чёрный свет не отпускал, вселяя благоговейный ужас и восторг. Ричард смотрел и смотрел, как лучи соприкасаются друг с другом, искрясь и танцуя. Юноше показалось, что он может разглядеть странные лица в телах звёзд. Вот, уже одно повернулось к нему…. Мёртвый свет погас, звёзды исчезли. Ричард обнаружил себя лежащим на траве. Над ним склонился Мавр.  — Чёрный свет — не лучший объект для созерцания, — строго сказал он, помогая своему ученику подняться.  — Прости меня, — Ричард опустил голову вниз и всхлипнул. Впечатления от пережитого в Пэил-холле вихрем обрушились на него, и он не смог сдержать слёз. Он бормотал бессвязные извинения, как вдруг, Мавр обнял его. Юноша оторопел, - что?  — Мой сын погиб в твоём возрасте, разгадав тайну Чёрного света, — спокойно ответил Мавр и разжал объятия. Ричард вытер нос рукавом.  — Где мы? — Мавр улыбнулся, дожидаясь пока юноша осознает, где они находятся. Через минуту Ричард осознал, что они стоят посреди сада Пэил-холла, а сам особняк высится перед ними, но обстановка сильно изменилась. Упорядоченность растительности исчезла. Это был обычная, заросшая бурьяном территория, с редкими одичавшими плодовыми деревьями и сухими кустами. Сам особняк выглядел подобно саду. Часть окон выбита, часть грубо заколочена. Входная дверь валялась недалеко от разбитых ступенек, а лев без кольца в пасти грустно смотрел в небо, — как же…. А где Зелатор? — Где ему и место. В могиле, — Мавр потёр подбородок, — теперь навсегда. В общем, я не особенно доволен твоим поступком, но благодаря тому, что ты побывал в воспоминаниях Зелатора, мы узнали кое-что важное.  — Где я побывал? — Ричард удивлённо уставился на наставника, — значит, сам Зелатор когда-то действительно жил здесь. Знаешь, он был полным психом. Конечно, слишком много красного цвета в интерьере способствует слетанию с катушек. Что может быть важного в воспоминаниях этого маньяка?  — Чёрный свет, — Мавр нахмурился, — Пустые вернулись.