Сосчитать до пяти

2012 год, Нью-Йорк, башня Старк «Бог ты мой, ну здесь и хаос!» думаю я, снимая на переносную камеру разваленные кабинеты. Всех эвакуировали буквально пару часов назад, когда так называемые «военные действия» переместились в центр города. Даже сквозь плотные стены я слышу, как в асфальт врезаются тяжелые обломки зданий, как запоздало скрипят тормоза автомобилей. Я слышу крики. К счастью, достаточно отдаленные, чтобы не бередить мою совесть. Стараясь не думать о том, что здание может рухнуть в любой момент, я подхожу к боковой лестнице и начинаю подниматься. Насколько мне известно, на крыше находятся апартаменты мистера Старка, с высоты которых я точно смогу заснять всё побоище. «Как я попаду внутрь?» Надеюсь только на то, что система защиты не сработает. Здание обесточено, как и весь квартал. Неудивительно – невозможно представить, сколько проводов было порвано в течении этой заварухи. Никто не говорит нам, что именно творится в городе. Я слышала про какого-то террориста с армией на летающих скутерах ("Летающие скутеры, ну и бред"), но больше ничего не знаю. Одно мне известно точно: через неделю нужно внести квартплату, а мой последний удачный репортаж был посвящен притону наркоманов. В Нью-Йорке так карьеры не сделать. Я тщетно пытаюсь не ругать себя за то, что затеяла. Ступеньки, кажется, не кончатся никогда. Левой рукой я хватаюсь за скользкие перила, подтягивая свое тело все выше и выше. Упасть – можно. Разбить камеру – нельзя. Наконец где-то вверху маячит гладкий металлический прямоугольник. Чёрный ход. Я знала, я верила, что прислуга как-то должна попадать в пентхаус. Не роботы же этому Старку еду готовят. Добравшись до последней, пятой по счету лестничной площадки, я восстанавливаю дыхание. Даже если эта башня не похоронит меня под своими обломками, я завтра не смогу ходить. Перевожу взгляд на камеру – половина батареи сгорела просто так. Делать нечего, выключать тоже нельзя. Вдруг внезапно что-то попадется на глаза, а я зря потрачу драгоценные секунды на кнопку «ON». Я скольжу рукой по поверхности двери, разыскивая ручку в полумраке. «Есть». Я мягко нажимаю, моля всех богов мира, чтобы мне удалось войти. Замок податливо щелкает, и для меня этот «щёлк» звучит прекраснее Лунной сонаты Бетховена. Открыто. С моих улыбающихся губ, однако, срывается неопределенное «Пфф». Слишком просто для проникновения в апартаменты главного бизнесмена страны. Наверное, когда прислугу эвакуировали двери решили оставить открытыми. Что ж, тем лучше для меня. Я попадаю внутрь обширной, судя по экипировке, кухни. Глубоко вдыхаю и стаскиваю с головы шапочку, предусмотрительно накрывая объектив камеры. Это проникновение на частную территорию, и если кто-то узнает на видео кухню самого Тони Старка, меня затаскают по судам. Пройдя помещение насквозь, я открываю еще одну дверь. Она ведет в сами апартаменты. Я забываю её закрыть. Я сейчас вообще многое забываю. Не удивительно. Такой шикарной квартиры я не видела даже по телевизору. Я буквально чувствую, что каждый элемент декора стоит дороже моего тела разобранного на органы. Мне становится немного неловко за то, что я вынуждена мазать блестящий мраморный пол своими ботинками. Не теряя здравого смысла, я быстро обвожу помещение глазами. Камеры наблюдения висят на стенах, бессильно понурив головы. Я молча поднимаю сжатый кулак вверх, как это делал в свои лучшие годы Фредди Меркьюри. Меня не посадят. Не сегодня, во всяком случае. Теперь времени терять нельзя. Я подлетаю к той части гостиной, которая открытым фасадом врезается в небеса. Сначала стена, потом стекло, потом и вовсе ничего. Только открытая площадка, пол которой испещрен какими-то полосками металла, проводами и кабелями. Чуть дальше – балкон. Да, туда-то мне и надо. Я бегу к перилам, которые покоятся на тонких железных столбцах. Теперь можно снять шапочку с объектива. Вид открывается захватывающий и ужасный одновременно. Вершины зданий Нью-Йорка, часть из которых утопает в облаках, а часть – в дыму. Вокруг стоит невероятный гул и рокот. Я щурюсь, и вижу как где-то внизу огромный зверь, похожий на зеленую гориллу перебрасывает через себя грузовик. Вокруг него толпятся какие-то непонятные существа. Их тела покрыты старомодными доспехами, а кожа серовато-коричневого оттенка. Это стоит моей батареи. Я навожу резкость, настраиваю максимальное приближение и снимаю. Несколько минут этого монстра в кадре – моя квартплата за месяц. Очень мало журналистов осмелилось сейчас выйти на работу, зато после всего этого их набежит целое полчище. Будет поздно, глупцы. В кадр попадает ещё один парень в красном плаще. Он сжимает в руках какой-то молоток и лупит странных созданий налево и направо. Я взвизгиваю, не в состоянии сдержать детского восторга – если это пройдет в вечерние новости, я озолочусь. Внезапно камера гаснет. «Нет-нет, батарея, не сейчас…Твою мать.» Перезарядить или всё же уйти пока не поздно? Я вытаскиваю аккумулятор и, не боясь почувствовать себя идиоткой, смачно целую. Этот материал – золото. Я мысленно просчитываю, сколько журналистов обглодали бы свои локти до костей за нечто подобное. Внезапный, оглушающий взрыв вырывает меня из грёз. Что? Что случилось? Где? Столб дыма горизонтально прорезает воздух справа от меня. Нечто с глухим звуком врезается в мраморный пол площадки. Судя по звуку, не обломок и не кирпич. Пятнадцать-двадцать метров в сторону, и, чтобы это ни было, оно бы попало в меня. Я, не в силах сдержать любопытства, слегка привстаю на цыпочки. «Боже мой, да ведь это человек». В здание на полной скорости врезался молодой мужчина. Одет он во что-то странное, вроде черно-золотистых доспехов и плаща. Наверняка умер, при таких падениях не выживают. Однако он, будто наперекор моим словам, встает на ноги. Я не успеваю сориентироваться, как зелёный зверь, виденный мною раньше, с оглушительным ревом выскакивает на террасу, отталкивая едва вставшего парня вглубь здания. Выскакивает прямо снизу, будто смог подпрыгнуть на несколько сотен метров. Я вжимаюсь в перила и молча наблюдаю. Главное, чтобы оно меня не заметило. Я чувствую не страх, но знакомое напряжение, когда все нервы натягиваются, как струны. При ближайшем рассмотрении зверь оказывается скорее похожим на человека, чем на животное. Вроде огромного и зеленого великана (в голове совершенно не уместно проносится песня из "Шрека"). Он направляется к влетевшему в башню объекту. Теперь тот точно мёртв. Каково же мое удивление, когда мнимый «труп» резво вскакивает и кричит, вполне внятно обращаясь к зелёной твари . Его голос источает ненависть и презрение: - Довольно! Вы все ничтожны предо мной! Я – бог, тупое ты создание и не потерплю, чтобы… Мужчина не успевает договорить. Зелёное существо хватает его за ноги и начинает беспощадно лупить о мраморный пол. Осколки камня летят в разные стороны, я непроизвольно морщусь. Я видала вещи и похуже, но мне жаль этого парня. Наверняка он сейчас чувствует как ломаются все кости сразу. Нанеся добрых пять ударов, зверь что-то бубнит себе под нос и вразвалку проходит мимо меня. Легким движением он спрыгивает с небоскреба. Я трясу головой, проверяя, реально ли происходящее вокруг. Что вообще случилось? Нужно собраться. Я пулей несусь к избитому парню. Мои подошвы неприятно скользят по полу, руки слегка трясутся. Он там, где существо его и оставило – покоится в выбоине глубиной с полметра. Как оно смогло пробить цельный камень хребтом этого бедняги? При всём при этом мужчина лежит с открытыми глазами и издает легкие стоны. Наверное, агония. Я наконец добираюсь до него и опускаюсь на колени. - Вы в порядке? Давайте я позвоню в скорую, как вас зовут? – Спрашиваю я самым озабоченным из своих голосов и шарю по карманам, выискивая телефон. «Конечно, он не в порядке, глупая. Он очень не в порядке» Лицо покрыто свежими ссадинами, из угла рта течёт струя крови. Однако, он тяжело вздыхает и приподнимается на локтях. У него ещё вообще есть локти? Хоть что-то целое? Я не перестаю восхищаться человеческим упрямством. Мужчина меряет меня непонимающим взглядом. Внезапно его охватывает кашель, он подносит ладонь ко рту и сплевывает на неё с полстакана тёмной крови. Я чувствую тяжелый металлический запах. Мне дурно. - Я – Локи, сын Лафея и твой господин, мидгардская тварь, - шипит он сквозь сжатые зубы. Его взгляд пылает ненавистью. «Головой ударился». Я протягиваю левую руку вперед в попытке успокоить его, но он перехватывает мое запястье своими окровавленными пальцами. - Не смей прикасаться ко мне, - говорит он, и, будто играясь, выворачивает мою кисть под неестественным углом. Потом он смотрит мне в глаза и почему-то улыбается. Все происходит быстро. Сначала боль, потом ужасный треск, который нельзя заглушить, ведь он исходит изнутри. Моя рука ломается практически пополам, будто сухая палочка. Кровь брызгает в сторону, сломанная кость разрывает кожу на запястье. Я запоздало вспоминаю, что должна кричать. Но мне не хочется - сказывается накрывший с головой болевой шок. Мир перед глазами плывет. Мужчина разжимает хватку. Несколько капель его крови стекают в мою рану. Потом он встает, небрежно отталкивая меня в сторону и куда-то уходит. Теряя сознание, я замечаю, что моя рука похолодела так, будто на неё насыпали льда. После этого уже нет ничего. Только темнота и холод.