Сосчитать до пяти

2012 год, Верховная Тюрьма Асгарда Я успеваю в шестой раз сосчитать количество трещин на полу, когда грузный стражник подходит к моей камере и стучит. Этот жест вызывает во мне искру мимолетной злобы, так как напоминает о том, что я нахожусь взаперти, и кто бы ни стучал – открыть дверь не в моей власти. Скорее всего, он сделал это исключительно, чтобы мне насолить. Тем не менее, я внешне не теряю самообладания и отзываюсь: - Кто посмел меня потревожить? - Один хочет тебя видеть, Локи. Сейчас. Я закатываю глаза. - Пускай явится сам. Вместо ответа стражник отпирает камеру и заходит внутрь. Он поднимает меня на ноги, нарочно сильно встряхивая. «Как только мои силы перестанут контролировать, я нанесу ему дружеский визит. Тогда вспомним былое.» Рука в железной рукавице ударяет меня в спину, выталкивая в тюремный коридор. Здесь царит звенящая тишина. Большинство камер пустуют, так как в это крыло посылают в основном смертников. Я прохожу мимо пустых темниц с немым превосходством. «Я пережил вас. Пережил вас всех.» Ноги начинают меня подводить, я периодически останавливаюсь. Тогда стражник, улучив момент, пинает меня в спину древком копья. Дорого же я стою, если даже простой солдат может надо мной издеваться. Я уже представляю, что сделаю с ним, когда мои руки будут развязаны. - Чего Одину надо, он не сказал? – как бы невзначай интересуюсь я. - Это не моё дело. «Конечно, не твоё.» И все же, мне становится слегка не по себе. Мало кто, покидавший эту темницу, возвращался в неё. Неужели у Всеотца хватит пороху казнить своего сына? Я мысленно поправляю себя. Это Тор всегда был его сыном. Я был просто сосудом, в который Один мог вливать свое тщеславие. Усыновить дитя из Ётунхейма, как великодушно. Наверняка глядя на меня он упивался своей добротой. В мыслях, я не замечаю, как шаг за шагом мы приближаемся к Великому Чертогу. Широкие створчатые двери слегка приоткрыты, я вижу, как за ними царь меряет зал шагами. Неужели пренебрег своим троном? Нечто новое. Я останавливаюсь. По моим наблюдениям, через три-четыре секунды тупой конец копья подтолкнет меня в спину. - Достаточно., - произношу я, уже чувствуя, как древко рассекает воздух за моим хребтом, - Внутрь я войду один. Стражник колеблется некоторое время и опускает копье. - Но Царь сказал… - Ты осмелился мне перечить? - Мой тон не требует ответа. Я оборачиваюсь и быстро окидываю гвардейца холодным взглядом. Тот слегка вздрагивает и его страх меня радует. Пока меня боятся, я не совсем беззащитен. Я резко разворачиваюсь и вхожу в сияющий золотом Чертог настолько гордо, насколько это позволяют сделать связанные руки. Один бросает гневный взгляд в мою сторону и останавливается. Надо же, его глаза так и сияют яростью. Мне становится любопытно. Я замечаю чуть поодаль гиганта-Хеймдалла и едва заметно хмурю брови. Произошло нечто серьезное, если он покинул свой пост. - Что бы это ни было, я не виноват. – пожимаю плечами я, притворяясь беззаботным. Всеотец не увидит, что его темница сделала со мной. Вместо ответа Один подлетает ко мне, останавливаясь буквально в паре шагов. Выглядит он так, будто едва сдерживается от удара. - С кем ты спал в Мидгарде? Немедля отвечай! Мгновение я перевариваю вопрос и не могу сдержать смеха. - Всеотец, я не был за пределами тюрьмы уже много дней… - Два месяца назад, с кем ты делил ложе? – Один выглядит абсолютно серьезно, отчего мне почему-то становится еще смешнее. - Тебя, что, заботит мой вкус? - Меня заботит твой разум! Ты до сих пор не ответил мне! Я делаю шаг в сторону и обращаюсь к Хеймдаллу. - Может, хоть ты мне объяснишь, что здесь происходит? - Нет, Локи, объясняться будешь ты. – Как всегда спокойно отзывается великан. – Каким-то образом в организм человеческого создания попала божественная суть. Твоя суть. Я немного расстраиваюсь. Мне уж было казалось, что случилось нечто важное, а тут очередное разочарование. Я разворачиваюсь обратно к Одину. - Не понимаю, в чем проблема. Кем бы он ни был, этот человек обречен на медленную смерть. Ты сам знаешь, что структура нашей крови со смертными несовместима, царь. Если всё, что от меня требовалось, это напомнить тебе об этом, то я вернусь в свою прекрасную камеру. Я готовлюсь уйти, но Один громогласно говорит, и лицо его становится все более озабоченным: - Так было раньше. Теперь, каким бы смертным ни было это существо, оно умирать не собирается. Хеймдалл видел, что даже его попытки убить себя не увенчались успехом. Оно скоро поймет, что изменилось. Хеймдалл кивает. - Невозможно. – Без тени сомнения говорю я. - Прими это как факт, а теперь продолжим беседу. С кем ты спал в Мидгарде? События происходят слишком стремительно. После того, как целыми днями я сидел взаперти, ничего не делая, свалившиеся на меня новости буквально мелькают перед глазами. Я отрицательно мотаю головой. Меня посещает нелепая мысль, которая формируется в вопрос. - Погоди, спал? Это, что же, девка? - Девка-девка, - торопливо отвечает Один. – Нам нужно знать о ней все, но в силу новых обстоятельств, от Хеймдалла сокрыта её история. Поэтому нужно чтобы ты… - Каких ещё обстоятельств? Что толком произошло? Она просто осталась в живых? – эта ситуация всё больше меня злит. Я ничего не понимаю, а такое происходит крайне редко. - Она не просто осталась в живых. - Один выделяет слово «не» каким-то особенно взволнованным тоном. - У неё стали проявляться некоторые странности, - размеренно произнес Хеймдалл. – И эти странности напоминают твои силы. Похоже, она проходит через ту фазу, которая наблюдалась у тебя в детстве… - И что это значит? - Пока ничего. Мы заметили только быструю регенерацию – у смертной был открытый перелом. - Очень похоже на твой способ угождать женщинам, - хмуро замечает Один. Открытый перелом… Я усиленно стараюсь вспомнить. Свет тысячи свечей режет глаза, я стараюсь не щуриться. Такое чувство, будто дни моего величия закончились сотню лет назад. Вспоминать мучительно тяжко. Ах, да, там была какая-то смертная в тот день… - Я вспомнил. Да, была одна девка… - С которой ты разделил ложе? - Нет, она просто подвернулась не вовремя. Я немного её покалечил, видимо на руке была кровь… Железная рукавица опускается на мое ухо, оглушая голову невыносимым звоном. Удар был несильный, шок от удара сильнее. До этого никто, даже царь Асгарда не переходил эту грань – ударить меня и остаться безнаказанным. Один явно поддался минутному порыву. - Кровь?! Да ты понимаешь, что натворил, щенок?, - его глаза горят яростным огнем. Таким я Всеотца еще не видел. Я пытаюсь сохранить равновесие и говорить внятно. - Боги периодически смешивали своё семя с земными женщинами, тебе это хорошо известно. Как правило либо рождались смешанные отпрыски, либо организм…Отвергал семя. Либо ребёнок, либо смерть, третьего не бывает. - Сам знаю, – рявкает Один, - Но кровь – это совершенно другое дело. До этого никто ещё не выживал после столь сильного сочетания. Сколько твоей крови попало в её организм? Я задумываюсь, и от этого голова начинает саднить ещё больше. - Немного… Если мерять прямо точно, то, может, ложка или две… - Идиот! Теперь не удивительно, что у неё начали проявляться силы. На секунду мысли в моей голове останавливаются. Я холодею, впервые за сто или даже тысячу лет испытывая беспокойство. - О каких силах ты толкуешь? - О твоих силах, сын мой. – Один устало опускается на трон. – Смертные восприимчивы, а эта оказалась особенно уязвимой для божественной сути. Твоя кровь принялась в ней, как саженец в благодатной почве. Она становится все более сильной с каждым днем, и мы не можем это остановить… - Насколько сильной она станет? - Не знаю, Локи. Вряд ли дорастёт до тебя, но дел может натворить немало. Я даже не рассматривал вариант её приближения к моему уровню, но Один говорит вполне серьезно. В это трудно поверить. Всего нескольких капель крови хватило, чтобы какая-то девка начала превращаться в… меня. Дурость. - И что ты планируешь делать?, - наконец спрашиваю я. - Вариант только один. Ты отправишься в Мидгард и научишь смертную контролировать сей чудесный и опасный дар, которым сам её и осчастливил. А потом, когда придет время, обезвредишь её. - Ты глупец, Один, если думаешь, что я буду возиться с какой-то… - Я предвидел, что ты будешь капризничать. Внезапно меня схватило множество рук. Стражники. Как я мог не заметить их приближения? Без своей магии я будто слепой. Без магии… Мое лицо озарила невольная усмешка. - Но, царь, я практически бессилен. Как я смогу обучить земную женщину контролировать себя, если я не смогу сдержать её? Один задумался. - Часть магии я великодушно тебе верну. Но не спеши радоваться. Ты будешь привязан к смертной, не сможешь далеко от неё уйти, и чуткий глаз Хеймдалла будет неотрывно следить за вами обоими. Тор сможет наладить с тобой связь так скоро, как только сможет… - Тор знает?! - Да, и вся ситуация кажется ему занятной. Я выругался. Меня превращают в цепную собаку. - Теперь, Локи, тебя сопроводят до Радужного Моста. В Мидгарде ты найдешь смертную и убедишься, что та женщина смогла обуздать свою новую сущность, - Один вздыхает. – А потом ты убьешь её. Я пожимаю плечами, пытаясь стряхнуть с себя руки гвардейцев. - Не проще убить её сейчас, когда она не может дать сдачи? - О, нет. Сейчас её возможности неизведанны и лежат глубоко в подсознании. Она как ребенок, чьи силы пока не раскрыты. Мы не ведаем, насколько опасна она в гневе и чем обернется её убийство. Смехотворная мысль, Всеотец, но ладно. Если мне вернут хоть часть моей силы, с помощью практики я смогу полностью восстановить остальное. Всё лучше, чем сидеть в тюрьме, а с мидгардской девкой я как-то справлюсь. Покажу пару-тройку фокусов, и дело сделано. Я покорно склоняю голову. - Как прикажет твоя воля, мой царь. Я позволяю стражникам увести меня из Чертога.