Сосчитать до пяти

Я просыпаюсь на койке, которая фактически разлагается под моим весом. Один. Местная потаскуха уже ушла. Как внезапно сообразительны некоторые здешние жители. Я оглядываю свое скромное жилище, думая, как можно сделать его менее уродливым. Мои силы возвращаются малыми порциями. Возможно, мне хватит магии на цельную иллюзию. Я напрягаюсь, и вот уже трещины на стенах скрываются за полупрозрачными золотыми панелями. Я пытаюсь превратить подранный пол в гладкий паркет, но голову пронзает вспышка боли. Что ж, война не выиграна, но выиграна одна битва. Теперь кривая кровать, шкаф и пара-тройка стульев стоят в комнате, обшитой золотом. Какая злая ирония. Сколько людей, которых я знал, были одеты в шелковые одежды, а внутри скрывали гниение. Сегодня я пройдусь по окрестностям в поисках нового жилища. Двое суток по соседству с вздорной бабой насытили меня сполна. Я не могу находиться с ней в одном доме. Одно только воспоминание о девке словно раздувает в душе тлеющие угли. Разумеется, ей не откажешь в храбрости, силе духа и некоторым неплохим ответным выпадам на мои издевки. Жизнь её, судя по всему, не баловала. Но я не намерен ей сочувствовать. Единственное что меня заботит – это её обучаемость. Я одеваюсь. Местных торговцев легко ввести в транс. Некоторые из них сами помогли мне выбрать, какую одежду взять. Разумеется, я не платил. Одину в его седую башку не пришло дать мне денег в дорогу. Я спускаюсь на первый этаж и прохожу через бар. Смертная девка уже на посту. Протирает стаканы. Интересно, вся её работа заключается в этом? - Эй, друг мой синюшный, куда путь держишь? Она в хорошем настроении. Я вынужден повернуться к ней. - Не твоё дело, жалкое отродье. Закрой рот и работай. Я не намерен выслушивать твои шутки. - Я ни намеин висюсивать твои сютки, - передразнивает она тоненьким голоском и отворачивается к стене. О, она собою весьма довольна. Временами ведет себя как безмозглое дитя, а сама радуется. Я выхожу на шумную улицу, сопровождаемый звоном дверного колокольчика. В этом районе мне жилье искать нечего. Я решил немного прогуляться по Нью-Йорку. Как только я ступил на дорогу, чтобы её перейти, меня начала одолевать слабость. Постепенно, с каждым шагом в направлении другой стороны улицы усиливалось покалывание в голове. «Поводок» Ну конечно. Один говорил, что я не смогу отдалиться от женщины на желанное расстояние. Выходит, я привязан к ней ещё сильнее, чем думал. Фактически, я заперт в пределах одного квартала. Да, здесь можно приобрести пищу и одеяние, одинаково низкого качества, но по вечерам неимоверно тоскливо. Почувствовав себя оскорбительно беспомощным, я поплелся осматривать доступные мне окрестности. Стоило взять девицу с собой – это позволило бы двигаться на большие расстояния. Однако, она сама не пойдет, а на глазах у толпы я не стану тащить её силой. Жизнь в Мидгарде полна дурацких условностей. Побродив меж высоких полузаброшенных домов, я наткнулся на пару отбросов, желающих меня ограбить и сломал им хребты, но не нашел себе достойного ночлега. Единственным вариантом оказалась комната местного хозяина продуктовой лавки. Его жилище не блестело чистотой, но находилось достаточно далеко от дома, где живет треклятая баба. При этом, оно было достаточно близко, чтобы я мог добраться к ней пешком. На поиски ушел практически весь день. Еще около часа я потратил, гипнотизируя хозяина своей новой обители и объясняя ему, что он скажет, когда его спросят о новом жильце. Это меня порядком утомило, но все равно не идёт в сравнение с той усталостью, которую я испытывал при гипнозе вчера. Я возвращаюсь в сумерках, периодически путая, какой именно многоэтажный хлев – мой. Нужно забрать оттуда свою асгардскую одежду. Наконец опознав своё нехитрое жилище, я прохожу сквозь бар и поднимаюсь на пятый этаж. Дверь в квартиру девки открыта, внутри горит свет. Меня это настораживает. Из таверны она возвращается позже. Неужели нечисть нашла её? Я решительно вхожу в помещение, оставляя дверь приоткрытой. В гостиной бабы нет, в ванной тоже. Мне становится немного не по себе. Она заставляет меня нервничать, признавать это весьма досадно. Я слышу на кухне шорох и уже готовлюсь увидеть на полу растерзанное тело. Однако, нет. Девица просто стоит, согнувшись над раскрытым холодильным шкафом. Я невольно выдыхаю и испытываю нечто отдаленно напоминающее облегчение. Она распрямляется и удивленно на меня смотрит. Я на неё тоже. Девка выглядит явно более соответственно своему полу. На ней белая рубашка с длинными рукавами и черные узкие брюки. Лицо в районе губ покрывает тонкий слой краски, ресницы будто стали темней. И её волосы – она превратила их в тяжелые толстые кудри, которые мягко спускались за плечи. «Ради меня старалась? Явный прогресс в столь краткие сроки.» - Чего ты тут забыл?, - спрашивает она, слегка щурясь. - Твоя дверь была открыта, будь повежливее. Она выглядывает в коридор и кивает. - Ага, знаю, я дома всего на секунду. В «Кривой козе» закончились лимоны, решила взять из своих. - Что ещё за коза? - Бар на первом этаже. Жители Мидгарда – варвары с извращенной фантазией. Я окидываю её взглядом, слегка задерживаясь на рубашке. Застегнута на все пуговицы. Похоже, ткань вот-вот её удушит. - Ты выглядишь сносно, - холодно киваю я. - А тебя будто весь день по шоссе тащили, - она секунду думает и добавляет: - Лицом вниз. - Искал новое пристанище. - Нашел?, - она вытаскивает из холодильника пакет желтых фруктов. - Да, планирую сегодня или завтра переместиться. Тебя это волнует? Девица открывает воду в раковине и моет лимоны. Я невзначай подхожу ближе, слегка касаясь своей ногой её бедра. Она не отстраняется. «Не замечает или не противится?» Трудно прочитать её мысли. Плохой знак. Она становится сильнее. Я легко провожу пальцем по её бедру, повторяя движение взглядом. Она вздрагивает. «Так же, как все остальные» Я продвигаю палец чуть выше, приближаясь к талии. Она продолжает дрожать. Наконец её дрожь начинает казаться мне неестественной, и я поднимаю взгляд на лицо. Девка изо всех сил сдерживается, чтобы не засмеяться. Я убираю руку. Когда мы встречаемся глазами, с её губ слетает совершенно не женственный короткий смешок. - Ч-чёрт, видел бы ты своё лицо, - она закрывает воду в кране, - Весь такой «Проведу пальчиком по коленке и она моя»…Хе-хе, ты такой забавный. Так только в фильмах для взрослых бывает… - То есть ты так вырядилась просто так?, - вскипаю я. Она возводит глаза к потолку. - А, так в этом дело…У нас сегодня в баре проверка, приходят всякие богатые папики. Я переоделась в обеденный перерыв и так выгляжу потому, что сегодня нужно смотреться официально. Блузка даже не моя. Я беззвучно смеюсь, хищно оскаливаясь. - Официально? Ты выглядишь, как будто собралась торговать собой. Не знаю как здесь, но в Асгарде женщины красят лицо, когда хотят угодить мужчине. А эти твои волосы… - Меня красила моя подруга. Прическу тоже делала она. - Это случайно не та, которая отдалась мне в первый же час после встречи? Девица слегка поджимает губы. - Нет. Жанин беременна… - Значит, она отдалась кому-то другому. Этот город ни на что не годен, кроме как на поиск путан! Женщина впивается пальцами в дверцу холодильника. Её ногти белеют. - Не смей так говорить. Она час потратила, пока мне волосы накрутила, потратила свое время… - Да ты даже сейчас выглядишь так, будто меня соблазняешь! Из-за волос в том числе. Это ложь. Мне просто нравится наблюдать её страдания. Женщина еще крепче сжимает пальцы. Совершенно внезапно цельный кусок металла отделяется от холодильника и летит в мою сторону. Я уворачиваюсь. Дверца с оглушительным грохотом влетает в гипсокартонную стену, пробивая в ней дыру. Я провожаю сей снаряд взглядом. Там, где смертная прикасалась к поверхности, проплавился силуэт её руки. Я оборачиваюсь. Она смотрит на свою ладонь, сосредоточенно сжимая и разжимая пальцы. Это случилось. Она достигла той точки, на которой её сила стала опасной для других людей. - Собирайся. Мы уезжаем, - бросаю ей я, быстро выходя из квартиры. Мой тон не терпит возражений, - Ты теперь можешь кого-то убить и без пистолета, так что он тебе не понадобится. Встречаю тебя внизу через пять минут, возьми только самое дорогое. - Да, - отрешенно шепчет она и более решительно добавляет, – Мне ещё нужно кое-что сделать. Я собираю свое одеяние, бегом спускаюсь на улицу и выбегаю на дорогу, преодолевая головную боль. Машина, завернувшая из-за угла, резко тормозит. Из неё выскакивает полный краснолицый мужчина. Он кричит мне что-то, но у меня нет времени на гипноз. Я быстро ударяю его в скулу и он теряет сознание. Я забираюсь в транспорт, лихорадочно соображая, как им управлять. Мигрень становится слабее. Девка уже приближается. Она выбегает из подъезда в гораздо более привычном виде. Растянутый свитер, потертые брюки, бурый рюкзак через плечо. Успела умыться и подобрать волосы. Хотя, нет. Она их обрезала. Края некогда пышных локонов обрамляют уши, кое-где неровно топорщась. Я едва заметно улыбаюсь. Упрямая ослица. - Теперь соблазняй себя сам, ублюдок, - резко говорит она, садясь в машину и захлопывая дверь. Вид распластавшегося на асфальте водителя не вызывает у неё вопросов. Мне это нравится. - Поздравляю с ещё одним убийством. Она непонимающе поворачивается. - Ты уничтожила в себе женщину. - Зато из нас двоих на проселочной дороге, скорее всего, изнасилуют тебя, - лучезарно улыбается она и смотрит в окно, - Когда в следующий раз будешь приставать, предупреждай за пару часов – хоть ноги побрею. Я брезгливо морщусь и поглядываю в маленькое зеркальце. Мне пора подстричься. Из бара выбегает посетитель, обеспокоенный происходящим. Смертная слегка напрягается. - Тормоз слева. Газ справа. - Сам знаю. Я вжимаю педаль в пол. Колеса издают неприятный скрип. Мы уезжаем.