Ошибка

— Собрание через 10 минут. Это значит, что надо закрепить свою камеру видео-наблюдения и поставить блок. Как только Томас вернется к своему месту, у него будет возможность просмотреть упущенные моменты. И хотя он ни за что не признался бы в этом, но парень был даже рад хоть на минутку покинуть свой пост. От однообразия, мельтешащих на экране людей, начинало изрядно тошнить. — Готов? — спросила Тереза, убирая в стол пачку скрепленных документов. Томас коротко кивнул, устанавливая последнего Жукоглаза на стене, близ Хомстеда. — Какого черта им понадобилось? — взволнованно поинтересовалась Тереза, выстукивая каблучками по гладкому полу. «Цок, цок, цок», — какое-никакое, а все-таки разнообразие. — Понятия не имею. Через указанные десять минут около пятнадцати сотрудников ПОРОКа уже находились за длинным и светлым, словно операционным, столом, во главе которого восседала Ава Пейдж. — Коллеги, — сдержанно кивнув, начала она, — вынуждена сообщить вам одну новость, которая, возможно, выбьет вас из привычной колеи. Как вы знаете, процесс протекает значительно ровно, без каких-либо явных затруднений, но на повестке дня встал некоторый вопрос, — блондинка резко развернула голову вправо, обращаясь к сидевшему рядом мужчине, — Дженсон, сколько субъектов было утеряно за последние три месяца протекающего Эксперимента? — Одиннадцать, — не задумываясь, ответил он. — А сколько из них умерло от Укуса? — Восемь. — Восемь человек из одиннадцати. Это более семидесяти процентов от потенциального контингента претендующих. Мы знали, что придется идти на определенный риск, но за столь короткий срок мы превысили коэффициент утраченной работоспособности почти в два раза. К счастью для нас, отобранные претенденты устроены так, что даже сильнейшие неудачи не заставят их отказаться от главной цели — разгадать загадку Лабиринта и выбраться наружу. Но при таком значительном упадке, Эксперимент может занять гораздо больше времени, нежели мы рассчитывали, — женщина едва ощутимо втянула воздух сквозь тонкие щелки ноздрей, — Поэтому я считаю, что стоит рассмотреть вариант, при котором вместе с каждым новоприбывшим будет отправлена и определенная доза Сыворотки, восстанавливающей организм от Укуса. Тишина, и до того присутствовавшая в пустой комнате, стала еще плотнее, будто скрепившись в прочные волокна. — Мы не планировали этого, — не выдержав, высказался Томас. — Это идет в полный разрез с нашими планами! А может мы им еще и карту нарисуем? — Да, это действительно рознится с нашими планами, но, уверена, это пошло бы на пользу. Закрепило бы в головах наших субъектов, что мы — не опасны. Что ПОРОКу можно доверять. — Доверять? Очнись, Пейдж! Это мы заслали их туда! Мы заставляем их умирать там каждый день или смотреть на то, как умирают другие! Они никогда не будут нам доверять! И никакая баночка с кремом этого не исправит! — вспылил Томас, вскакивая со своего места. Он один стоял посреди пустой комнаты, с гневом глядя на окружающих его людей. Он ждал, что кто-то согласится с ним, хотел увидеть одобрение в чужих глазах. Но эти люди были не живыми, а глаза их, словно заволоченные стеклянной дымкой, уставились на Аву Пейдж, в ожидании ее слов. Даже синие глаза Терезы. — Сядь, Томас, — спокойно ответила женщина. — Я понимаю твою позицию, но ты никак не хочешь понять мою. — Мы знали, что они будут умирать! — сделал очередную попытку Томас. — Мы были готовы к смертям, но мы не можем затягивать процесс. И если ты не забыл, у нас довольно определенное количество субъектов, одним из которых рано или поздно будешь являться и ты. — Знаю, но… — Томас опустился на стул. Слова опустились куда-то вниз по пищеводу и застряли. Ава Пейдж, почувствовала, что сопротивление вдруг ослабло, и продолжила: — Надеюсь, вы все понимаете, что этот шаг пойдет на благо? Сомневаюсь, что среди вас есть хоть один человек, который считает, что мы сдвинулись хотя бы на половину пути! Сколько еще всего нужно сделать, сколько расчетов произвести, а мы сидим тут и попросту тратим время. Поэтому попрошу всех присутствующих проголосовать. Кто за то, чтобы оправлять Сыворотку вместе с новоприбывшими? Все, кроме самого Томаса и Дженсона подняли руки. Канцлер даже бровью не повела, выдавая свое удивление. — Кто против? Но взметнулась лишь одна рука. Рука Томаса. Дженсон, коротко усмехнувшись, воздержался. «Они это давно уже обсудили, — понял Томас. — Без меня». — Тогда решение принято. Попрошу всех снова приняться за свою работу. Кроме вас, Дженсон. Вы мне сейчас будете нужны. Мужчина коротко кивнул, лениво провожая, уходящих сотрудников взглядом. Томас задержался чуть дольше остальных. — Ты что-то хотел, Томас? В голове у юного Создателя роилась туча беспокойных мыслей, но он лишь качнул головой и поспешил выйти из светлой комнаты. Пара нажатий на привычной клавиатуре, и Томас снова застыл перед экраном. Резкий крик пронзил его уши, заставляя поморщится.  «- Нет, только не снова, — мысленно простонал Томас. — Только не сейчас! Только не Минхо! …»

***

— Зарежь козу! — Не стану я резать эту чертову козу! — Черт, Минхо! — орал разъяренный Уинстон, которому новичок уже изрядно действовал на нервы. — Возьми этот гребаный нож и зарежь козу! — А я еще раз повторяю, что не стану никого резать! Я на такое не подписывался! Я, МАТЬ ТВОЮ, БЕГУН, А НЕ ЖИВОДЕР! — в тон разгневанному куратору кричал Минхо. — НИКАКОЙ ТЫ НЕ БЕГУН! — А МОГ БЫ ИМ БЫТЬ! Уинстон закрыл лицо руками и в голос застонал. — Так… Спокойно, — Уинстон скорчил непонятную гримасу, которую он, видимо по ошибке, считал улыбкой, и произнес крайне медленно, — Минхо, тебе всего лишь нужно взять этот нож и кольнуть им животное. Эта коза все равно не жилец, а нам нужно чем-то питаться. Уинстон, все еще корча лицо этой странной гримасой, протянул Минхо нож. Азиат неуверенно взял его и начал тщательно рассматривать. — Вот именно, — согласился Уинстон. — Все просто. — Хм… хороший нож. — Да, неплохой. — Острый, наверно? — Да. Я точил его сам сегодня утром. — Хм… — снова протянул азиат. — Интересно, сколько сантиметров его лезвие? — Я не знаю, — сквозь сжатые зубы ответил Уинстон. — Интересно, сколько он мог бы стоить? — продолжил азиат, все так же тщательно рассматривая нож. — Я не знаю, — нервы Уинстона находились на пределе. — Вот смотри, если бы у тебя были деньги, то сколько из этих милых монеток ты бы отдал мне за этот остро наточенный ножик? — спросил Минхо, перекидывая нож из одной руки в другую. — Да не знаю я! — Фи, — скорчил рожицу Минхо. — Так дела не пойдут. Давай торговаться! — Чего? — Торговаться! — не унимался азиат. — Я готов уступить тебе этот прекрасный нож за 15 долларов! — Что? — еще сильнее возмутился Уинстон. — Ну хорошо-хорошо, мы же торгуемся. Хочешь дешевле? Без проблем! 10 долларов! — Да о чем ты вообще…?! — Хорошо-хорошо! 5 долларов и мачете. Но я уже чувствую, что меня имеют и совсем не ласково! — Минхо! — Черт! А ты парень не промах, да? Ну уговорил, черт возьми! Можешь забрать его совершенно бесплатно, но с одним условием. Ты замолвишь за меня словечко на вашем Кураторском собрании! — отрапортовал Минхо, вкладывая нож в руку обезумевшего Уинстона. — Пусть мне поменяют койку! А то у меня кто-то храпит все время под боком. Мешает жутко! Ну бывай! И Минхо, развернувшись, зашагал в сторону Хомстеда. — МИНХО! — раздался яростный зов. — Чего тебе, мой самый удачливый клиент? — продолжая идти спиной, прокричал азиат. — ЖИВОТНОЕ! — Сам ты животное! — прокричал в ответ Минхо. — ТЫ НЕ ЗАКОНЧИЛ! — Да после такого обращения, я вообще на тебя обиделся! — снова прокричал кореец и чуть погодя добавил, — ЖИВОТНОЕ!

***

— Скажи мне, что ты просто пошутил. Ты не мог взять и уйти в течении проф дня… Ты не мог, Минхо! … Минхо пожал плечами, вызывая этим у Ньюта протяжный стон. — Минхо, ты не можешь уходить от своих кураторов. Ты должен выполнять задания, которые они тебе дают. Должен слушать, что они тебе говорят. Должен быть частью единого целого, словно… шестеренка. Ты слышишь меня? Ты, черт возьми, должен делать то, что тебе велят! — Но это же скучно! — Я не желаю ничего слышать больше! На сегодня ты свободен, но завтра ты идешь на Кухню. И будь уверен, я предупрежу Фрайпана о твоих выходках, чтобы он глаз с тебя не спускал. — Но… Эй! Это не честно! Где моя награда? Ты обещал, что сделаешь меня Бегуном! — Нет, я никогда не говорил такого. — Черт, Ньют. Мы оба знаем, что это будет лучший вариант. Что скажешь? Ты, я и Лабиринт? — Минхо соблазнительно поиграл бровями, и на его лице появилась озорная улыбка. — Нет, — твердо ответил Ньют. — Завтра. У Фрайпана. Не опаздывай. Ньют отступил на пару шагов и добавил: — Что скажешь? Только ты, Фрайпан и куча немытой посуды, — и сразу же отвернулся, скрывая от Минхо свою довольную улыбку. — Что? — выпалил ошарашенный азиат. — Это ты пошутил сейчас? Ньют! Все равно я буду Бегуном! Слышишь? Засранец! Тебе меня не переубедить!

***

— Ну может хватит уже? Я больше эти тарелки видеть не могу, не то что мыть! Я думал, Ньют шутит по поводу кучи посуды! Я же не Кухарка! — возмущался Минхо, оттирая засохший жир с очередной тарелки. — Поговори мне еще! Я делаю то, что мне велели. — И кто это, интересно, велел тебе замучить меня до смерти? — Ньют. — Ну коне-е-ечно! — протянул Минхо, округляя глаза. — И как это я сам не догадался? — Я кому сказал, молчать! Ньют пришел ко мне вчера и попросил загрузить тебя работой. Так что трудись, Салага. Скоро обед, а для того, чтобы накормить огромную кучу глэйдеров, нужна огромная куча посуды. Три тщательнее. Минхо что-то пробубнил в ответ, но Фрайпан лишь махнул на него рукой. — Ты бы лучше не упрямился, — смягчил тон Фрайпан. — Ньют — парень башковитый. Если он что-то пообещал, то в лепешку расшибется, но сделает. Но и ты свое слово держи. А я попробую тебе как-нибудь помочь. Понял? — Понял-понял, — выдохнул Минхо. — Отдохнуть-то я могу? — Ну еще вот эти домой и можешь отдыхать. Минхо перевел взгляд на возвышающуюся гору немытой посуды и застонал. — Я здесь умру! — Ничего не умрешь. — Умру! — продолжал стонать азиат, положив голову на деревянную стойку. — Молодой и красивый! — Хватит тебе сто… — И жутко сексуальный! - драматично добавил он. — Мин! — Умру на Кухне среди чертовой посуды! — Если не успеешь до своей кончины отмыть все это, я тебя с того света верну, — изрек появившийся на Кухне Ньют. — Ну что, Фрай? Как он тут? — Да сам видишь, чувак! Медленный он очень и неаккуратный, — вытирая руки о какую-то тряпку, сообщил Фрайпан. — Мешает он мне здесь, если честно. Может его еще куда-нибудь пристроить? — Фрай, дружище! Я тебя очень прошу, пусть поработает хотя бы до конца смены! Он вчера Уинстона до белой горячки довел, а с тобой вроде не бесится. Пожалуйста, Фрай, — взмолился блондин. — Только до конца смены. А я найду ему Куратора на завтра. Фрайпан сделал вид, что задумался. — Окей. Но только до конца смены. — Спасибо, чувак, — похлопал приятеля по плечу Ньют, а потом развернулся к Минхо, — Работай давай. Я к вечеру зайду и проверю. — А что насчет нашего уговора? - снова вставил азиат. — Между нами нет уговора, Минхо, — складывая руки на груди, высказался блондин. — Но ты же знаешь, что есть, чертов обманщик! — Счастливого дня! — улыбнувшись, сказал Куратор и поспешил уйти. Фрайпан издал сдавленный смешок. — Я же говорил, что он хороший парень! — Ага, — буркнул в ответ Минхо. — Очень.

***

— Ладно, ты сегодня действительно неплохо поработал и заслуживаешь отдыха. — Яппи! — радостно выкрикнул Минхо, выбегая в обеденный зал. — Я свободен! Свободен! Вы слышали? Я, мать вашу, свободен! Больше никаких тарелок и терки засранного пола! Никаких тупых заданий! Я справился! Минхо — чертов чемпион! — продолжал кричать азиат, стремительно продвигаясь вдоль зала. - О, Уинстон, дружище! Как дела? Все еще не зарезал козу? Ну ладно, бывает. Что это у тебя? Компот? Я умираю, как хочу пить! — протараторил Минхо и, взяв со стола побелевшего от злости Уинстона жестяной стакан, залпом осушил его. Издав облегченный выдох, Минхо довольно улыбнулся. — Как же хорошо! Ну все, до встречи, Уинстон! Был рад тебя видеть! — и Минхо пошагал прямиком из обеденной. — Ах ты, засранец! - крикнул ему в след Куратор Живодерни. — Что такое? — спросил, только что подошедший Ньют у Минхо. — А, ничего особенного. Он просто любит меня, — махнул рукой Минхо. - И, как видишь, я справился. Думаю, стоит в честь этого отправить меня завтра на практику к Бегунам, что скажешь? — подмигнул Минхо. — О, я думал насчет твоего завтрашнего устройства, - нарочито медленно ответил блондин. Минхо довольно улыбнулся. — Наконец-то! Я уж думал, что до тебя никогда не дойдет! — В общем-то, я все уладил уже, — пропустив шпильку мимо ушей, продолжил Ньют. — Тебе останется только принести себя и свою миленькую причесочку на Плантацию прямо с утра. И можешь начинать. — О, ты считаешь мою причесочку милой? Стоп. Что ты только что сказал? — Плантация. Твое завтрашнее задание. — Но-но-но, — заикнулся Минхо. - Как? В смысле, ты же все уладил! — Да. Я между дел сегодня прогулялся до Зарта, и по старой дружбе он согласился дать тебе завтра работу, — сказал Ньют, похлопывая ошарашенного Минхо по плечу. — Поэтому радуйся, шенк! — Знаешь, я ненавижу тебя, — рассудительным тоном заключил Минхо. — На твоем месте я бы не стал говорить это заместителю Лидера и по совместительству Куратору Бегунов, — ухмыльнувшись, заключил Ньют. Минхо злобно зарычал, но потом более уверенным тоном добавил: — Рано или поздно, Ньют, ты все равно будешь дико желать моего общества. Я точно это знаю. И насчет Бегуна — это тоже всего лишь вопрос времени. Так что… Рано или поздно, Ньютти, — заключил Минхо, щелкая ошарашенного блондина по кончику носа. — Спокойной ночи! И насвистывая какую-то мелодию, Минхо оправился к своему шезлонгу, оставляя Ньюта ошарашенно стоять посреди Глэйда. Пару секунд спустя, Ньют обеспокоенно передернул плечами и пошел в сторону Обеденной. В Глэйде наступал вечер 94 дня.