Рино-рин. Японская повесть

      Так, люди. Есть реклама… Скинули мне, спасибо.       Рекламу, правда, надо радостным голосом читать… Хлюп… Со слезами, это как-то не стильно… но я как есть прочту. Хлюп…       «Ну вот, еще один славный пустопорожний денек прошел», - рассуждает Тисаи Ко, обычный пятнадцатилетний токийский хиккикомори. Хлюп… Шесть лет назад родители отказались купить ему соба-а-а-аку, и с тех пор… с тех пор… ы-ы-ы-ы… паренек живет, не выходя из своей комнаты, и питаясь удоном, который родные проталкивают сквозь замочную скважину… Ой, жа-а-алко-то ка-а-ак… Ха, люди! Но однажды в его окно залетает соблазнительная девица с парой собачьих ушек и пропеллером за спиной. Ха! Умора Вольво-Сааб, называющая себя «лучшим в мире привидением с мотором» и «барышней в самом расцвете», обитает на крыше многоэтажки, и для полного счастья ей не хватает лишь двух вещей: банки арбузного варенья и мужского внимания! Хо-хо, знай наших! Как нетрудно догадаться, жертвой ее домогательств становится бедняга Ко. Теперь парню не позавидуешь: что может быть трагичнее для пятнадцатилетнего японского школьника, чем полураздетая девица, порхающая под потолком, и сверкающая трусиками с изображением собачек?       Смотрите на лицензионных DVD:       OVA-4. «Онсен-цунами или Пропеллер на горячих источниках».       OVA-5. «Юката в клочья или Пропеллер на празднике хана-мацури».       Пятый том оригинальной манги в подарок…       Ф-ф-фу-у-ух… Всё сказала.

(-_-)/

      Ладно.       Не хочу об этом… ж-жуть, как не хочу, но…       Насчет якудзы и тому подобного.       Ну... Вы, конечно, заранее подозревали, да?       Ну да-а... Конечно...       Все такие умные, одна Рино-рин глупая.       А между прочим, скажите мне: откуда вы такие умные, а? Откуда обо всем догадались?       А?       А все благодаря искусно расставленным мною тончайшим намекам!       Потому, что Рино-рин - самая настоящая гениальная рассказчица!       Ясное дело, я сначала ничего не знала, и знать не могла! Ну как, скажите, как я могла догадаться...       Зато теперь... Когда все выяснилось... Явились тут некоторые! На все готовенькое.       Ха-ха. Смешно им.

(;_;)

      Подушка вся мокрая и одеяло внутри мокрое на фиг. Глаза и нос распу-у-ухли. Темно-о та-ак…       Рино-рин не особо любит, когда темно, - но снаружи еще противнее.       Под одеялом мы вдвоем – внутренний Тё и Рино-рин. На ощупь Тё плюшевый и с тремя милыми такими рожками.       Внутренний Тё мне и говорит…       Пойми, говорит, твой Дзигоро... Для тебя он уж очень на вырост. Взрослый он. Ну, это как если бы ты тигра в подворотне с рук купила. Он во многих отношениях хороший, не спорю, но... Нельзя его у себя держать, никак нельзя!       А я ему: да понимаю я! Нельзя, конечно... Но так хочется...       Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы…       А он мне опять: это, говорит, что вообще за логика? Нельзя, но очень хочется! Ты, милая, научись к четырнадцати годам правильно слова вокруг «но» расставлять! Хочется, но нельзя, и точка, - вот как порядочная взрослая девушка должна рассуждать.       А я такая: от перемены мест слагаемых, говорю...       А он тут же меня перебивает: меняется, меняется, говорит, - очень даже меняется!       Я, такая, робко так: но в фильмах...       А он такой: ага, говорит, вот он, где вылез, твой любимый телевизор! «Нельзя, но очень хочется» - так только малые дети могут рассуждать, которые праздник «сити-го-сан» еще не весь до конца отгуляли, - да взрослые блондинистые гайдзинки из глупых комедий под брендом «Уолт Дисней». Только ты же ведь не гайдзинка! Ты порядочная японская девушка! У блондинки-гайдзинки жизнь тяжелая. Вежливого пространства вокруг нее нет, все ее с детства лапают, шлепают и целуют, включая даже родителей. Ну и она, в качестве компенсации за этот поток сплошных эмоциональных стрессов, имеет, конечно, право, немного покапризничать, - тем более, что ее все равно никто не слушает. Но ты-то, ты! Ты японская девушка! Живешь в самой правильной стране в мире. Вежливое пространство вокруг тебя. Родители тебя не шлепают, парни врукопашную не домогаются. Живи и учись! От тебя всего-то и требуется: не потеть, не пахнуть в туалете, и всех слушаться! Только и всего!       А я ему такая: у меня, говорю, семья не совсем типичная. У меня, говорю, родители лет до девяти мое вежливое пространство нарушали, и у меня потом затылок гудел, и другое место, пониже. А укол в четыре годика? А Сиори вообще кусается! Так, что я, может, тоже имею право на компенсацию...       А он такой: имеешь, имеешь. Но только в разумных пределах. Давай я тебе лучше айсу-криму «Кингу-сайзу-Юкияма» куплю.       И тут, от этой мысли насчет айсу-криму, которого мне внутренний Тё никак купить не сумеет (а надо, значит, живому звонить), от этой мысли, мне, конечно, резко стало ясно, что никакого внутреннего Тё нету, и диалог наш тут же сам собой прекратился       Нет, никакой этот внутренний Тё, конечно, не Тё. И дело не только в мороженом, хотя мороженое тоже немаловажно. Ненастоящий он, из меня сделанный.       То есть... Метафора с тигром еще ничего была... Но дальше его понесло на гайдзинов (на самом деле, это у меня после тех красненьких ягодок без ценника), на диснеевские мувики, которых настоящий Тё скорее всего в глаза не видел, - и на самое главное, что меня в жизни волнует: на Непосредственно-Физическое, и как мне на самом деле жутко хочется, чтоб меня целовали, шлепали и трогали, - но чтоб целовал и трогал только тот, кто надо, и только так, как я хочу. Не-е-ет, у живого Тё таких мыслей быть не может. Живой Тё сейчас к универу готовится, - еще бы: всего-то два года осталось, пора, блин.       Нет, ну как же это бесит, блин! Живет вот на свете такое… Безмятежное!       Живет, и не знает!       А я тут чего-то му-учаюсь… Всякие там мировые вопросы решаю… Вообще маюсь хренью!       Лежу тут в обнимку с этим плюшевым дурнем, а у самой одно перед глазами.       Как автобус медленно так от остановки отваливает, а на остановке остаются два чувака в режиме «без звука», - и один, маленький и противный, на другого, большого и хорошего, с кулаками бросается, а тот, который большой, легонько так маленького толкает, и маленький летит вверх ботами куда-то на фиг.

(v_v)

      Ну вот, еще один пустопорожний денек прошел.       Лю-у-у-уди-и-и-и-и…       Я ведь сейчас не просто так. Я сейчас конкретно хиккую. Дома сидит Рино-рин.       Правда, сижу я не особо много… больше лежу… ну и еще немножко туда-сюда по комнате хожу… но это уже частности. Короче, живу внутренней жизнью, - так, вроде, это называется?       Маму попросила в школу позвонить: типа я больна-а-а-а-я…       …Не, народ. Спокойно.       Просьба: без паники. Ничего нового, - такого, о чем бы вы не знали, - со мной не случилось. Мне и старого оказалось вполне достаточно. Того, о чем вы знаете.       Так, что, люди, такое вот дело: спецрепортажик из дома хиккующей Рино-рин.       Прикол, верно?       А мама, главное, такая, говорит: ну и ладно, ну и слава богу. А то, говорит, во всем квартале у меня у одной дочка-школьница еще за год ни одного дня в школе не пропустила. Того гляди матери в родительском комитете шептаться начнут, что мы выскочки, и от народа хотим оторваться. А так… пускай отдохнет, и будет как все.       Говорит, и к ужину что-то рыбное ножиком рубит.       Говорит, правда, она это не мне, а папе. Не знает, что я как раз сейчас за дверью стою. Из ванны вылезла, а полотенца нету, - ну и вышла осторожненько, ладошкой прикрывшись, - думаю, дай, думаю, в шкафчик сбегаю на цыпочках. А тут такие разговоры.       А папа маме отвечает.       Лучше бы, говорит, ты поинтересовалась, чем это она таким болеет, будучи здоровой. Мне-то она не скажет. А ей, может, помочь надо чем-нибудь.       Мама, ему, типа: да ладно тебе… Девушки, - это такое дело…       А папа ей: знаю, какое дело. Помню, как у кой-кого это было. И того твоего, с веснушками, помню. И как ты в окно тайком выбралась, а потом на подвернутой ноге за теплоходом «Диксон» по пристани бежала. И ты даже не думай, что я, в случае чего, буду обременять доктор-сэнсэя сомнительными просьбами. Пускай ее лучше Тё-кун забирает, такую как есть. Хоть в четырнадцать лет, хоть во сколько. И будем мы с тобой дедом и бабкой. А твои любимые соседки пусть сдохнут от собственного яда. Меня их мнение не волнует.       Мама ему, такая: о-ой… В моем возрасте - бабкой?.. В двадцать де-е-евя-а-ать? Да-а?.. А-ай... Нет, не то хотела сказать... Я хотела сказать, в четырнадцать – это же так ра-а-ано… Надо хотя бы в семнадцать… А лучше – в два-а-адцать… Как все люди.       Ну, тут мне холодно стало, и как-то неуютно. Расхотелось за дверью стоять. И за полотенцем в шкафчик я чего-то не пошла, - вместо этого, как была, в воде и мыле, к себе наверх сломя голову побежала. У себя вытрусь. Лестницу пеной закапала, Сиори чуть не сшибла. Подумала она обо мне что-нибудь или нет, - не знаю.

(^^')

      Слушайте, люди. Я щас вспоминаю… Сиори мне вслед та-а-ак посмотре-ела… Глаза круглые!       Вообще-то это у меня глаза бывают круглые, - у нее-то не особо. Всегда так было. То ли потому что жизнь меня сильнее удивляет, то ли потому что Рино-рин в маму пошла, а Сиори – в папу.       А теперь она мне в незащищенную спину как зыркнет круглыми глазами! Я как раз дверь своей комнаты дергала: так я от ее взгляда чуть в собственную мыльную лужу не шлепнулась!       И чего она от меня хочет, а? И что это за мода: на неодетую сестру пялиться? Тоже нашла зрелище!       Ой, лю-у-уди-и… Только не говорите мне жуткую правду.       Она извращенка, да? Ей голые намыленные девочки нравятся, да?       А-а-а-ай…       Неужели такое может бы-ы-ыть… У такой нормальной Рино-рин, - и вдруг, блин, сестренка-извращенка! Не хочу, не хочу, не хочу!!!

(>.<)

      От множества мыслей звоню Тё.       Нет, пускай он мне ответит!       Это как понимать? - говорю.       Тё что-то там у себя стонет себе под нос. Чего он вообще? Не может по-человечески разговаривать?       Слушай, говорит, три часа ночи вообще-то. Боюсь, как бы сестра за стенкой не проснулась, - устала она сегодня, для школьного фестиваля сахарные моти готовила.       А я ему, конечно, такая: а ты мобильник на звонок не ставь. Ты его, как все порядочные люди, на вибрацию поставь и под подушку положи. Никто и не проснется, - а ты звонок от Рино-рин не пропустишь!       Потом говорю ему.       Тут, говорю, вокруг меня какой-то заговор. Может, прояснишь, а? Мне тут, говорю, на днях кое-кто звонил. Одна девочка в очках. Учила жизни и, похоже, считает себя будущей родственницей. И предки, блин, туда же… А у меня, может, в жизни другие приоритеты ваще! Вот…       Он такой: чего-о?       Обалдело так спрашивает. И замолчал. Уснул, что ли?       Потом говорит.       А что, говорит, да. Так и есть. А ты как думала? Я э-э... еще тогда, э-э... в песочнице. Как поговорил тогда с тобой, так сразу все и решил, ага-ага. Я тут понимаешь, все уже так хорошо распланировал. На какую фирму мне устраиваться, в каком году тебе каких детей рожать. И тут с твоей стороны такой облом. Другие приоритеты, вот оно как… Это мне теперь слишком много планов менять надо. Слушай, а ты передумать не можешь? Что мне теперь, - мой свадебный костюм в сэконд-хэнд нести?       Тут до меня дошло.       Шутишь, говорю.       Ага, говорит, шучу.       И смеется.       Какие, говорит тебе сейчас приоритеты, кроме учебы? Ты ж еще маленькая. И откуда мне знать, кто тебе понравится, когда ты вырастешь? Это когда еще будет...       А может, говорю, оно… может, это уже настало, а? Ха-ха!       …А сама, в общем-то, уже и не знаю, ха-ха, или не ха-ха.

(о_?)

      Еще через пару дней Кошка ко мне заявилась.       То есть, в первую секунду еще неясно было, что это Кошка. А просто раздается внизу такой радостный писк: «Банза-а-а-ай!!! Старшая сестрица-сэмпай пришла! Старшая сестрица-сэмпай, а ты ко мне зайдешь мои рисунки акварелью посмотреть? Вдруг я тоже гениальная? А ты меня йоге научишь? Ты же обещала!»       И что бы это значило, думаю? Чего это у Сиори припадок писка и визга? И где она успела еще одной старшей сестрицей обзавестись?       А это, оказывается, наша Кошечка пришла.       Вы представляете?       То есть в заговоре – ваще все!       Что у них тут напроисходило пока я у себя в комнате хикковала – ваще не представляю! Это ж надо! Приходите, тетя Кошка!       Явилась такая. Типа, про фотки поговорить.

^ ^ (=^_^=)

      Оно… это… я ж ведь ей фотки Дзигоро скинула. Тогда еще, с остановки. Главное, говорю ему такая: давай, я тебя сфоткаю. А сама уже его сфоткала! И его и остановку, и Сэкухара в кадр попал, хотя никто его туда не звал, глаза бы мои его не видели.       Собственно, с мобильником всегда так: подумала, а оно уже и сделалось, и больше ничего делать не надо. Это называется - действовать со скоростью мысли! Вот какая стремительная и фантастическая Рино-рин!       (...Ой, кстати. Насчет скорости мысли. А ведь я еще, бывает, действую, - а мыслей в голове вообще никаких! Это какая же у меня в такие моменты скорость? Ух ты, люди, никому не говорите! А то меня заберут для опытов какие-нибудь страшные люди, работающие на правительство. Подключат к чему-нибудь мои мозги, если, конечно, найдут их в голове, и станут с их помощью преодолевать какой-нибудь сверхсветовой барьер. Кошмар!)       Да-а... Ну да ладно. Короче, фотки я ей скинула с остановки, - потому что еще на остановке с ней, с Кошкой, помирилась, и нужно было, чтоб она об этом тоже немедленно узнала. А позвонила я ей уже из автобуса.       А теперь, через несколько дней, она ко мне пришла.       И наконец-то серьезный разговор завела. О существенном. Может же, если хочет!       Знаешь, говорит, а ты меня немного удивила. В том смысле, что я ожидала худшего. А он, оказывается, на человека похож. Вообще-то, говорит, если его переодеть, татуировки бандитские чем-нибудь зафотошопить… Ах да, еще волосы. Волосы если уложить лежмя и обратно в людской цвет перекрасить, - получится что-то вроде молодого Нагасэ Томои в какой-нибудь ранней хулиганской роли. Есть в нем что-то такое, человеческое. Да, подруга, не все так однозначно в этом мире…       Сели мы с ней, значит, на полу, ноутбук раскинули. Больше фоток с Дзигоро нету, так что стали меня с Сиори и родителями смотреть. И еще Тё, – ну это за неимением лучшего, понятное дело.       Тё на фотках как всегда – тупой-тупой. Даже для гостьи умное лицо не мог сделать!       Но она его, похоже, уже живьем достаточно насмотрелась.       Так и говорит мне: ты, говорит, не представляешь, что ему пришлось пережить.       Ему – это, значит, Тё-сэмпаю.       Твой снимок, говорит, очень помог полиции. Тё-сэмпай его показал своему папе-полицейскому, а тот – другим полицейским. В машине на снимке опознали внедорожник, угнанный в Канагаве полгода назад. И это дало какой-то новый толчок следствию… В общем, такой толчок следствию, что теперь в ближайшие дни можно ждать ареста всей портовой банды «Тиба-товарная», а также прибывшего к ним эмиссара гонконгских пиратов-работорговцев.       Подумать только! Что у нас тут, блин, творится! Кошка мои глубоко личные фотки Тё показывает, - и не краснеет ни фига.       А Кошка дальше рассказывает.       Твоему, говорит, знакомому, - его зовут Юбикири-Беспалый… ему ничего особенно не грозит. За ним ничего нет. Он рядовой рэкетир, да и то не совсем по своей воле. Его нехорошие люди в долгах запутали, пытались в наркобизнес затащить. Полиции теперь это все в подробностях известно от арестованных членов банды. Получит он года три за компанию. А потом его, может, даже раньше выпустят. Мне обо всем этом Тё-сэмпай рассказал.       Вот оно как!       Тё ей рассказал.       …Тут я себе, конечно, начинаю представлять Кошку вдвоем с Тё. И где и при каких обстоятельствах эти двое друг с другом беседуют.       А у меня же воображение! Та-ак, думаю, в школах они учатся в разных, так что всякие там идиллические сцены на переменках сразу отпадают.       Это что же выходит? Получается, - либо у него, либо у нее, да? Вот так вот сидят, как мы сейчас с ней… на полу… А может, на диване?       Скажите, люди, - а вы как думаете? Может такое быть или нет? Может быть, чтобы они были вдвоем на диване, а?       Ой, нет, не говорите ничего…       Нет, пусть лучше в кафе-мороженом. Так безопаснее. Он, значит, ей заказывает парфэ с хурмой и дынный сок. А вокруг все, такие, шепчутся: какая красивая па-а-ара! Мальчик мужественный и сразу видно, что добрый, а девочка, - ну просто куколка-хина из фарфора!       Бр-р-р-р… Ужас! Ужас! У-у-у-у-жа-а-а-ас!!!       А она ужасов моих не замечает и продолжает рассказывать.       Тё-сэмпай, говорит, он у тебя, знаешь какой? Он тебя не выдал. Ни своему господину-отцу, ни другим полицейским! Да, говорит, есть такая девочка, чуть не похищена якудзой, живет на соседней улице. А кто конкретно – не знаю. Уперся – и все! Не захотел, чтобы тебя в полицию вызывали и в школу сообщили! А ведь его господин-отец – человек очень серьезный. Ему, наверное, ужасно хотелось лично свидетельницу заполучить. Но не вышло. Что он делал с Тё-сэмпаем, не знаю. Тё-сэмпай у тебя такой… не болтливый. Особо со мной не откровенничал, ясно только, что беседовали с ним очень серьезно. Но ничего не вышло у его господина-отца! Пришлось ему поверить, что его сын тебя по имени не знает. Теперь полиция весь наш квартал под особую охрану взяла, и лишний патруль для этого выделила. Временно, пока банду не накроют. Твой предположительный фоторобот составили по показаниям каких-то двух гайдзинов, которые вроде бы тебя видели в притоне, - ничего себе, симпатичный довольно фоторобот, немного на Чебурашку Арере похож, а немного на фею Динь-Динь. Сейчас полиция гонконгских пиратов ждет, - чтобы всех сразу вместе повязать. И по всему городу Особый Полицейский Режим, - школьниц на улице останавливают, и спрашивают, куда идешь, и иногда даже фоторобот к школьнице подносят и говорят: постой минутку, не кривляйся. Что является покушением на свободу личности.       Ой, думаю. Тё, думаю. Тё…

(*_*)

      Еще мне Кошка в этот вечер немножечко всякие другие новости порассказывала.       Возле станции, где торговый центр, был митинг домохозяек против девочек-андроидов. Из-за сексуальной фунции. Кошкина мама ходила посмотреть, и это была Агония Филистерской Морали Перед Неумолимой Поступью Научно-Технического Прогресса.       В школе все как сумасшедшие к фестивалю готовятся, Тадж-Нахал на крыше построили. Боятся только, как бы он от дождя не размок. Повесили на него фигурку теру-теру-бозу, - ну, типа, оберег, чтоб дождя не было, но с размерами немножко хватили лишку, и какой-то местный житель позвонил в полицию, что на крыше школы висит удавленник, так что госпоже директрисе пришлось перед полицией извиняться, и оберег сняли, и теперь, наверное, дождь будет.       Мальчики из фан-клуба Рино-рин решили больную, - меня то есть, - навестить, и принести воздушных шариков сердечками и всяких подбадривающих плакатов и транспарантов. Но поскольку они все дебилы, то никто из них за полтора года средней школы домашний адрес Рино-рин выяснить не исхитрился. Чтоб адрес узнать, надо у старосты класса спросить, или у Кошки, а на это ни у кого из фан-клуба Рино-рин мозгов не хватит, так что ждать их в гости не приходится.       А старостой у нас выбрали Накаяму-сан со второй парты. Ну, это я в курсе, - она мне вчера домашку по е-мейлу скидывала.       А теперь она, такая, Кошке плачется. «Ой, говорит, я теперь староста, а тут столько всего, и еще Кривая Успеваемости, - я ее раньше никогда не видела, а теперь увидела… какая же она страшная… и Рино-рин нету... Она одна эту кривую вверх тянула. Рино-рин такая девочка… Сказать, что девочка интеллектуального склада, было бы не вполне верно… но остальные ведь еще хуже. У нас ведь трудный возраст. Что девчата, что парни, - у всех в голове только одно. А у Рино-рин, у нее в голове во-первых это самое Одно, а во-вторых еще масса всего другого, потому что она разносторонняя. Да вдобавок ко всему к нам с понедельника должны сразу двух загадочных новеньких перевести, так что я уж и не знаю как быть. Раньше у нас в классе никогда-никогда новеньких не обижали, потому что их сразу Рино-рин под крыло брала, а Рино-рин самая громкая и сильная как страус. А теперь… Я, конечно, попытаюсь, как она… только не знаю, хватит ли у меня сил новенькую девочку за руку до караоке доволочить, и вообще Рино-рин как-то по-особому умела, так что новенькие сразу переставали новенькими быть, и своими становились». Короче, возвращайся, Рино-рин!       Ха! Вот так-то!       Еще из клуба лакросса о моем здоровье осведомлялись. Лакросс это, - ну вы понимаете… с сачком за мячиком.       У нас в школе по этому лакроссу аж две команды – мальчуковая и девчачья.       У девчачьей команды название такое игривое–игривое: «Мегатерминаторы Тибы». Типа, ха-ха, не бейте нас, мы еще ма-а-аленькие, не всю детскую меха-мангу до конца дочитали. А у парней наоборот, название такое мужское и суровое, типа мы тут все самураи: «Лепесток ириса». От такого названия мурашки дыбом, и каждому ясно, что эти и сами костьми лягут, и противников с поля живыми не выпустят.       Теперь у наших мегатерминаторш, значит, осеннее обострение. Ой-ёй-ёй, что де-елать, что де-елать, в школе все как дуры к фестивалю готовятся… а у нас чемпиона-а-ат… Такая убыль в кадрах, такая убыль, бла-бла-бла-а-а… Где же Рино-рин, нам ее ноги на поле сейчас вот так нужны-ы…       Но я, конечно, когда в школу выйду, то пошлю их с их лакроссом бабочек ловить. Не про их честь мои ноги.       Во-первых, потому что меня в последнее время как-то больше интересуют те, кому я вся целиком нужна, а не по частям, - такой вот период у Рино-рин. Хи-хи-ы-ы. А во-вторых, я в лакросс принципиально не игра-а-аю… потому что когда я в него игра-а-ю, у меня вид делается недостаточно умный. Увлекаюсь я, понимаете? В младшей школе один на камеру запечатлел: у-уж-жас, люди! Не, ваще не знаю, кому какие случалось видеть в жизни кретинские зрелища… но, знаете, когда, блин, бегает за мячиком такая раззявленная Рино-рин с гляделками нараспашку и с сачком… и так, со стороны посмотреть, непонятно, чем она, собственно, этот мячик ловить собирается, - сачком или ртом…       Ведь я же ничего как люди на сто или там на сто один процент делать не умею. Я - либо сразу на двести, либо никак.       Ой, а к Кошке, к той из клуба игры в сёги подваливали, предлагали честь школы защищать! Но она, хоть у нее по сёгам первый любительский дан, в клуб записываться не стала, - типа, от всей этой коллективной суеты в глазах рябит, и времени у нее лишнего нет после уроков в школе торчать, - ее дело маме по дому помогать, а по ночам подушку грызть, сальеризму предаваться.       Ну и зря, говорю, - где народ, там веселее. Может, говорю, тебе вступить в тот клуб, который непонятно чем занимается? Делать не пойми что, - у тебя должно здорово получиться.       На почве этого разговора мы сами собой незаметно в сёги сыграли. Ну, то есть, у меня, конечно, в комнате никаких этих досок и японских шашек нету, так что сыграли мы в ноутбуке.       Сыграли с вполне закономерным результатом, - но это он для меня был закономерный, а Кошка жутко удивилась и поразилась.       Не может быть, говорит. Хочу отыграться. А ну, давай еще.       Ну, сыграли мы еще пару партий, - я аж заскучала. Результат, понятно, один и тот же. Кошка сперва злилась, виски пальцами терла, кулаком в пол стучала, два раза даже вскакивала и кругами по комнате бегала. Потом вроде успокоилась, - сжала зубы, кнопки тыкает и пыхтит. Но результат все равно тот же самый.       А потом Кошка говорит.       Да, говорит. Сейчас, похоже, со мной в сёги играла не моя знакомая Ноги, которая на уроке пудреницу открывает, и сама с собой в зеркальце в камень-ножницы-бумагу играть пытается, - а та Ноги Рино, у которой непонятно почему все тесты на сто баллов, и которая стихи пишет. Вот бы, говорит, с этой незнакомой Ноги Рино хоть разочек живьем пообщаться и напрямую словечком перекинуться. О жизни, о любви, о литературе...       А я ей, конечно, отвечаю: словечками кидаться - скукота одна. Давай лучше чем-нибудь другим покидаемся, например, подушками.       А она мне такая: сначала, говорит, мне казалось, что ты, Ноги, вроде воздушного карпа, как на День Детей вешают. Снаружи эффектная, а внутри ветер гудит. А на самом деле ты наподобие затонувшего корабля, а я как дайвер с аквалангом. Знаю, что там, внутри, есть сокровище, а найти не могу. Ныряю, ныряю, а до сундука с золотом докопаться кислорода не хватает, каждый раз приходится обратно выныривать.

^ ^ (=о_о=)

      А я, такая, думаю: тоже мне подруга! Пришла, блин, и два часа фигней какой-то занимаемся, время теряем.       И быстренько-быстренько, чтоб время, значит, больше не терять, принимаюсь показывать ей самое главное: коктейльное платьице с Одайбы, румянки ушные от «Акамими» и как язык светится, если свет выключить, и еще новую паутиночку для углов глаз от «Дзёрогумо» и другие прекрасные и замечательные вещи.       А она, такая, лезет мне рукой в башку, будто мы с ней тут такие две обезьяны сидим, - одна самая прекрасная на свете, а другая просто так умная.       Классная красочка говорит. Прям до корней. Впервые такую вижу. А с чего это, спрашивает, ты ваще волосы решила осветлять? Это же вроде уже не модно. Или моделям так положено?       А я ей: насчет моды я тебе лекций читать не буду, поскольку языком эпохи Хэйан не владею, а человеческими словами ты не поймешь. А краски для волос, говорю, сроду не употребляла, - живу вот, обхожусь.       А она, такая, как вылупится.       Что-то, говорит, я не врубаюсь. Из-за тебя же все девчонки в классе как чокнутые с разноцветными головами ходят, будто у нас не средняя школа, а лавка анимешных фигурок. Как это директриса-сан терпит, не знаю. И родители все тебя, наверное, уже прокляли: каждая Макако-тян хочет быть не хуже, чем Рино-модель. Ах, у Рино-рин от волос сияние, ах, у Рино-рин линзочки как светофоры, ах, Рино-рин вылитая Сонсаку Хакуфу, Триндл Рэйна и любимая девушка капитана Хиросэ из теледрамы про тучи над холмами. А ты...       А что я? - говорю. Мне, знаешь, как в младшей школе весело было? Возвращается такая, блин, шестилетка со всем этим сиянием и светофорами в первый день из первого класса, и орет на маму с папой: или сделайте так, чтоб у меня волосы стали черные как у мамы, у папы, у этой дуры Сиори, и у девочек в классе, и у всех-всех! Или отрежьте мне ваще эту гадкую башку, которой меня сегодня на переменке в унитаз макали!       А мама, такая, папе говорит: ой, а может, мы, и правда, ее немножечко перекрасим? А папа ей: ага, говорит, а дальше что? Так всю жизнь и будет под черной краской прятаться? А глаза пробками заткнем? А потом ко мне поворачивается. Ты, говорит, глупых девчонок не слушай, они красоте твоей завидуют. Они все одинаковые, а ты - первая и единственная. Погоди, они еще сами будут краситься, чтоб хоть немного на тебя стать похожими. Куда они денутся, если увидят, что в любом деле ты номер один. Только тут маленько постараться надо будет, конечно...       Вздохнула я, такая, прошлое вспомнила.       Ну-у-у, говорю, вообще-то мы же с мамой гениальные. Мы потом для средней школы придумали, что если я вся целиком буду ходить модная, сделанная и блестящая, то никто ни о чем не догадается, ля-ля, а будут думать, что просто это я такая гламурная Рино-рин, и типа так и надо. Зацени: правда, мы с мамой умницы?       Кошка помолчала, помолчала. Потом хотела что-то сказать, - но сама себе ладонью рот прихлопнула.       Потом говорит.       Хороший, говорит, у тебя папа. Просто уникальный.       А я, такая, ого, говорю. Да он у меня лучший в мире! Мой папа знаешь, какой?! Ха! А ты еще не слышала, как он на храмовый праздник в барабан бьет! Его аж в Кисарадзу слышно!

\(*о*)/

      Потом у Кошки глаза так загораются нечеловеческим блеском, она меня за руку берет, снизу вверх мне в лицо заглядывает, и начинает выпытывать: что Рино-рин за эти дни новенького написала, и нельзя ли это прямо сейчас посмотреть?       Я сначала аж не поняла. Думала, это она про домашку, или еще что-нибудь такое.       А она, оказывается, про стихи. Про мое поэтическое творчество.       Тьфу!       Ну, объясняю ей. Типа, других дел было завались, и вообще я в последнее время стихами как-то не очень увлекаюсь; вот думаю, может, в большой спорт вернуться, а может, кофточку к зиме купить.       Ну, тут у Кошки глаза опять стали нормальные, и она мою руку обратно мне отдала.       Вздыхает, такая.       Писательница-сэнсэй, говорит, о тебе спрашивала. Хвалила тебя.       Тут я тихо обалдеваю.       Меня? - говорю, - За что? Ты ничего не перепутала часом?       Сказала, отвечает Кошка, что ты вроде Будды. Я вообще-то не до конца поняла. Говорит, ты явилась к ней и в одно мгновение уничтожила все, над чем она в жизни тряслась. Указала на истинную цену вещей… или на бренность всего сущего, что-то типа того. Одним движением руки…       Ага, говорю. Только не руки, а ноги.       Тут нас обеих на хи-хи пробило, и мы немного по полу покатались. И Кошка, такая, меня как пихнет кулаком в бок, - а я ее, значит, плюшевым динозавром по голове. Заглянул бы сейчас кто-нибудь в комнату, - подумал бы, что мы нормальные, и все у нас как у людей.       Потом Кошка просмеялась и говорит.       У писательницы-сэнсэя, говорит, теперь в жизни открылись новые перспективы. Старые литературные награды ее все в мусор превратились, стихи, которые она последние три года писала, все в ноутбуке сгорели. Госпожа сэнсэй говорит, - так и надо, все равно в этих стихах не было совершенства и гармонии. Я, говорит, сама всё хотела стереть, но мешала человеческая слабость. Теперь госпожа сэнсэй в Непал хочет ехать за гармонией, и уже тысячу шестьсот иен на поездку отложила. А тебе, Ноги, она просила передать, что в поэтической редакции издательства ее слово по-прежнему имеет большой вес, и чтоб ты, Ноги, над этим подумала. План журнала на первое полугодие следующего года пока не утвержден. Ты хоть понимаешь, что это значит?       Нет, отвечаю. А я что, должна что-то понимать?       Кошка мне такая: эх ты. И совершенно неожиданно как даст мне щелбан! А я ее подушкой!

\(^o^)/

      …Потом, когда Кошка уже прощаться стала, она мне напоследок говорит.       Вот ты, говорит, сидишь дома, - и правильно, и сиди. Тебе сейчас выходить на улицу ни в коем случае нельзя. Вот закончится все через пару дней, злодеев арестуют, и тогда уже пойдешь в школу. А пока что - на, держи, - это тебе книга писательницы-сэнсэя «Певчее облако». Читай и саморазвивайся.       А я, такая, слушаю ее и думаю: ну во-о-о-от, ухо-о-о-оди-ит… А когда же она ко мне еще раз придет? А вдруг вообще один раз, такая вся из себя добренькая, заглянула, и больше заходить не собирается?       И я, такая, конечно, ей говорю.       Смотри, говорю, Сиори моей слишком часто не надоедай. А то она как привяжется к кому-нибудь, - потом за уши не оттащишь, а бросишь – хныкать станет. В общем, когда будешь с ней йогой заниматься, - не перестарайся. Сама каждый вечер буду к вам в комнату заглядывать и следить! Если у моей любимой сестренки от твоей йоги не дай бог на лбу третий глаз вскочит, и над ней из-за этого в школе смеяться станут, - я тебе своими руками хвост выдерну.

(^_~)

      Потом я вообще-то хотела Тё позвонить… и даже уже в «Дубину» пальцем ткнула на мобильнике…       Но тут же на отбой быстренько нажала, - ничего не было, ничего не было, ля-ля.       Нельзя мне ему сейчас звонить!       Если я, блин, ему сейчас позвоню, и скажу, что я о нем на самом деле думаю... А я о нем такое думаю... такое... И такими словами...       И главное – ведь не как-нибудь там сяду перед его фоткой и ду-у-умаю... нет, я еще и тогда думала, когда ужинала, и когда в ванной себе снизу намыливала, и ночью под одеялом...       Короче, если он узнает, что именно я сейчас о нем думаю, он может очень сильно зазнаться, и даже вообразить, будто у Рино-рин опять к нему чувства, - как в старые времена.       А мужчинам такие вещи давать понять ни в коем случае нельзя!

(*^o^*)

      А уже когда было почти утро, почему-то про человеческие отношения стала думать. А конкретно про Дзигоро, и как он меня обнял на остановке.       Люди, - было с вами когда-нибудь такое, чтоб вас кто-то совсем-совсем чужой обнимал?       Не мама в детстве, и не тот, кто вам пока еще временно неродной, но потом с вами будет всю жизнь вместе, - а кто-то такой, с кем у вас ничего нет, не будет, и, главное быть не может и не должно! Причем, до того как он вас обнял, вы еще насчет него очень надеялись, и вдруг он вас сзади, со спины, как к себе прижмет… нежно так, и руки такие мужские… и вдруг разом и окончательно все стало ясно!       Было с вами когда-нибудь такое, а?       Вот он, - там, на остановке, - так руку на меня положил, и носом мне в волосы сзади дышит, и шепчет: «Успоко-о-ойся…» А я, такая, обалдела, конечно: банзай, прогресс в отношениях!..       А сама на самом деле стою и так себя чувствую, как будто мне чужую печень хотят пришить, или, не знаю, - почку… только доктора-сэнсэи что-то с группой крови напутали, и взяли такую почку, которая хоть сдохни, никогда ко мне не прирастет и не приживется, потому что неродная, понимаете? Отторгается, - есть такое слово. И… даже если час так простоять, или ваще на целый день оставить, чтоб приклеилось, - все равно одно к другому не прирастет совсем!       Или как если бы мартышка кальмара обняла. Ну, пообнимались, - а дальше чего?       Нет уж. Всё на сегодня! Не буду больше думать, - а то не усну никогда ваще и погибну от бессонницы!

(?_?)

      Утром просыпаюсь, - свет еще не включила, лежу и понимаю: хочу стих сочинить.       То есть, позвонить, кому хочу, нельзя. И именно поэтому надо сочинить стих. Причем, не знаю, о чем. Стих, и всё.       Нет, вы поняли, а?       Во, как саморазвилась Рино-рин! Вот от каких желаний по утрам просыпается!       Нет, оно конечно и раньше бывало, что мне чего-то надо, и я от этого просыпаюсь и сразу вниз бегу, - но чтоб стих…       Раньше я всю жизнь, такая, просыпалась, - а стих уже готовый. Записать его только, пока в башке держится, - или не записывать, если лень за нотиком тянуться.       А теперь я получаюсь ваще взрослая! Научилась заранее просыпаться! Когда стиха еще нету, а есть только желание!       То есть, в общем-то, вовремя просыпаться научилась Рино-рин, - так ведь оно, наверное, удобнее.       Только чего мне теперь делать, а?       У-у-у, лю-у-у-уди-и-и-и…       Ой, странное дело…       Наврала, наврала я все Кошке, когда говорила, - давай мне мятные подушечки, а я тебе стихов насочиняю. Думала мне это тьфу, а это, оказывается… оказывается… Как их пишут ваще?       Понимаете, люди, стихи – их немножечко другая Рино-рин сочиняет… Вторая моя половинка. Является без спросу, когда мне хорошо или плохо, - и начина-а-ает.       И так, главное, у нее все это дело быстренько получается, - слово к слову. И какое слово правильное, а какое в мусорку, - сразу так всегда ей ясно.       Бли-и-ин… Наро-о-од… Такую вещь ща вам скажет Рино-рин…       Я, похоже, их не совсем сочиняла. Они сами сочинялись, когда было не надо.       А теперь? Когда вдруг стало надо?       Вот вроде и хорошо мне, и плохо. Пора другой Рино-рин из меня наружу вылезти, - а ее чего-то нету.       Ау, другая Рино-ри-и-ин! Куда прячешься? Вон у меня для тебя кни-ижечка! Как ты любишь! Вылазь, а?       И как мне теперь, а?       Катаюсь, такая, по кровати, даже головой немножко стукнулась.       Накаяме-сан позвонить, которая стенгазету «Поднажмем!!!» делает, «ФШ» в уголке подписывает, и в классе на заднюю стенку по понедельникам вешает? Спросить с какого места за стихи браться, если надо, чтоб был стих, а сам собой стих в голове не появляется?

(?_?)

      Ну… после завтрака на форум вопрос запустила, а сама стала в инете искать про стихи. Как их пишут, и зачем.       А там, блин, такая куча всего! Причем все про танки и про хайку, и что такое рифма, и почему для японской поэзии она нехарактерна. И вообще там, как выяснилось, все по слогам считать надо. И это ваще непонятно, потому что сочинять, это же Родная Литература, а считать – Математика!       Для этого же совершенно разные умения нужны! На математике нужно складывать, делить, ну и там еще иногда брать интеграл. А на родной литературе надо главным образом уметь не спать, когда тебе талдычат всякую нудятину, а если спать, то с открытыми глазами, и так, чтоб носом не ушибиться.       Нет, вообще-то у меня и по тому и по другому высший балл в учебном округе. Но не одновременно же, а порознь!       Короче, не сочинила ни фига.       То есть, блин, - полдня ни фига не делаю, и вообще со мной ни фига не происходит и не случается. И я, вся такая, расска-а-а-а-зываю, такая, про это «ни фига», и как со мной ничего не было!       Прям как во взрослом фильме!       Уй-юй-ю-у-уй! Какая зрелая и умудренная Рино-рин! Научилась время по-взрослому проводить! Как какой-нибудь Гамлет и Сэй Сёнагон!       Ща в туалет сбегаю, и еще немножко это дело обдумаю, - а потом расскажу, как и чего я думала!

(^o^)/

      Спускаюсь, такая, вниз, а в комнате мама.       У нее тут ваще отдельная тема.       Сидит, и прям в комнате толчет в миске к обеду что-то рисовое и телек смотрит. А поскольку время детское, то в телеке у мамы Девочка, Перепрыгнувшая Время.       Там про девочку и про время. Ну, типа, девочка нанюхалась чего-то и стала туда сюда скакать во времени, и пытается в прошлом что-то поправить, но как-то у нее не особо удачно выходит.       Я эту историю хорошо знаю, только я вообще-то про это больше мангу люблю, и аниме тоже такое было, довольно классное. А мама смотрит ваще какой-то древний мувик или, не знаю теледраму, где у всех еще такие прически как в эпоху Сёва носили.       И так смотрит, такой вид у нее, будто это она Девочка, Перепрыгнувшая Время.       Перепрыгнула, значит, угодила в какое-то странное место, - и сидит теперь в этом странном месте с миской, толчет для мужа и дочек что-то рисовое, и глазами хлопает: куда это я запрыгнула, люди, а? Где это я прилунилась, и когда это я успела? Понюхала что-нибудь не то, да?       Да-а, прикольнула мама. Блин, мне бы ее заботы. Я тут стихи сочиняю как Моцарт и Сальери, а она, оказывается, через время прыгает!       Про время, что ли, написать стих? Или про девочек?       Ну, тут я придумала нечеловечески умную мысль, что все-все мы вообще - девочки, перепрыгнувшие время, и я, такая, тоже.       Недавно была нормальная, а теперь становлюсь такая жутко взрослая, ваще, и у меня от этого в жизни масса трудностей, и на некоторых мальчиков смотреть ваще невозможно и противно.       Бли-и-ин, люди! У меня же есть взрослая книжка «Певчее облако»!       Ща прочту и сразу стану как писательница-сэнсэй!       И все кто от меня еще недостаточно охренел, теперь ваще охренеют!

\(*^o^*)/

      «Облако» уже без целлофана, - у Кошки в лапах побывало.       Такая ничего себе бежевенькая кни-и-и-ижечка. Вот так вот у нее сзади, а вот так спереди, - очень миленько, по-моему. Ценника, к сожалению, нету, он, видимо был на упаковочке, а Кошка мне уже без упаковки отдала.       А внутри у «Облака» во-первых, такой вполне себе понятный анонсик насчет того, что это книжка стихов и прозы. Очень он мне понравился, потому что человеческим языком написан.       А во-вторых, двести двадцать семь страниц чего-то жутко умного, но такого умного, что читать можно и спереди и с конца, - и даже, наверное, если ваще вверх ногами перевернуть, то будет то же самое, не лучше и не хуже.       Ай-яй-яй…       Ну-у-у… попала Рино-рин!       В собственной комнате сама себе урок Родной Литературы устроила! Заберите меня, люди, куда-нибудь!       Как хорошо, что у меня есть школьный опыт! И мозги у меня сами знают, что на Родной Литературе надо делать!       На полу это, конечно, не так удобно, как за партой, - но все равно! Точно теперь вам говорю: сидя на полу тоже спать очень даже можно, особенно, когда перед этим полночи не спала, а вертелась; а что глаза над книжкой остаются как бы открытые – это ничего страшного! Я привыкла! Рефлекс! Я когда с открытыми глазами сплю, у меня вид делается намного умнее, и литератор-сэнсэй меня за это очень ценит, и на уроке никогда просто так без предупреждения не спрашивает и к доске не вызывает, а всегда, прежде чем спросить, сперва будит линеечкой наотмашь по башке, - такой вот предупредительный сэнсэй.       Да-а… но теперь-то я дома.       Во сне я, такая, лечу… ну это понятно, - чего еще во сне делать? – но лечу почему-то не сама, а верхом на каком-то золотом звере. Что за зверь непонятно ни разу, ясно только что весь золотой. А еще мягкий и теплый, и шерсть у него.       По сторонам, - красотень совершенно чумовая: кругом, типа, небо голубенькое, и солнце, и в небе всякие облачка, - и белые и сиреневые и розовые, и радуга везде, и все так струится. Вроде как бывает на обоях рабочего стола, но там же все фотожаба, а тут все настоящее и ветер морем пахнет. И море внизу, - такое прозрачное и всё такое цвета морской волны, - типа, как я платьице вечернее в «Сто десятке» примеряла, вот такого же цвета, только платьице было без золотых рыбок, а море с рыбками.       А вперед у меня обзора нету, потому что впереди здоровенная мужская спина, - и даже не спина, а целый парень передо мной сидит и, видимо, рулит, - зверя за рога держит. А я, такая, сижу, этого парня руками со всей силы обхватив, как на мотоцикле, и даже носом в него сзади немножко уткнулась. Не пойму только, кто это. Вроде, Дзигоро, но полной уверенности нету. Оно бы поговорить с ним надо, спросить – куда летим, тыры-пыры. Вот только никак не врубится Рино-рин, как к нему правильно обращаться: скажешь «Дзигоро», а вдруг это и не он ваще. И почему-то ясно Рино-рин, что этого всё-все на свете зависит. Типа, каким именем его назовешь, так все и будет.       Ну… я, может, чего-нибудь надумала бы, только тут нас как тряхнет! Прям, горки в парке развлечений, - уй-юй-юй! Море внизу как набок покосится! У меня руки расцепились, и в сторону как шатнет, - ща свалюсь, блин!       Кя-а-а-а-а-а!!!...       И я, такая, конечно, как заору: «Держи меня, Тё!!!» А Тё обернулся и за руку меня схватить пытается, - но видно, что не успеет.       А дальше я уже такая, падаю вниз.       Небо с облачками мимо меня: ш-ш-ш-шух-х-х вверх!       Бултых.       Об море саданулась и сразу вниз пошла. И вокруг такие пузырьки, типа я таблетка аспирина, и меня в стакан кинули.       Ой, думаю, - сейчас мне дышать нечем станет.       Носом хлюпнула, - но нет, ничего, не задыхаюсь. Потому что носа нету ни фига, и вообще Рино-рин нету.       Типа, я, такая, в воде рассосалась и сама стала - море.       Огромная и жидкая сделалась Рино-рин. Вся я, блин, цвета морской волны и такая прозрачная-прозрачная, - и солнечные лучи сквозь меня! И рыбки золотые во мне, и гуппи и меченосцы и рыбы-телескопики! Кричу: «Спаса-а-ай меня, Тё-о-о-о-о!!!», но крик не получается ваще, – ведь я же море. Не ору, а только булькаю.       И еще под боком что-то жужжит, типа компрессор в аквариуме.       А потом я носом натыкаюсь на собственную коленку, - и проснулась.       У себя в комнате на полу сижу, и мобильник жужжит и ползает кругами как чокнутый.       Ощупываюсь быстренько, - нет, ничего, сухо. Как здорово, что я уже взрослая и настоящая леди! Гордится собой Рино-рин!       А перед глазами страница «Певчего облака» открыта, и на странице заглавие: «ФРИКС И ГЕЛЛА. На сюжет из европейской мифологии».

(о_О)

      Да, мощи-мощь. Рино-рин вся внимание.       А из трубки с хрипом, кашлем и харканьем: а это такой Сэкухара, деточка. Помнишь меня?       Скверно мне стало люди от этого голоса. Как он мой телефон узнал? Неужели…       Слушайте, вы, говорю...       Тут он меня перебивает.       Погоди, говорит. Сейчас все выскажешь, что хочешь. Но у меня сначала вопрос к тебе. Скажи мне, детка, - кто я ваще такой? А то я что-то забывать стал.       Жулик вы, говорю, и бандит. С сутенерским уклоном. Работорговцам из гонконгской триады девушек продаете. Из-за таких как вы хорошие люди вроде Дзигоро без пальцев остаются и в тюрьму идут.       Сэкухара, такой, хмыкает.       Ага, говорит, умница. Совершенно верно. Точный мой портрет нарисовала. Признайся, говорит, ты это с самого начала скумекала?       Это, говорю, была одна из версий. Но до определенного момента, я ее за рабочую версию не принимала, потому что уж очень она мне не нравилась. Предпочитала другое думать.       Ага, говорит, вот оно как... Нда. Представь себе: чуть не первый раз в жизни всерьез с девкой разговариваю. Ну, в смысле, как с человеком. Слушай, а каково это - девкой быть? А то я снаружи вас изучил, а что внутри, кроме ливера, как-то не догоняю.       Да так, говорю. Уроков вот много задавать стали. А вы чего звоните-то?       Сэкухара кашляет.       А то звоню, говорит, что из твоего Дзигоро самое позднее через час китайскую лапшу делать будут. В порту стрелка интересная нарисовалась. Там, япона мать, будут те, кому Юбикири бабки должен. Они сейчас как раз его взяли за задницу, и очень любопытно им, чем он будет свой счетчик останавливать, потому что его пальцы им, как людям новым и продвинутым, совершенно без надобности. И туда же прибудет личный представитель господина Бляо-Дуна, - того урода гонконгского, с которым у нас насчет тебя, детка, предварительный контракт заключен. У господина Бляо-Дуна к твоему милому тоже ряд вопросов. По поводу выполнения условий контракта.       Тут Сэкухара-сан опять стал кашлять, а потом разные бессмысленные звуки горлом издавать, - голос, значит, восстанавливает. Ну… восстановил в конце концов. Но лучше б не восстанавливал.       Если бы, говорит, сейчас вдруг такое чудо случилось, и сделка вдруг сама собой как надо прошла, - куча народу бы спокойно вздохнула, и кое-кто жив бы остался.       Тут мне холодно стало. И тоскливо. И комната вокруг вроде уже не моя, - а будто бы уже к Сиори перешла, на вырост.       Будет она трицератопсика Топси на ночь целовать, или нет? А то он ведь привык… Тьфу, блин. Кто не понял, это была шутка. Последняя шутка Рино-рин. Ну… может, предпоследняя…       А вы-то, а вы, говорю. Вы что... Ему не поможете? Вы же его сэмпай...       Сэкухара, такой, хмыкает. Эдакий вот умелец и любитель хмыкать.       А я, говорит, деточка, в таком месте сейчас сижу, где меня ни одна сука не вынюхает, и где телефон не определяется. Потому, что мне при всем при моем раке легких тоже почему-то раньше времени становиться пекинской уткой неохота. Мое дело, деточка, маленькое. Кого надо я кому надо сдал. Что надо кому надо слил. А теперь... Получит гонконгский извращуга свой товар, - значит, мой процент от сделки при мне, и сам я в городе Тибе как был, так и остался – главный шоумен для всех, кто не спит. Сорвется сделка, - ну, стало быть, ищите меня, друзья, крутите глобус.       И что же, говорю, по-вашему я сейчас сама… сама…       Э-э, милая, отвечает. Мог бы, конечно, я и сам сейчас тебе мусорный мешок на голову, шприц в жопу, и в багажник. Чтоб, япона мать, избавить тебя от сомнений-колебаний. Да твой дом ведь топтуны плотно пасут. Шпики. Третий день уже. Мне как об этом добрые люди доложили, так я сразу допёр: а деточка-то с двойным дном. Так чего же ты теперь, от меня, милая, хочешь: чтобы я, старый больной человек, шел сейчас твой домишко приступом брать? Пушку наперевес, и, типа, а ну, всем на пол? У нас, деточка город Тиба, а не Чикаго, и я, знаешь, не Аль-Капоне по прозвищу Лицо Со Шрамом. Я нашим родным японским городовым кривую тупых и дебильных преступлений, раскрытых по горячим следам, повышать не собираюсь. Или может, ты хочешь, чтоб я клиента напряг? Сказал ему: товара представить не можем, забирайте сами, вот вам адресок? Прости, родная, но так у серьезных людей дела не делаются. Да и неохота мне что-то с клиентом беседы вести, мне жить охота. У них вместо меня вон - Юбикири есть. Пусть, япона мать, расскажет им, какого хрена в последний момент, когда все на мази было, в кусты вильнуть надумал.       Тут у Рино-рин, - сквозь тоску, сквозь кислое отчаяние, - совершенно без предупреждения выскакивает в мозгу вопросительный знак.       Слушайте, говорю, дяденька Сэкухара. Я вот с таким как вы тоже первый раз в жизни всерьез беседую. Скажите пожалуйста, дяденька Сэкухара… Вот вы сейчас мне позвонили. Вы что – разве в человеческое благородство верите? Или в эту, как ее… слово такое было… самоотверженность?       Он как заржет, - надолго так зашелся, и как водится, с плавным переходом в кашель. Через трубку слышно – нехорошо дяденьке.       Потом немного оклемался. Голос только свистит на каждом втором слове.       Ну, говорит, насчет самоотверженности и благородства я не при делах, поскольку не спец. Я, деточка, в немножко другое верю. В людскую глупость. Верю железно, - как в доллар и в Будду Амида. У меня, дарлинг, на людской глупости двадцать лет весь бизнес пыхтит и крутится, типа как «муцубиси-кудзиро» на бензине.       Ну так что, детка? Номерок пирса шепнуть, или как?

(v_v)