Помощь с холодного севера

Густые и темные облака нависли над Шведской столицей, а ветер дул, как ни странно, слабый. Он как будто легко ласкал листья, незаметно перебирая их и создавая неповторимую музыку природы. Как же прекрасна осенняя утренняя мелодия! Неважно, то ли это шелестящие листья на деревьях, барабанящие капли дождя или отдаленные крики птиц, улетающих в теплые края. В этот отнюдь не солнечный день я проснулся ровно в десять и через два часа уже ехал за рулем своей машины в больницу. Именно сегодня я должен забрать Хенрика к себе и присматривать за неугомонным датчанином.  Еще когда я вышел из дома, мне захотелось купить Хансену цветов, и поэтому, остановившись на парковке возле небольшого цветочного магазина и закрыв машину, я направился внутрь за букетом. Мой выбор пал на букет из голубых, белых, желтых и красных полевых цветов. Успешно расплатившись, я вновь сел за руль и направился за Данией. Примерно десять минут спустя я уже стоял напротив главного входа, облокотившись на закрытую водительскую дверь авто. Цветы лежали связанные праздничной лентой на заднем пассажирском сиденье. Посмотрев на часы, я занервничал, так как Хансен должен был уже выйти. Неужели что-то случилось?! Я уже было хотел закрыть машину, но услышал громкий радостный возглас, который я никогда ни с чем бы не спутал.  — Привет! — сказал Хенрик, нисколько не понижая громкость своего голоса. — Как я рад! Наконец-то я ушел из этой обители белых одежд и красных крестов.  — Смотри, Гилберту не скажи, — улыбнулся я. — Садись назад. - Но я вперед хочу, я уже взрослый. Старше тебя между прочим! — возразил датчанин, совсем по-детски надувая губы. Увидев впавшего в детство Хенрика, я невольно улыбнулся и, недолго думая, решил поступить по-другому.  — Хорошо, тогда вещи назад, а сам вперед.  — Отлично! — сказал Хенрик, за считанные секунды меняя свое выражение лица на довольное. Я открыл заднюю дверь, и Хансен хотел было положить небольшую спортивную сумку, но увидел букет.  — Цветы?! Краси-и-ивые…  — С выздоровлением, пускай и частичным, — произнес я и протянул датчанину подарок, отпустив сумку на сидение. - Мне?! Спасибо, Бер! — сказал Дания и взял букет в левую руку, а правой приобнял меня за шею. — Спасибо… — прошептал мне в губы Хенрик и сократил между ними расстояние. Его теплые губы накрыли мои в таком долгожданном и нежном поцелуе. В нем не было никакой пошлости, лишь только нежность, забота и бесконечная любовь. Я обнял Хенрика, кладя руки ему на талию и сначала отвечая на поцелуй, а потом вовсе перехватывая инициативу. Первым отстранился Хансен, разрывая наши объятья. Его глаза блестели, а щеки раскраснелись. Он хотел что-то сказать, но неожиданно начавшийся холодный дождь заставил нас разорвать зрительный контакт и сесть в машину. Как только двери закрылись, я посмотрел на Хенрика, дышащего на руки. Достав с задних сидений свою куртку я накрыл ею датчанина, как пледом и поспешил включить обогревание на более теплый режим. В салоне тут же стало заметно теплее, но сидения еще не успели нагреться. Хенрику, наверное, стало жарко под курткой, и он скинул ее себе на колени. Закатав рукава на темном свитере, Хансен провел руками по волосам, стряхивая невпитавшуюся воду. Повернувшись к датчанину, я пристегнул ремень безопасности сначала ему, а потом себе. Протерев свои очки, я снял машину с ручного тормоза, опустил руки на руль и, нажав на педаль газа, выехал с больничной парковки.