Помощь с холодного севера

Солнце только начало подниматься над горизонтом, а я уже протирал очки небольшим хлопчатобумажным платком. Цифровые часы на прикроватном столике показывали полвосьмого, а градусник за окном минус шестнадцать. Весна начала только вступать в свои права, и ветер все еще дул холодный. Неохотно встав, я закрыл в комнате окно и направился в душ. Все действия уже отработаны до автоматизма: душ, завтрак и путь в больницу. Четыре месяца назад я вернулся обратно в Стокгольм, а через две недели в больницу недалеко от центра города перевезли и Хенрика. Я стал навещать его сначала дважды в месяц, потом раз в неделю. Сейчас я ходил к датчанину сразу, как только появлялось свободное время. За прошедшее время изменился не только датчанин. До случившейся трагедии я предпочитал изъясняться кратко, но теперь, приходя в палату Хансена, я не мог терпеть угнетающую тишину и рассказывал Хенрику обо всем, что происходило. Война все еще продолжалась. На последнем собрании главной целью всех союзников было изгнать врагов с территорий скандинавских стран. Я поставил кружку кофе на стол, рядом уже остывала тарелка омлета. Доставая из холодильника молоко, я вздрогнул от неожиданности. Звонил мой сотовый телефон, посмотрев на экран, я узнал номер. Это был врач, следящий за состоянием Хенрика. - Да, — сказал я, отвечая на звонок.  — Доброе утро. Извините, что беспокою так рано, но вашему другу стало лучше…  — Насколько? — потерев переносицу спросил я, при этом перебив врача.  — Он очнулся, зовет вас. — с радостью в голосе сообщил доктор. - Еду. — мгновенно сказал я, отключаясь. Оставив еду нетронутой, я немедленно начал собираться. На душе стало тепло и радостно. Я стал переживать, что не успею и Хенрик вновь исчезнет, ускользнет, как вода сквозь пальцы. Наконец мне были понятны чувства датчанина, и я понял, что эти полгода без него были самыми тяжелыми за несколько веков моей жизни. Теперь я мог ответить на его признание! Я запомнил путь наизусть: входная дверь в больницу, лестница на третий этаж, поворот направо, пятая дверь от стенки. И вот я стою на пороге палаты, открыв дверь, а на глаза наворачиваются слезы. Хенрик сидел на больничной койке и улыбался, а я как последний идиот не мог ни подойти к нему, ни начать разговор, потому что не верил, что этот кошмар наконец кончился. Наконец собравшись с мыслями, я зашел в палату и сел на стул.  — Доброе утро, Хенрик, — произнес я, сняв очки и потерев переносицу.  — Доброе, Бер! Почему я в больнице?! — спросил Хансен, усаживаясь поудобней. — Я только помню как мы поссорились, ты ушел, а я направился на кухню.  — Ты впал в кому. - Что?! Как долго?! — не верил своим ушам Дания.  — Шесть месяцев, — тихо ответил я.  — Так долго... Ну, что нового произошло за это время?  — Хенрик, мне нужно тебе кое-что сказать. Когда ты попал в больницу, то мой мир начал рушиться. Я боялся, что никогда не увижу тебя здоровым. Хенрик, я не ненавижу тебя. Я люблю…  — Забудь, я понял, что ты меня любишь, как брата или друга, — перебил меня Хансен. — Это было наивно полагать, что чувства будут взаимными. - Нет, я люблю тебя, как человека, которого я хочу целовать, как человека, с которым я хочу просыпаться по утрам, — сказал я практически на одном дыхании. Когда я закончил признание, то посмотрел на Хенрика. Он, заметив мой взгляд, показал пальцем, чтоб я сел на кровать, что я и сделал. Тогда Хансен тихим голосом, практически шепотом спросил:  — Ты же мне не врешь? - Нет, — почему-то так же тихо ответил я. Датчанин пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, точно ли говорю я правду. А потом случилось то, чего я не ожидал. Хенрик, откинув одеяло с ног, обнял меня за шею и прижался к моей щеке, и я обнял его в ответ. Ощущать тепло другого человека было непривычно. - Бер, а что будет дальше? — спросил Хансен, не расцепляя свои объятья. - Ну, я думаю ты поправишься, и эта война наконец закончится, — ответил я, незаметно улыбнувшись. Разорвав объятье, я переместился на стул и взял Хенрика за руку. Я хотел что-то сказать, но вошедший лечащий врач перебил меня.  — Извините, что отвлекаю, — произнес он, взглянув на наши руки. — Но мне нужно решить одну проблему. Есть ли в этом городе тот, кто будет присматривать за вами? — прибавил врач, обращаясь к Хансену. - Да, я могу, — сказал я, смотря прямо в глаза датчанину.  — Хорошо, я выпишу его через три дня. А пока я вас оставлю, — произнес врач, собираясь выходить. — И, Хенрик Хансен, вам бы не помешало с завтрашнего дня разрабатывать мышцы, гулять на свежем воздухе.