Выписки из протоколов

— Ой, щас в душ и спать… — Глухарёв скинул фуражку, разулся и плюхнулся на танкетку. Сил на что-либо вообще не было. Сначала непонятки с Ирой и "скорая консервная помощь", потом безуспешные поиски лучшего и единственного друга, в качестве бонуса текучка. Сергей старательно отгонял от себя те самые мысли, где-то у глубине души понимая, что надеется на то, чего так не хочет Ира. Параллельно поиски Дэна измотали морально — постоянно мерещилась самая натуральная жесть. Зная Антошина, вляпаться он мог по самое не балуйся. – Ир? Ты дома? Непривычно Серёге было видеть в своей квартире любимую женщину и начальницу в одном лице. У них случались свидания, совместные вечера и немного ночи, Но тем не менее, она сейчас находилась на его территории, шумела в ванной водой. — Ну, ты чего тут? Зимина вышла из ванной, в халате, нервно покусывая губы. В руках она держала пластиковую штуку, отдаленно напоминающую градусник. — Смотри сам. Я боюсь… — Смелая ты моя, — хохотнул Глухарёв и всмотрелся в крохотное окошечко. – Ир, да не тряси рукой, видно плохо… Он всмотрелся внимательнее и глупо заулыбался. Хотя в голове всё окончательно смешалось и запуталось. На сером фоне темнело две полоски. «Это "да"? Или наоборот, одна — это "да"? Я с самого начала так хотел, чтобы Ирка забеременела… Блин, это фантастика… И что теперь делать?» — мысли бежали, торопились, обгоняли друг друга. Но вслух Сергей произнёс короткое: — Две — это значит "да"? Улыбка тут же погасла, стоило ему посмотреть на Ирину. Откровенная растерянность на её лице была выразительнее некуда. — Не может быть, нет. Это явно какая-то ошибка… Мы не можем себе позволить… - она, коротко всхлипнув, ловко скользнула мимо Глухарёва и закрылась в ванной. Слова, сказанные явно в состоянии шока, задели и задели больно. — Ира! Кулак, помимо моли, машинально, впечатался в дверной косяк с глухим звуком. Вода в ванной зашумела громче. Серега сполз вниз по стене и уселся прямо на пол под дверью. Никаких намеков на усталость и сон не было, мысли хаотично сменяли друг друга, а внутри все раздирало от противоречий. И все-таки страха. Неужели это начало конца? По ощущениям Серёги, их сейчас разделяла не только дверь, а гораздо больше. Даже в те моменты, когда Ира сбегала от него в ночи, было не так паршиво и холодно. Все замолчанное, недосказанное, всё "недо", встало в полный рост… "Недоверие…Она мне не доверяет. Боится", — чётко сформулированная фраза, единственная среди обрывков мыслей и чувств, как-то не подняла настроения. Понимание и более-менее видение ситуации обозначило все проблемные места их романа: Ира не доверяла мужчинам в принципе и Сергею в частности, а он всегда видел в ней сильную, независимую женщину, как-то опуская, что ей, может быть даже сильнее других, нужно сильное плечо рядом и защищенность. А он уже давно мечтал о семье, с каждым годом желание становилось все сильнее, но все его намеки Ирина встречала с категорическим "нет". Вот и приучился мечты и желания отодвигать на задний план, прикрываясь работой. Якобы, он навсегда женат на работе. И семья — это не для него. "И почему я никогда не говорил, что люблю её? Что могу быть только с ней?.. Что хочу семью… Почему?", — вопросов было много, и ощущение, что "либо сейчас, либо никогда" стало только сильнее. Ответ был один: потому что так было удобнее и легче, а признание в чувствах казалось отрицанием собственной мужественности и силы. Да и Ира ничего никогда не требовала, не просила. Поднявшись на ноги, Серега подергал дверную ручку — заперто. Стучать и громыхать не стал, пару раз несильно стукнул ладонью. — Ир. Выходи оттуда, давай поговорим. Ир… Я тебя… люблю… Чёрт, никогда не говорил, дурак, да? А это оказалось так круто… — признаваться так, в пространство, а не глядя Ире в глаза, Сергею было и легче, и сложнее одновременно. – Ира, я научусь… Я буду хорошим мужем и отцом. Ты просто поверь в меня, дай нам шанс… Ириш, ты понимаешь, ребенка нельзя себе позволить или не позволить… Его надо хотеть. Вот я очень хочу от тебя ребенка. И не важно кого, девочку или мальчика. Не важно, Ир… Главное, чтобы нашего. И ты его хочешь, Ир, я же знаю… Я же чувствую. Просто ты боишься, что я уйду, да? Если тебе мешает то, что мы работаем вместе, то я уйду из Пятницкого… Меня давно к себе в одногруппник звал, в соседний район. А нач.следствия поставишь Тарасова… И всё будет нормально, Ир. Все будет хорошо. Ну Зимина, ё-моё! Открывай, не молчи, ради Бога… Скажи уже что-нибудь! Щёлкнул замок, Ирина вышла, всё в том же халате, улыбающаяся и со слезами на глазах. — Какой же ты дурак, Глухарёв! Серёга просиял, сгрёб в охапку любимую женщину и осторожно поцеловал в висок. — Это значит "да"?