Выписки из протоколов

Звонок в дверь раздался неожиданно. Ирина была дома одна, гостей, несмотря на праздничный день, не ждала. А предавалась приятному ничегонеделанию — выспалась, полежала в ванной с бокалом вина, почитала давно отложенную книгу. Не забыв прихватить «Беретту», Зимина прошла в коридор и, посмотрев в глазок, все-таки открыла дверь. На пороге стоял огромный плюшевый медведь, ростом чуть меньше самой Иры, с ярко-красным бантом на шее. Женщина не сразу сообразила, что из-под медведя выставляются джинсы и кроссовки, а за пухлую плюшевую талию игрушку придерживает крепкая мужская рука. — Это что? — Ирина Сергеевна, это вам! — отозвался медведь голосом Ткачева. — Проходи и ставь его сам. Я его не подниму, — Ирина посторонилась, пропуская неожиданного гостя. Паша уронил медведя возле комода, стараясь при этом выглядеть не слишком запыхавшимся. В дополнение к игрушке в руках у капитана оказались цветы — крупные, распустившиеся, алые розы. — Цветы — это вам, тебе… — Паша замялся, откровенно смущаясь и улыбаясь фирменной, чуть нагловатой улыбкой. — Вы же девушка, женщина… В смысле, не только начальница… — Стоп-стоп-стоп. Ткачев, остановись. Иначе наговоришь такого, что потом вспоминать будет стыдно, — Зимина рассмеялась в ответ на поток откровений. — Я ведь и уволить могу, - она, встав чуть ближе к Ткачеву, принюхалась. — Ты выпил, что ли? — Чуть-чуть, для храбрости. — Пойдем, храбрость. Шампанское не предлагаю… Коньяк будешь? — Ирина первой пошла на кухню, неожиданное счастье в лице Ткачева направилось следом. — Ирина Сергеевна, — голос Паши раздался прямо у самого уха и Ира, обернувшись, оказалась в крепких объятиях. Без привычных каблуков и формы, она была и ниже, и более хрупкой, и беззащитной. Словом, Ткачев окончательно потерял голову и как в омут с головой, отважно бросился в поцелуй. Он ожидал, что встретит сопротивление, попытки вырваться… Но этого не последовало. В первое мгновение она вздрогнула, инстинктивно сжала губы, но потом расслабилась. Ирина обхватила Ткачева за шею, и прижалась к нему всем телом, давая понять, что такой подарок ей очень даже нравится. А где-то, в обычной московской квартире, темпераментно объяснялся в любви к своей жене Рома Савицкий, искренне надеясь, что об их споре с Ткачевым, ни Ира, ни Лена не узнают. Роман не переживал, что проиграл другу коньяк, наоборот, радовался, что Паша наконец-то набрался смелости и решился на первый шаг. Но это, как говорится, уже совсем другая история…