Выписки из протоколов

Такое чувство, что еще немного и я все-таки пущу себе пулю в лоб. Не могу ждать. Не могу не знать. Не могу больше бояться. Не за себя. За сына. За Сашку… Сашка, Саша, Санек, Санька. Александр. Такой взрослый и такой еще ребенок. Басит, носит кроссовки сорок четвертого размера и выше меня на голову… Ребеночек. Наткнулась взглядом на его смятую футболку в кресле. Вот свиненок… Сколько раз говорила, что складывать вещи надо на место, в шкаф, аккуратно. Нет же… Как со стенкой. Господи, лишь бы нашелся, живой и невредимый. А потом пусть хоть что устроит… Лишь бы нашелся. Ну почему ничего не известно? Деньги я перевела, сделала все, как нужно… Почему, почему, почему?! Кажется, я произнесла это вслух — в комнату вбежала перепуганная Измайлова. — Ира? Еще есть время, надо просто подождать. Сейчас Ромке позвоню, может, новости есть. — Да какое ждать, Лен?! Понятно, что его, после получения денег, никто не отпустит… Ты как первый день замужем, честное слово! — получается неожиданно зло и раздраженно. Измайлова отшатнулась и виновато опустила глаза. Ну Ленка-то тут причем? Мой оболтус пропал, ничего не известно, как он и где, а срываюсь на подругу… Тут же становится стыдно — они и так для меня столько делают. Надеюсь, не потому, что начальница… Не только из-за этого. — Извини, Лен. Просто… Я так больше не могу. Понимаешь… Если с Сашкой что-то случится, то и мне жить особо не за чем. — Зям, ну что ты такое говоришь? Не думай даже о плохом, вернется твой Сашка, все будет хорошо, — Лена принялась меня с жаром убеждать, попутно подсовывая под нос надоевший стакан с отвратительной валерьянкой. Я ее столько уже выпила, скоро из ушей польется… Господи, и о чем я думаю? «Вернется твой Сашка, все будет хорошо…» — в том-то и дело, что не совсем мой. И что там у него в голове, я не знаю. Могу лишь догадываться. — Лен, спасибо тебе, ты тут нянчишься со мной. Иди домой, вы сколько на ногах?.. — Ир? — Со мной все нормально, просто одна хочу побыть. — Ну, как знаешь… Если что, сразу звони. Измайлова, разумеется мне не поверив, все-таки ушла. Спасибо ей за поддержку огромное, но сейчас не хочется никого рядом. В какой-то момент стало страшно, что выдам тайну, личную и давно похороненную под ворохом воспоминаний. Не надо этого. Скелетов в моих шкафах и без того много. От тупого сидения на месте заболела спина, пришлось вставать с дивана и разминаться. Всего десять минут прошло, а кажется, что вечность… Бесцельно бродить по комнате надоело, поэтому просто замерла у окна, тупо рассматривая заоконный пейзаж. Поскорее бы это все закончилось. Я же тоже не железная… Знаю, что ребята ищут, что к делу даже подключился Стас. Но от этого совсем не легче — сама бездействую и постепенно погружаюсь в ненужные воспоминания, от которых неприятно заходится сердце. Так давно не вспоминала о том дне, что кажется — не со мной, не мое. Увиденное в кино или прочитанное в книге когда-то давно. Увы. Мое прошлое, прожитое и прочувствованное до мелочей. Может, поэтому сейчас так тяжело и безнадежно страшно? Пообещала заботиться о ребенке, воспитывать как своего и сделать все, ради его безопасности. Не смогла. Вот сейчас-то и стало интересно, какие у Саши биологические родители. Может, отморозки какие-нибудь, алкоголики… Или наоборот, обычные нормальные ребята, забывшие о контрацепции. Не знаю. Да и не хотела знать, честно говоря. Врачи заверяли, что мать совершенно здорова, просто ребенок ей, в восемнадцать лет, никак не нужен. Пока неизвестная мне молодая мамочка писала отказную, я в это же самое время отходила после операции, не зная, что малыш, которого вынашивала девять месяцев, умер, врачи ничего не смогли поделать, едва вытащили меня с того света. Слишком тяжелыми для организма оказались роды и слишком большой кровопотеря. А вот группа крови у нас Сашей, как в шутку, одна и та же — первая положительная. Смешно… Когда я более-менее оклемалась и смогла соображать, ко мне пришла врач и, пряча глаза во всем призналась. И рассказала про хорошенького мальчика, отказника, который родился часом раньше моего ребенка. Не знаю, что на тот момент было в моей голове, я этого просто не помню, но я категорически потребовала, чтобы мальчишку никому не отдавали, что это мой сын. Как только я увидела Санькины голубые глаза и носик-кнопочку, поняла, что он мой. И что я его никому и ни за что не отдам. Сделаю все, чтобы этот крохотный человек был счастлив. Медики все уладили и из роддома я выписывалась с увесистым конвертом, абсолютно измотанная и счастливая. В метрике вместо отца был прочерк, отчество Саше дала машинально, не задумываясь — Игоревич. И началась наша веселая жизнь вдвоем. Почему я тогда сказала Игорю, что это его сын, я тоже не понимаю… Стыдно было, но признаться в том, что ребенок совершенно посторонний биологически не могла. Достаточно было того, что любила сынишку. А он меня. Но, к моей чести никогда не просила с Игоря ни денег, никакой-либо помощи. Справлялась сама. Всегда старалась дать Сашке самое лучшее — игрушки, одежду, вкусную, полезную еду, отдых летом, разные подарки, поездки… Но видимо, что-то упустила, не доглядела. Работа. Пропадала на ней сутками, с Сашей мама оставалась, спасибо ей огромное. Или ясли, или садик пятидневный… А позже продленка и кружки. Непослушный, грубоватый, резкий, как все подростки в его возрасте. Но все равно любимый, несмотря ни на что. Знаю же, что не со зла хамит, что все равно любит, просто демонстрирует свой дурной характер. В меня… Ну да. Можно сказать и так. Не родной по крови, но самый родной и самый любимый. Если сейчас отмотать назад, и спросить себя, взяла бы я малыша, ответ был бы таким же — да. Не представляю себе жизни без него, хотя и проблем, честно говоря, достаточно. Надеюсь, мы как-то переживем этот период без особых потерь. Главное, чтобы Санька нашелся. Неясный шум вырвал из воспоминаний. Прислушалась, осознавая, что это телефон. Стас. От волнения не сразу попала пальцем в нужную кнопку, мысленно себе приказала собраться и приняла звонок. — Да, Стас. Есть новости? — Ир, Сашка живой, нашелся. Спускайся, сейчас за ним поедем, все расскажу. — Слава Богу… — Ир, ты Жанну Петричевскую знаешь? — Жанну… Нет, таких знакомых у меня нет, — в этом я была уверена. — Ладно, не по телефону. Одевайся и спускайся вниз, Зиминух. И не вздумай реветь, а то я тебя знаю… — остаток фразы я правда не расслышала. Перед глазами все расплылось от слез, слишком долго сдерживалась, даже наедине с собой. Нашелся! Главное, что с Сашкой все нормально, живой… А с остальным разберемся.