Выписки из протоколов

День, как это иногда бывает, выдался для Ирины неудачным. И сейчас она, вернувшись с работы в пустую квартиру, чувствовала себя опустошенной, уставшей и никому не нужной. Сил хватило ровно на то, чтобы сунуть сумочку на полку, распахнуть пальто и опуститься на тумбочку. Куда-либо идти и заниматься привычным делами не хотелось. Свет включать тоже. Утренняя ссора с Сашкой в который раз напомнила о том, какая она плохая мать, не уделяющая должного внимания единственному сыну, проблемы в отделе, не менее привычные ранее, заставили усомниться в собственных силах, которых было приложено очень много. ОМВД Пятницкий держался на плаву благодаря усилиям Зиминой, и она просто не видела своей жизни без работы. В данный момент времени Ире казалось, что все вокруг разваливается, преобладают черные тона и все катится непонятно куда. А самое главное терзало рыжеволосую уже достаточно давно — личное одиночество и полная неустроенность личной жизни. Противный, с дождем и снегом, февраль, действовал на нервы, в промокших сапогах было холодно и неприятно, в квартире пыльно и серо. В тишине было слышно, как капает в ванной вода из крана, а во дворе проехала машина. Словом, все сегодня соответствовало плохому настроению Ирины Сергеевны и ее душевным терзаниям. Решение пришло само, внезапно и почему-то показалось женщине естественно верным. Сначала стянуть дурацкие сапоги, затем, босиком по холодному полу в комнату, к бару. Оттуда, не глядя, выудить бутылку с коричнево-красным содержимым и сделать небольшой глоток. Всего один, жизненно необходимый, чтобы согреться. Невысказанное желание горчило на губах вместе с ароматом коньяка, а под закрытыми веками мелькали яркие и такие желанные картинки. От которых сердце екнуло, тревожно и как-то робко, словно не надеясь, что получится что-то хорошее. Правильное. Оглядев комнату, Ира скинула в одно из кресел свое пальто, сминая форменную юбку, уселась с ногами на диван, обхватив себя за плечи. Было ужасно холодно. Пусто. Как бы это не банально звучало, рядом не было опоры. А ведь даже самые сильные не могут бесконечно полагаться только на себя, всему есть предел. Слизывая с губ соленые дорожки, Ирина отыскала непослушными пальцами телефон на столе и, набрав номер, стала считать гудки. — К черту… Будь что будет, — хриплым шепотом, уже решив для себя все. Как воздуха не хватало его тепла рядом, его присутствия, вечных усмешек, подколов, и осознания, что поймет. Не осудит. — Да, Зиминух, — от этого обращения снова навернулись слезы. — Стас, приезжай, пожалуйста… — начала Зимина, а дальше слова Карпова доносились отрывками. Сожаление закралось в душу, теперь поступок казался глупым. — Ты где? Зям, ау? Ты меня слышишь? — встревоженный голос Стаса ворвался в сознание, оказалось, он пытался дозваться и не получал ответа. — Я дома, Стас. Побудь со мной, — просьба вышла странноватой, но искренней. А Станислав на том конце провода переполошился основательно, уж очень это было непохоже на обычно сдержанную Иру. — Скоро буду, — последнее, что услышала полковник и телефон выскользнул из пальцев. Ей до дрожи хотелось оказаться в его медвежьих, крепких объятиях, поцеловать, и быть уверенной в том, что он тут, рядом. Живой и настоящий. Все потеряло свое значение, кроме его «скоро буду» и того, что совсем недавно, казалось, поняла сама Ира. Что Стас Карпов — ее бывший коллега, псих со справкой, именно тот мужчина, который ей нужен. Глупая истерика уставшей, слишком долго пытающейся быть сильной, женщины, длилась еще четверть часа — ровно столько понадобилось Стасу, чтобы примчаться по нужному адресу и начать ломиться в дверь. Одновременно с этим ожил мобильник. Словно очнувшись ото сна, Ирина вытерла мокрое лицо ладонями и вышла в коридор. — Зимина, ты офигела?! Че дверь не открывала? — и только увидев ее, заплаканную и какую-то потерянную, Карпов заметил уже более осторожно. — Что случилось? — Стас, - все, что смогла ответить рыжая, увидев бывшего подпола на пороге своей квартиры. — Ты пришел… Спасибо. — Зиминух, ты меня поражаешь, — начал приговаривать Стас, аккуратно прижимая Ирину к себе, обнимая за плечи. — Ну-ну, вот он я, уходить не собираюсь. Как я тебя, дурную, оставлю… Выпить есть? Ответом послужил кивок и какая-то странная уверенность, что теперь точно все будет хорошо. Несколькими мгновениями спустя, Зимина обнаружила, что ее гость по-хозяйски разделся, включил свет, умудрившись особо не размыкать объятий и не отпускать ее. — Стас, прости меня… За истерику эту, — полковница подняла на Карпова заплаканные глаза. А он, в ответ на это лишь усмехнулся. — Я думал что-то реально страшное случилось. Истерика — это фигня, такой ты мне нравишься гораздо больше.