Месть Рогатому

Тойфеля разбудила вибрация телефона, на котором он спал. Под боком недовольно заворочалась хозяйка. Тойфель сладко зевнул, потянулся и слез с трубки. Но хозяйка просыпаться явно не собиралась, поэтому Тойфель, как порядочный и любящий кот, решил сам ответить на звонок. Единственное, на что реагировала сенсорная техника, был нос — Тойфель выяснил это ещё неделю назад. На лапы телефон никак не срабатывал, на когти тоже. Поэтому он ткнулся носом в экран, принимая вызов. – Не разбудил? Этот голос Тойфель узнал бы даже в ревущей толпе фанатов, даже если бы микрофона в копытах у этого однорогого осла не было. – А это ты, Тойфель? – среагировал Миха на злобное кошачье рычание. – Ты меня понимаешь?! – мяукнул Тойфель, пиная потихоньку телефон из комнаты. Не хотелось всё-таки хозяйку своими мявами будить. – Ну, мы в ответе за тех, кого превратили, – хихикнул Михаэль. Тойфель не ответил, Тойфель отчаянно старался сдержаться, чтобы не заорать во всю свою кошачью глотку о том, какая из Райна безответственная скотина, совершенно не думающая о последствиях своих поступков. – Преврати меня обратно, – прошипел, наконец, он. – Меня же искать будут. – Не будут. Ближайший месяц, так точно, – снова хихикнул Михаэль. – Ты это, лучше, Никки дай. Я ей доброго утра пожелаю. – Если ты ей сейчас хоть слово скажешь, для тебя утро точно перестанет быть добрым. – С чего бы это? – Мог бы и получше изучить привычки объекта своего воздыхания, – ехидно промяукал Тойфель. За неделю проживания с Никки Тойфель узнал чуть больше того, что мог бы узнать о ней любой человек на этой земле. Он знал, когда именно она просыпается, когда её сон из глубокого становится поверхностным. Никки снились всегда хорошие сны по ночам и всегда неприятные и тревожные по утрам. Тойфелю было жаль, что она не помнила ночных сновидений. Он замечал, как она трёт своими кулачками глаза спросонья, как едва заметная улыбка в уголках её губ на миг озаряет всю комнату светом, но это всего лишь мгновение. Она так редко искренне улыбалась, что Тойфель ловил эти утренние улыбки и прятал их в своей кошачьей памяти, как самое дорогое сокровище. Тойфель очень многое видел... – Эй, ты только не влюбись в неё, – прервал поток счастливых и не очень кошачьих мыслей Миха. – Ещё чего! – фыркнул Тойфель. – Раз не хочешь меня расколдовывать или что там нужно, то хрен тебе, а не помощь в амурных делах. И Тойфель сбросил вызов, не став слушать единорожьих возмущений. Тойфель прекрасно понимал Миху — в эту девушку нельзя было не влюбиться. И внешность при ней, и харизма бьёт ключом, и руки такие мягкие... Кот поймал себя на том, что начинает мурчать. «Нет, нет, никаких нежностей», – Тойфель тряхнул головой, ударил хвостом телефон, запуская его прямиком под ванную, и начал умываться, чтобы хоть немного успокоиться. Но тут из-под ванной раздался возмущённый писк. Тойфель так и застыл с лапой у морды и высунутым языком. – Не понял, – Тойфель распластался по раскрошенной плитке и заглянул под ванную. Оттуда на него взирали два красных маленьких глаза. «Крыса», – сразу сообразил новоиспечённый кот. Кошачье сердце тут же снизило количество ударов до человечьего. Тойфель почувствовал, как каждый волосок его прилизанной белой шерсти встал дыбом; хвост бесшумно скользил по полу, а все мышцы напряглись так, что он почувствовал себя сжатой пружиной, готовой вот-вот привести механизм, а то бишь его самого, в смертоносное движение. Крыса, по-видимому, была из домашних, потому что в Тойфеле не углядела ни малейшей угрозы и спокойно вылезла из-под ванной. Крыса была белой, противной и вполне... «Съедобной», – решил Тойфель, порядком уставший за неделю от кошачьих консервов. «Еда» уселась под раковиной, обвив лапки длинным голым хвостом, от которого Тойфеля-человека всегда бросало в дрожь, но сейчас его ничуть не заботили прошлые человеческие страхи. И вкусы тоже. Выждать ещё чуть-чуть, пусть глупая крыса примет его за предмет мебели, да хоть за половую тряпку, лишь бы не заметила. Тойфель замер, сердце билось о тонкие рёбра, наращивая удары. Вот сейчас, сейчас... Тойфель прыгнул, но когти царапнули пустоту, да ещё он больно приложился задом о стену. – Сссука, – прошипел он. Крыса как ни в чём не бывало сидела на пороге комнаты. «Дьявол, я её сожру — и точка!» – кот облизнулся, снова приготовившись к атаке. А крыса, не обращая на него никакого внимания, быстро посеменила прямиком к матрасу Никки. «Вот чёрт. Не посмеешь, тварь!» – и Тойфель в два прыжка нагнал нарушительницу, прижал к полу. Ему хотелось растерзать её прямо тут, впиться когтями в горячую крысиную плоть, выпустить ей кишки... – Вайс! Ты что делаешь! – кроссовок прилетел точно Тойфелю в бок, но свою добычу кот не отпустил, обиженно зашипев на хозяйку, проснувшуюся так не вовремя. – Отпусти Пита! Никки подскочила к коту, схватила его за шкирку и попыталась выдрать визжавшую крысу из лап. Но Тойфель сдаваться не собирался, это его первая в жизни охота и сразу удачная. Хрен вам, а не любовь к животным. Крыса — это даже не животное, так — мусор. – Вайс, отпусти! – Хренушки, она моя! – Отпусти Пита, он мой крыс, глупый ты кот! – Никки больно впивалась пальцами в загривок. Тойфель сразу сник и выпустил из лап Пита, тот шмякнулся об пол и, не переставая пищать, кинулся прочь. На белой шерсти были видны малюсенькие капли крови, всё-таки когти у Тойфеля острые, каждый день точил их о дверной косяк в кухне. Но выпустить кишки этой крысе было бы куда приятнее. Тойфеля Никки тоже шмякнула об пол, но он ловко приземлился на лапы, уже навострившись на прыжках с подоконника. От пинка кот увернулся и бросился на кухню, там вскарабкался на подоконник, а оттуда — на кухонный шкаф, забившись в угол под самым потолком. Через несколько минут на кухне появилась Никки, в руках у неё был Пит. – Слезай, не буду ругаться, ты ж не знал, – позвала Тойфеля Никки. – Ещё чего, променяла меня на какую-то крысу, – отозвался Тойфель, тщательно вылизывая запачканную лапу. Обидно было просто до жути, пускай и глупо. «Ты ж человек, какое тебе дело до этой крысы», – думал он, продолжая вылизываться. Никки гремела посудой, пытаясь отыскать чистую. Пита она посадила на подоконник. Тойфель отвернулся от всего этого безобразия и попытался уснуть. Но тут в дверь кто-то от души постучал. Кухонный шкаф встряхнуло и Тойфеля вместе с ним. – Кто там ломится? – заорала Никки прямо из кухни, не собираясь, по-видимому, никому открывать дверь. – Это Михаэль, открой, пожалуйста! Никки застыла с бутылкой молока в руке, Тойфель слетел со шкафа ей на голову, потом на пол и помчался к двери. «Ну, держись, собрат рогатый».