Хроники ведьмы. И друг может предать

      Я бежала. Судорожно хватала ртом воздух, хотя это не слишком помогало: лёгкие сжимал страх, не давая сделать нормальный вдох, а силы были на исходе. Очередной коридор с тяжелой дверью в конце. И я чувствовала — там свобода! Оставалось лишь добраться до неё. Ног я уже не чувствовала, скорее двигало меня вперёд желание жить. Каблуки звонко стучали по мрамору, свет лился из узких бойниц у самого потолка, давая достаточно света в помещение. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать — он идёт за мной, и я не смогу убежать. Тем не менее я пыталась. Двадцать метров до двери. Десять метров. Семь. Маленькая дырка в мраморном полу, и я лечу к двери, только уже коленями вперёд. Не могу удержаться от вскрика, колени невыносимо жжёт, я понимаю — они расшиблены в кровь. Но, когда до цели так мало, меня уже не остановить! Я должна спастись! Ползу, оставляя за собой две кровавые полосы на полу, нестираемые даже пышной юбкой платья, которое на мне, ранее бывшее белым, сейчас же в бурые, цвета засохшей крови, пятна.       Тем временем добираюсь до двери, собираю все силы в кулак, подскакиваю на ноги, охая от боли, но умудряюсь не повалиться обратно и дёргаю за ручку. Вот она — свобода. Меня заливает солнечный свет. Но лишь на мгновение. Он слепит глаза, но я замечаю человека, очутившегося передо мной.       — Помогите, — хрипло прошу я, опираясь на дверь, одновременно слабо протягивая ему руку, надеясь на помощь.       Толчок, меня на секунду оглушает темнота. С трудом открываю глаза, смотрю бессмысленно в потолок. Через мгновение понимаю, что проиграла. Он победил. С трудом приподнимаюсь на локтях и щурюсь, глядя вперёд. Солнце слепит до слёз, оставляя в дверном проёме только силуэт, но я готова поклясться, он улыбается.       — За что? — я прикрываю глаза и просто опускаюсь обратно на пол, понимая, что это конец. Мой голос звучал так спокойно, умиротворённо, и в голову пришло внезапно сравнение — мёртво, я улыбнулась.       — Понимаешь, Ярослава, — я даже не услышала, а интуитивно почувствовала, как он подошёл и склонился надо мной. — Ты не захотела подчиниться, сделать так, как я тебе сказал. Вот такой вот и результат! — теперь его голос звучал у самого моего уха.       С трудом я повернула голову, поморщившись от боли, — похоже, всё моё тело стало одним огромным синяком, я приоткрыла глаза и тут же потонула во взгляде, тёмном, не сулящем ничего хорошего, говорящем, что счастливого конца не будет. Прикрыла глаза, одновременно прося:       — Что же ты так медлишь? Ты же жестокая машина убийств, не более! Убей же меня, хватит с меня мучений!       — Смотри на меня! — вообще-то, мне было уже всё равно, но этот голос, пробирающий до костей, заставил повиноваться даже в последние мгновения моей не такой уж и длинной жизни. Глаза непроизвольно открылись, я уставилась вперёд, видя только черноту зрачка парня. Через секунду почувствовала, как он покровительственно и беспощадно впился в мои губы, ожидая реакции, каких-то действий. Но мне уже было всё равно, и это, видимо, излучал мой взгляд.       — Что ж, прощай! — шепнул он и прикусил мне губу так, что во рту стало солоно от крови. Его пальцы резко сдавили моё горло, из него вышел сдавленный хрип, я выгнулась дугой, одновременно пытаясь выбиться из хватки. Лёгкие жгло, горло превратилось в сплошную точку боли, в голове простирался туман, и туда робко пробралась одна единственная мысль — это конец…       — Эй, ты чего? — надо мной склонилось удивлённое лицо. Я испуганно отпрянула и врезалась спиной во что-то плоское и деревянное. — Неужели я такой страшный? — «маска» парня, на секунду исчезнувшая, когда я только открыла глаза, снова появилась на лице: взгляд стал непроницаемым, с лёгкой долей иронии изогнулись губы, а брови были приподняты.       — Что, собственно говоря, происходит? — я огляделась вокруг, подмечая, что оказалась в просторной спальне. Вся мебель была укрыта тканью, кроме кровати, на которой я в данный момент и лежала.       — Понимаешь ли, Ярочка, — голос принца звучал непринуждённо, и не было ни капли заботы и испуга, которые я уловила в самом начале. — После того, как я повесил на тебя эту милую вещицу, — он кивнул на тонкий браслет из чернёного серебра, незаметный на фоне широкого бронзового. — Ты должна была утратить свои силы на время его носки. Но, увы, я не знал, что всё пойдёт так. Ты сначала закричала, а потом начала оседать на пол. И, конечно, я бы мог оставить тебя в качестве эдакого милого коврика, но перешагивать пришлось бы. Поэтому я решил отнести тебя в твою будущую спальню. И не прошло и получаса, как ты оглушила весь район своими криками. Не мог я допустить в первый же день ссоры с соседями! Вот и решил узнать, что происходит, — с таким удовольствием пояснил он, что я не сомневалась, он был счастлив, выставляя меня дурочкой.       — Мог хотя бы притвориться, что пришёл, чтобы узнать о самочувствии, а не из-за мнения общественности! — возмущенно заявила я, хотя внутри понимала, что он прав — первое мнение одно из важнейших показателей в обществе.       — Не дождёшься! Не терплю лжи, — пожал он плечами и добавил: — Лучше пробегись по дому и посмотри, сколько прислуги надо будет, ты же в этом разбираешься. А мне утром они уже нужны тут.       — Я так понимаю, свой треклятый браслет ты не снимешь? — без особой надежды поинтересовалась я.       — Правильно понимаешь! Он — залог моей безопасности, а то ты уже мне угрожала, кто знает, что будет дальше! — вновь подошёл к кровати, на которой я так удобно примостилась, и, схватив ладонь, дернул за неё, буквально стягивая меня с насиженного места. Стало как-то обидно. Фыркнув и распрямив складки платья, на ходу обещая себе ходить только в штанах, пошла на разведку территории.       Дом был великолепным. Это я поняла сразу. Была в нём неприсущая такому типу здания лёгкость. Видимо, отсутствие хозяев и много пустого пространства сказывалось. Но расчёты количества прислуги было не самой большой моей проблемой. Меня волновал сон. Да, пока я ходила, он помутнел в голове, притупились ощущения, успокоился разум, но чувства… Каждый раз, вспоминая того, кто убивал меня, моё сердце начинало испуганно биться, как птица в клетке. И хоть я так и не разглядела человека, перед глазами стояла бездна глаз и тонкие пальцы, хватавшие за горло. Этот сон меня не то что пугал, он доводил до дрожи. Но ещё больше меня пугало то, что сны мне снились редко, но если и снились, то всегда сбывались. Без исключений!       — Насчитала? — когда я в очередной раз наткнулась на слонявшегося без дела принца, он решил узнать, как продвигается работа. — Тебе бы пора уже идти обратно.       — Да, уже иду, — покладисто согласилась я. Если он и удивился, то вида не подал.       Дошла я до своего дома уже в потёмках, сожалея о браслете, ведь без него я бы быстрее долетела обратно.       — Элла! Это я! — крикнула, входя в дом. Тут же услышала шум крыльев, и мне на плечо спикировал Сёба. Попугай хитро взглянул на меня, и уже хотел что-то спросить, как появилась женщина.       — Ну что, Ярочка, как там дела? Как успехи? — заговорчески спросила она. Нет, неужели действительно думает, что я буду с ним иметь что-то кроме рабочих отношений? Вот уж нет, увольте! Каждую секунду борюсь с собой, чтобы не ударить посильнее этого лицемера!       — Как-как… Да ни как. Осмотрела дом, прикинула кого и сколько. Сейчас зашла кое-что из вещей прихватить, — дальше я продиктовала количество прислуги, нужной в срочном порядке Алексу, затем не в срочном. На этом она меня и отпустила.       Зайдя в комнату, всё ещё с попугаем на плече, я его мгновенно его спихнула на кровать и, услышав недовольный вздох, поинтересовалась:       — Что такого произошло, что ты ко мне кинулся, как только я пришла?       — Мо-о-о-ожет я о тебе волну-у-у-уюсь, — видимо обиделся попка. Но я знала, что скорее всего это показное. Не обращая на него внимания, быстро скидывала в кучу нужные мне вещи.       Такое обращение с его персоной сильно покоробило попугая, и он продолжил:       — Неужели этот граф действительно принц? Неприятнейшая, наглая и самовлюблённая особа. Прямо разит от него фальшем, — от негодования Себастьян даже не стал тянуть слова, хотя любит это больше всего.       — Именно! — нашла я собрата по мыслям, — познакомилась я с ним, ты не поверишь, когда крала саламандру.       — Не кра-а-а-а-ала, а изыма-а-а-ала! — поправил он меня, замолкая, но не на долго. Через пару секунд спросил: — Ты же меня с собой туда возьмёшь? Правда?       — Возьму, но не сегодня, — честно призналась я, — там ещё такой свинарник, что убирать и убирать.       На этих словах я закончила собирать вещи и, выхватив из комода прозрачный пакет, сгрудила всё в него.       — Пока-а-а-а, — поняла, что пора прощаться, попугай посмотрел на меня задумчивым взглядом, но ничего больше не произнёс.       — Пока, — прикрывая дверь комнаты, ответила ему.       Спустившись вниз, оставила у Эллы пакет с просьбой доставить завтра его на дом и вышла на улицу. И тут передо мной стал вопрос: пойти длинной дорогой и потратить уйму времени, или срезать путь, но идти по малолюдным улицам. Увы, благоразумность не была моим основным качеством, а может рискованность была сильнее, но факт остаётся фактом — я решила идти напролом.       Со стороны, пожалуй, я выглядела забавно: шла, вздрагивая от каждого шороха за спиной, от каждого оклика. И сама это прекрасно понимала. И сама на себя злилась, но поделать ничего не могла — сердце сковывал страх, в голову просачивался сон. Я настолько себя накрутила этим, что не услышала шагов за спиной.       — Стой, красавица, — я испуганно обернулась, шарахнувшись назад. Передо мной стоял не слишком приятной наружности мужчина, явно подвыпивший. Да не так, а натрескавшийся встельку! Перегаром несло от него даже на расстоянии пары метров.       Перед глазами помутнело, по шее, а затем и вдоль позвоночника, неприятно проникая под ткань платья, но не впитываясь, поползла капелька пота. То, чего я боялась, произошло. Я невольно засмеялась. Напряжение дня сказывалось, и у меня началась истерика. Но вот только мой новый знакомый не разделял моего странного настроения. А по плотоядному взгляду в мою сторону и шагам в том же направлении я догадалась, что ему надо. В незавидности положения я нашла какое-то утешение — сейчас будет уже не до смеха. И сама же с этого хмыкнула, чуть придя в себя. Снова захотела взглянуть на мужчину, да только не успела: сильные руки толкнули к стене какого-то обшарпанного дома, а через мгновение ко мне уже прижималась огромная туша (телом это назвать было сложно). Она сразила меня запахом пота, смешенным с раньше услышанным перегаром. Глаза защипало, я отчаянно пыталась вырваться, колотила руками по пьянице, проклиная людей, которые, видно, даже не собирались проходить мимо, а если и собирались, скорее всего не вмешались бы в игрища такой махины. Пыталась кричать, но только усугубила ситуацию: тут же получила оглушительную пощечину. Перед глазами всё закружилось, я обмякла и уже отстранённо наблюдала, как похотливые руки (очень грязные, между прочим!), залезли под подол платья и беззастенчиво лапали коленки, забираясь всё выше.       На секунду он снова взглянул мне в глаза, улыбнулся похабной улыбкой, без капли раскаяния или сожаления, и шепнул в лицо, сразив на повал, в прямом смысле этой фразы, волной своего спиртового дыхания:       — Тебе понравится, детка! Наслаждайся! — ой, вот зря он так сказал. Внезапно во мне проснулась жажда выжить и оставить при себе своё целомудрие, тем более что мужчина, видя, что я не сопротивляюсь и смирилась, ослабил хватку.       — И ты, мой дорогой, наслаждайся! — резко пнула его коленкой в стратегически важное место. Увы, «дорогой» не внял моим словам и наслаждаться не захотел. Вместо этого он раненым буйволом заорал, выпучив и без того выкатывающиеся, опухшие, безусловно чисто-бордового цвета глаза, опешил на секунду, которой мне хватило чтобы вывернуться и броситься прочь.       Оставалось совсем немного до поворота на освещённую улицу, когда в подол платья вцепились, и меня резко дернуло назад. Падение было неизбежным, но боли я не почувствовала — видно адреналин ещё был в крови. В тишине переулка треск дорогой ткани звучал оглушительно громко. Платье не выдержало, и теперь я осталась практически без подола.       — Сама виновата, сучка! — по оскалившемуся лицу было видно — пощады не жди!       В ту же секунду он жёстко дёрнул за многострадальную руку и обхватил меня, наслаждаясь зрелищем, — я, беззащитная, полураздетая, почти в его абсолютной власти, потому что поняла — мне никто не поможет. Слёзы на удивление быстро набежали на глаза, оставляя лишь неясные силуэты, а в голове я старалась смириться с неизбежным.       — Отпусти её! — в тот момент, когда махина вновь прижал к стене, не давая и пошевелиться, за ним появился человек. Пьяница обернулся. И если я смотрела с благодарностью и даже неким воодушевлением, пытаясь дотянуться до глаз и смахнуть наконец слёзы, чтобы видеть чётко, то вот он был явно не рад такому.       — А иначе что? — громилу стало это забавлять: он, такой гигантский, что спаситель, весьма щуплый, терялся на его фоне. Но это было его главной ошибкой. Мгновение — и он отлетает на землю с глухим стоном, оставляя после себя всё тот же запах перегара. Мои силы на исходе, а глаза снова застилает пелена слёз.       — Ярочка, не плачь, не надо так, — я медленно сползаю по стене, и меня тут же услужливо подхватывают крепкие руки. Я позорно отключаюсь. Александрис       С тоской проводил взглядом Ярославу, думая, что забыл сказать принести мне еды. Но, увы, время упущено, а значит придётся на свой страх и риск идти в город.       Ориентировался, обычно, я неплохо, но в этом городе мне пришлось знатно поплутать, не имея понятия где я и как отсюда выбраться. В конце концов, поинтересовался у пробегавшей мимо служанки, где можно поужинать. Та окинула меня цепким взглядом, подняла удивлённые глаза, но всё же объяснила как пройти к харчевне. Поплутав ещё немного, я всё же вышел на главную улицу и с удивление понял, что проходил тут чуть ранее. Да уж, мои умения ориентироваться на местности оставляют желать лучшего. Но, а что вы хотели от королевского отпрыска, всю свою жизнь просидевшего в замке?       Честно говоря, я с опаской вошёл в здание, хотя предпосылок страху не нашёл. Как снаружи, так и внутри заведение было очень даже приличным, а народу было немного. Видно, служанка поняла, какой у меня статус, и подобрала соответствующее место.       Сев за столик у окна, я стал ждать, пока маленький парнишка в переднике заметит меня. И тот не заставил себя долго ждать, буквально через пару минут он подошёл ко мне с увесистой папкой и протянул её. Приняв сию вещицу, я не слишком внимательно листал страницы: стоящий и ждущей заказа за спиной стула парень стал меня порядком раздражать. Ткнув наугад в несколько блюд и получив похвалу за мой «отменный» вкус, я снова повернулся к окну, стал наблюдать за чужой жизнью, будто люди по ту сторону — это рыбки в аквариуме.       Принесли мою еду совершенно незаметно: я, повернувшись, после того как насмотрелся в окно, засадил свой локоть прямиком в тарелку с чем-то беловато-золотистым, при дегустации оказавшемся картошкой. Честно говоря, было страшно есть еду в непонятном, пусть и прилично выглядящем месте, ведь дома я привык, что передо мной всегда пробуют еду на определение ядов. Успокаивало одно: никто не знает, что я принц, а значит никому не нужен.       Допивая стакан с разбавленным вином, я вновь уставился в окно и чуть не подскочил, когда увидел пробегающую за окном Ярославу. Как шуганная мышь, она резво шагала вперёд, ни на секунду не тормозя и умудряясь проворно огибать людей. Одним махом опрокинув стакан, я даже кинул на стол пару золотых монет, что с лихвой окупает мой ужин, и уже собрался догнать её, когда услышал за столом, который стоял в самом углу и тонул в полумраке фразу:       — Ты не понимаешь! Это противоядие от всего!       — Да ну! — оппонент явно был закоренелым спорщиком, голос его выдавал.       — Я тебе серьёзно говорю, если бы сам не знал, не поверил бы, но видел этот цветок и знаю, что он существует! — оба мужчины сидели в тёмных плащах, скрывающих их полностью, и были бы против, если бы узнали, что их подслушивают. На свой страх и риск я, поёрзав на стуле, чуть отодвинул тот от стола, сокращая, пусть немного, дистанцию до соседнего стола.       — И как же выглядит этот цветок? — голос мужчины, казалось, источал яд, но в тоже время был по большей части наигранным.       — Большие алые лепестки с голубыми прожилками на нём, иссиня-чёрный стебель и резные, такого же цвета, листья! И растёт он… — чуть понизил голос говорящий, и мне пришлось напрячь слух, — на тёмных землях, и сторожит его один народец, как зеницу ока! А эти наивные люди королевы решили туда отправиться, чтобы заполучить его, — засмеялся он.       — Вот уж идиоты. Они не выберутся оттуда живыми! — вторил ему товарищ, а я, поняв, что продолжения уже не будет, посидел для вида ещё минуту, а затем поднялся и вышел из здания.       В голове был хаос и звучали последние слова того человека. Неужели матерь могла обречь на гибель людей, ради какого-то, пусть и важного, но лишь цветка. Почему-то не возникало сомнений, что слова этих мужчин были взяты не на пустом месте, уж слишком уверенно они звучали.       — Ты подумаешь об этом потом, Алекс, — пробормотал я себе под нос, ставя окончательно точку. Следующая мысль, которая пришла в голову, была не слишком чёткой: я не помнил точно то, что хотел сделать. А раз так, то почему бы не прогуляться по городу, тем более этой дорогой я уже ходил, а значит не заблужусь, можно быть спокойным.       Дорога шла через небогатые кварталы, где царила грязь и беспризорность. Страха не было, лишь брезгливость: постоять я за себя смогу, а вот вечно попадающиеся под ноги бумажки и комки чего-то неясного очень портили настроение, заставляя прибавлять шаг, формируя требование для себя же — выйти быстрее из этого квартала.       Когда в очередной раз об мои сапоги зацепилось что-то, я лишь дёрнул ногой, даже не глядя на это, не хотел шокировать свою эстетичную натуру. Однако, чтобы не зацепилось за ногу, оно держалось крепко. Пришлось взглянуть вниз, и я обмер. Вокруг голенища, опутывая его, зацепился кусочек ткани тёмно-синего цвета с изящным рисунком. Такой же был на платье Яры. В голове тут же закрутилось с десяток различных версий откуда появился этот клочок, но я уже чуть ли не бежал вперёд, оглядываясь по сторонам. Пусть она мне не слишком приятна, вечно раздражает своей язвительностью и наглостью, но тем не менее она знает кто я и не собирается это использовать в угоду себе, а искать какую-то замену ей я не хотел. Тем более, возможно, то, что она ведьма, ещё сможет мне пригодиться. Забежав за очередной поворот, я споткнулся обо чьё-то тело. На меня дыхнуло перегаром, а мужчина, кем оказалась эта куча, сдавленно захрипел. В руках у того был немалый кусок такой же ткани, как и попалась пару секунд назад мне. Но, в переулке мы с ним были одни. Я облегчённо выдохнул: значит всё же высвободилась. И умудрилась так уложить мужика. Развернувшись на каблуках, я зашагал в сторону дома, оставляя валяться громилу там же. Не умрёт и ладно, умрёт — таких не жалко.