Бой за любовь

Люси всегда находилась в центре внимания, она великолепна была во всем и всегда. У нее шелковистые золотые волосы, к которым все время хотелось прикасаться и вдыхать запах ее шампуня; у нее идеальная осанка, с которой она не расставалась; у нее мягкая и нежная кожа, которую я бы целовал ночи напролет. Мне все в ней нравилось и нравится. Люси, словно сияющее солнце, освещающее мне путь. Но проблема в том, что она не должна была родиться моей сестрой. Я сбросил с себя простынь, кинув быстрый взгляд на болельщицу. Она тихо посапывала, лежа на животе и обхватив подушку руками. Обнаженные лодыжки показывались из-под одеяла, такие хрупкие, что хотелось поцеловать. Я вздохнул и провел пятерней по торчащим во все стороны волосам, не зная, как избавиться от странной щемящей боли в груди. Встаю с кровати и иду в сторону ванной, все же в последний раз оглядываюсь на Люси, прежде чем скрыться в другом помещении. То, что мне сейчас нужно, это теплый душ и небольшая пробежка, заниматься мозготраханием самому себе как-то не особо хочется. Но все же мысли о маленькой страстной сестренке не хотят покидать мои воспоминания. Как же было охуенно, когда она с удовольствием сосала мой член, чуть ли не давясь им. А ее ногти, вцепляющиеся мне в плечи и в спину? Как дикая кошка, она расцарапала мне все до чего могла дотянуться своими пальчиками. И тогда я понял, что в следующий раз я обязательно выебу ее в анал, как только снова наслажусь ее вкусными соками. Я ухмыльнулся, вспомнив, что наверняка на заднице болельщицы остались опечатки моей руки и зубов, которые будут адски болеть, стоит ей лишь пошевельнуться. Представив это себе, горячая кровь прилила к члену, делая его тверже. Я обхватил член правой рукой, начав медленные поглаживания вверх-вниз, с каждым разом сдавливая чуть сильнее, чтобы ощутить приятную боль. Черт возьми. Я дрочу под душем с мыслями о болельщице в тот момент, когда она мило спит в соседней комнате. Выключив воду и схватив с вешалки полотенце, я вытирал волосы, стараясь не обращать внимания на болезненный стояк, который я даже не пытался прикрыть. Да и стесняться было нечего. Люси хорошенько смогла рассмотреть все мои достоинства после прошедшей ночи. И не только рассмотрела, если вспомнить… Извращенный разум подбросил мне картинку, где блондиночка надрачивала мой член меж своих сисек, пока я не кончил на ее лицо. Я сел возле сестры на край кровати, рассматривая ее умиротворенное кукольное личико. Интересно, она хоть когда-нибудь задумывалась, почему между нами отношения резко изменились? Дело было даже не в том, что мы выросли. Хотя не надо отрицать, что и это тоже послужило толчком к переменам, но кто бы мог знать, что мы будем трахаться друг с другом. Я знал. Я чертов больной ублюдок, который хотел свою сестру в разных позах и местах. Тот ублюдок, который хотел, что бы она залетела от меня и вынашивала моего ребенка. Ну разве я не конченый? Конченый. И прямо сейчас я хочу войти в нее по самые яйца и долбиться до тех пор, пока ее голос не охрипнет. Я прошелся мягким касанием по ее щеке.  — Эй, болельщица, — тихо произнес. — Мы еще не закончили. Люси ничего не ответила, а просто обхватила меня за шею и развела в стороны свои стройные ноги. Вот эта моя девочка.

***

Девушка без сил лежала на кровати, прикрыв глаза. Несколько минут спальня была погружена в напряженную тишину, после чего-неожиданно раздался приглушенный всхлип, затем еще один. Люси зажала рот рукой, чтобы оттуда не вырвалось ни звука, но чуть слышные хриплые звуки все равно время от времени появлялись. Истерика медленно, но верно, начинала захлестывать ее, словно большая волна, из которой невозможно было выбраться. Мысли то и дело путались, не желая собираться в кучу, из-за чего горячие слезы лишь сильнее полились из глаз.  — Что я наделала?.. Тело Люси мелко подрагивало от неудачных попыток сдержать плачь. Ей казалось, что она совершила огромную ошибку, и даже запах Лексуса на простынях больше не успокаивал, а скорее раздражал и напоминало о чудесной ночи наслаждения, сильных и горячих руках, тяжелом дыхании, грязным словечкам, которые Лекс не переставал произносить.  — Черт! Черт! ЧЕРТ! — закричала Люси в истерике, уже ничего не соображая, что правильно, а что нет. Что происходит между ними? Они — брат и сестра — от разных отцов, но от одной матери. Их отношения никогда не примут. Но можно ли назвать отношениями то, что есть сейчас? То, что будет происходить — в этом Люси не сомневалась. А также она не сомневалась и в том, что Лексус сможет научить ее всему: даже боль станет для нее высшим наслаждением. И от этого становилось страшно. Люси всегда трезво мыслила, но что тогда произошло вчера? Она запуталась: в себе, в своих чувствах, в Лексусе и его отношении к ней. Сначала он груб и скрытен, потом трахнул так, словно не мог насытиться. А эти его слова… — Ну что? Чувствуешь, как он глубоко внутри? Такого с чертовым Драгнилом ты, наверное, никогда не ощущала, а? — усмехнулся Лекс, тягуче медленно толкаясь в нее. И Люси клялась, что могла почувствовать каждую венку его члена в себе. — Ах, ну да, его член не способен удовлетворить такую горячую детку, как ты, правда? Не молчи. Он прекратил двигаться в ней, напряженно вытянувшись на руках. — Д-да, правда, — выдыхала Люси, не зная куда деть себя от неудовлетворенности. Единственное, о чем она мечтала, — кончить, быстро и бурно, как позволял брат. Чертов сукин сын действовал на нее, как наркотик, и это добавляло уйму проблем. — Как же я все-таки ненавижу этого ублюдка! — прохрипела девушка, но сердце сжималось от боли после этих слов. Она определенно сошла с ума. Однако… Бежать поздно. И поздно останавливаться. Как только они сделают шаг назад, окажутся в пропасти, из которого нет выхода. Пути назад уже нет. И счастливого будущего тоже нет.