В гости к бабушке

Майкрофт не очень любил самолёты. Всегда чувствовал себя в них как на иголках. Порой, конечно, работа отвлекала от этих ощущений, но всё же не насовсем. Последний раз он летал в Россию с отцом. На общественном самолёте, как называл их про себя маленький Майк, но зато в бизнес-классе. А потом у Майкрофта появился собственный самолёт и пара (десятков) вертолётов, поэтому поездки проходили с максимально возможным комфортом. Но сейчас мама настояла, чтобы Майк оставил все правительственные замашки и спустился до уровня «обычных людей». «Ну хоть до аэропорта позволила ехать на правительственной машине, иначе я бы давно опоздал на свой рейс…», — с некоторой обидой думал он. Полёт проходил нормально, другие пассажиры бизнес-класса не доставляли неудобств, поэтому Британское правительство ушло в Чертоги разума, дабы окончательно отдохнуть. Вот Майкрофт стоит на пороге своего дома.       Охрана — налево, первая дверь слева…. Кабинет. На столе бумаги — приказы подчиненным на время собственного отпуска; несколько листов с делами — для Антеи.       Отлично. Дальше — мама. По коридору дальше прямо и направо — кухня…. Там он видит себя, разговаривающим с матерью накануне отъезда. Она напоминает о том, что нужно оповестить бабушку о своем приезде; договоренность, что он оставляет всех своих людей в Лондоне, т.к. все равно покидает страну инкогнито; еще одно напоминание — что привезти из России и что передать родственникам; как бы между прочим сказанная фраза «Ах, Майк, тебе в этом году 42, а ты всё работой занят…» с тонким намеком попробовать наладить личную жизнь (недаром ведь одни из самых красивых девушек в мире — русские). Майкрофт мысленно закатил глаза и фыркнул на этот факт. «Какие девушки, мама… Я ведь и мужчин тоже предпочитаю. И ты это знаешь», — напоминает в разговоре он. Мать лишь загадочно улыбается в ответ. Хотя…загадочно ли? Холмс-старший вообще мало что понимал в эмоциях и чувствах, так что утверждать что-то не берётся.       Это же мама… Так, хорошо. Оставим это. Теперь бабушка — выход в коридор, подняться на второй этаж, по коридору вторая дверь направо… Надо бы освежить память…. Бабушка в воспоминаниях Майкрофта была довольно крепко сложенной пожилой женщиной. Родилась в 1936, прошла войну, была партизанкой; заслуженный учитель РСФСР; муж умер в 1986 году, как раз Майкрофт последний раз к ней приезжал — до учебы. Капиталина Мефодиевна женщина улыбчивая, несмотря на тяжёлое детство; у неё рыжие волосы, голубые глаза и добрая улыбка. Майкрофт ни за что бы не признался, что именно к бабушке он чувствует то, что «аквариумные рыбки» называют любовью. И вот, всего через каких-то оставшихся два часа он её увидит. Холмс подошёл к стене в этой комнате и проверил стикеры «Напомнил о приезде. Обещала встретить», «Проверил её соседей на наличие шпионов и прочих бандитов», «Все «передачки» для родственников взял и упаковал», «Дать знать мамуле, как только приземлюсь». Отлично. Теперь можно и немного вздремнуть… Майкрофт откинул кресло, не без опаски отстегнул ремень, попросил у стюарда плед и через несколько минут уже мирно спал, блуждая во сне по воспоминаниям детства.

***

Его разбудили прикосновением к плечу. Молодой стюард сообщил: — Сэр, мы начинаем снижение. Пожалуйста, приведите спинку кресла в вертикальное положение и пристегните ремень безопасности. Через двадцать минут самолёт приземлился, и пассажиры зааплодировали пилоту за приятный полёт и мягкую посадку. Ещё через 10 минут Майкрофт уже вышел из самолёта и шел на таможню в аэропорту Шереметьево. Пока он ждал свой багаж, позвонил маме и сообщил, что благополучно долетел. Ещё через 10 минут он шёл в зал ожидания, попутно выискивая в толпе встречающих невысокую пожилую женщину. И увидел, наконец. Капиталина Мефодиевна Холмесова была одета очень стильно для своих 72 лет: светло-бежевая юбка с блузой и шляпкой в тон, лёгкие белые туфли и белая сумочка. Осанка была ну прямо-таки королевской, а рыжие волосы уже стали совсем белыми. Своеобразная копия королевы Елизаветы Второй, будто специально для России. Майкрофт впервые за долгое время искренне улыбнулся, идя женщине навстречу. Она, увидев его, тоже улыбнулась, раскрыла свои объятия для внука и заговорила на английском: — Майкрофт, дорогой! Как же я рада тебя видеть, любимый внучок, — бабушка была бы не бабушка, если бы звонко не чмокнула внука в щёку. — Бабушка Капиталина, я уже взрослый, — запротестовал он, но бабушку всё же не отпустил. — Зачем так официально? Зови просто, как в детстве — баба Капа. Мы ж не чужие друг другу. — Хорошо, бабуля, — Майкрофт отстранился от неё. — Ну что, домой? — Да, только сначала дождемся Гришу. Он буквально только что отошёл. — Какого Гришу? — с сомнением спросил Холмс. — Как какого? Майкрофт, память никогда не была твоим слабым местом, — баба Капа покачала головой. — Подожди… Ах, я понял. Ты о Григории? Твой сосед, да? Но почему мы должны его ждать? — Да, он самый. Майк, ты же знаешь, что я с автомобилями только на «Вы». Вот я и попросила Гришу меня подвезти. — Взяла бы такси, — только бабушка могла полноправно звать его «Майк». — А ты представляешь, сколько это стоит — ехать на такси из области в московский аэропорт? — с упрёком спросила баба Капа. — Хорошо, я всё понял, — несколько сконфуженно ответил он. Капиталина Мефодиевна кивнула своим мыслям, и они присели на стулья в ожидании упомянутого Григория. Ждать пришлось недолго. В это время перед мысленным взором Майкрофта возникло досье. Ф.И.О.: Листратов Григорий Михайлович. Дата рождения: 30.06.1968 г. Семья: разведён; живёт с дочерью (падчерица). Место жительства: Московская область, г. Королёв, ул. Комсомольская, д.9а, кв. 37. Работа: старший лейтенант милиции в УМВД России по г.о.Королёв Дочь: Листратова Алиса Григорьевна, 28 лет. Работа: учитель географии в гимназии №11 г. Королёв. Для Майкрофта этой информации пока было достаточно. К досье прилагалось 2 фотографии: Алисы — молодой девушки с карими глазами, каштановыми волосами и милой улыбкой; и её отца — с такими же глазами, как у дочери, темными волосами, уже достаточно тронутыми сединой, и такой же мягкой улыбкой. Холмс как раз вышел из Чертогов, когда перед ним и бабушкой появился тот самый Гриша. Только вот оригинал был гораздо симпатичнее, чем фотография. Даже не скажешь, что этот мужчина в светлом пуловере, свободных джинсах и кедах служит в полиции и скоро справит своё сорокалетие. Британский политик не мог оторвать взгляда и не сразу понял, о чём шёл диалог: — Баб Капа, извините, что так долго. До специально отведённого под курение места как до Китая пешком. — Да ничего страшного, Гриш. Ты помнишь Майка? Вы виделись в детстве. — Д-да…припоминаю… Майкрофт, правильно? — Григорий протянул руку для приветствия. — Да, Григорий, — ответил на рукопожатие политик, уже взявший эмоции под контроль. — Ну что, пойдёмте к машине. Вам помочь с чемоданом, Майкрофт? — Нет, благодарю, я справлюсь. Майкрофт взял чемодан, бабушка взяла его под руку и они все вместе двинулись в сторону стоянки. Шли молча, поэтому Капиталина Мефодиевна решила прервать эту тишину: — Гриш, а Майк ведь не знает, кем ты стал. Расскажи. «На самом деле, это необязательно… Я знаю даже больше, чем надо…», — мысленно усмехнулся Майк. — Да что рассказывать? Работа как работа, — кажется, полицейский даже смутился. — Майк, ты знаешь, Гриша у нас стал полицейским. — Да что ты говоришь! Это правда? — наигранно удивился Холмс. — Ну правда… — Григорий даже покраснел от такого внимания к своей более чем скромной персоне. — Старший лейтенант. Мы, кстати, пришли. Вот моя машина. Майкрофт увидел перед собой тёмно-синий Джип. Непривычно для того, кто всегда ездил исключительно в Ягуарах. — Любите большие машины? — поинтересовался англичанин. — Питаю слабость, знаете ли, — ответил Листратов. Он отключил сигналку на машине, галантно открыл дверь перед Капиталиной Мефодиевной, затем взял чемодан у Майкрофта и, пока хозяин багажа и дама садились на заднее сидение, положил поклажу в багажник. Затем сел за руль, уточнил, все ли пристёгнуты, и аккуратно выехал со стоянки. На дорогах почти не было пробок, светило, но не припекало солнце, а в открытое водительское окно врывался прохладный ветерок. В машине было тихо, не считая играющего радио. Баба Капа смотрела в окно, а её внук то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. По радио заиграла новая песня. Григорий сделал звук немного громче, и Майкрофт услышал, как тот тихонько подпевает. И в этот момент их глаза в зеркале встретились. Листратов улыбнулся и чуть громче запел припев: «That I see you…That I see you…»*. Он как бы нехотя вернул взгляд на дорогу, а Майкрофт ещё некоторое время думал, что это было и почему он так реагирует. За оставшуюся часть пути Майкрофт ещё несколько раз пытался поймать взгляд этих манящих глаз коньячного оттенка, но увы. И одна только бабушка знала, что эти двое точно друг другу понравились. И, конечно, она заметила эту сцену, как и все остальные взгляды. И ещё баба Капа видела, что Гриша наблюдает за её внуком, а тот — за ним. Но вмешиваться в это опасно, ведь Майк слишком гордый, а Гриша — сентиментальный и ранимый. Ну ничего, сыну нашла жену (да ещё какую!), значит, и внуку сможет помочь.