Грани настоящего

В приемном отделении научно-исследовательского института скорой помощи имени Н.В.Склифосовского царила непривычная тишина. Медперсонал не спеша выполнял свои обязанности, а не носился по коридорам больницы, спасая очередную жизнь. Теплые бело-салатовые тона стен известного учреждения, освещенные летним вечерним солнцем, были призваны внушить пациентам покой и уверенность в положительном исходе любой ситуации. Мужчина же, сидящий на стуле в зале ожидания, не поддался всеобщей умиротворённой атмосфере. Напротив, тишина в приемной наводила на него лишь отчаянную скуку. Вытянув длинные ноги перед собой, Брагин сцепил пальцы в замок и заложил руки за голову. Бездействие всегда раздражало его деятельную натуру, вот и сейчас искоса поглядывая на неторопливо листающую медицинскую документацию женщину, Олег демонстративно зевнул. — Нин, чего у нас сегодня так скучно-то? Заправив короткие светлые волосы за ухо, Дубровская бросила на врача осуждающий взгляд. — Михалыч, вот что тебе неймется все? Не можешь, как все нормальные люди, пойти там чай попить, баклуши побить? Наставительно подняв вверх указательный палец, Олег, старательно копируя интонацию известного героя советского кино, продекларировал: — «Как известно, труд облагораживает человека! Лично я хожу на работу только потому, что она меня облагораживает». Придирчиво осмотрев Нину с головы до ног, Брагин заметил: — А вот ты, Нина, явно идешь не в том направлении. — Да ну тебя, Брагин, — оскорбилась женщина, — сам ты обезьяна! Олег оторопело приоткрыл рот, не сразу проследив логическую цепочку в словах подруги. Раздраженно шелестя бумагами, Дубровская старательно игнорировала зарвавшегося мужчину, она сегодня была явно не в духе. Новая няня, которую уже в пятый раз сменила молодая мать, опять ее не устраивала. Нине казалось, что ребенок все время голодный и заплаканный. Каждое возвращение домой знаменовалось полным дотошным осмотром малыша с головки до ножек. И Нина всегда находила чему огорчиться. Вот и сейчас все ее мысли занимал ребенок, поэтому Брагин со своими шуточками совсем не вдохновлял. — Пошел бы жене лучше помог, она вон весь день перевязками занята, — ворчала женщина, зло поглядывая на пытавшегося вставить хоть слово Брагина, —, а ты сидишь тут и оскорбляешь почем зря. — Ниин, когда это я успел тебя оскорбить-то? .. — безуспешно пытался понять женскую логику мужчина. Выяснению отношений с коллегой помешал стремительно ворвавшийся в не совсем мирное течение беседы знакомый шум. Стеклянные входные двери Склифа гостеприимно впустили в себя бригаду скорой помощи, катившую перед собой каталку с пострадавшим. Синяя униформа и отрывистый голос медбрата резко контрастировали с недавним покоем служебного помещения. — Мужчина среднего возраста, спрыгнул с седьмого этажа, множественные переломы конечностей, повреждение внутренних органов, — неся на вытянутой руке капельницу, перечислял стажер. Олег вскочил со стула, погрозил Нине пальцем, и жестами дав понять, что разговор еще не закончен, не мешкая направился навстречу бригаде. Карта больного с проведенными манипуляциями и предварительным анамнезом была тщательно изучена. — В противошоковую везите, сейчас посмотрим, что у него там, — от шутливого тона врача ни осталось и следа, — как он выжил вообще? Оказавшись в реанимационной палате, сотрудники скорой помощи профессионально и быстро переложили больного на стол. В воцарившейся суматохе Брагин обрел, наконец, свое душевное равновесие. Молодой парень, явный новичок, усмехнувшись, уточнил, передавая капельницу в надежные руки молоденькой медсестры: — Так там мимо мусоровоз проезжал, представляете! — молодой человек удивленно развел руками, все еще недоверчиво улыбаясь, — Чистая случайность! — Ну хоть кому-то отбросы нашей жизнедеятельности жизнь спасли, — философски отметил Олег, тщательно осматривая больного. Парень в синей куртке хмыкнул и махнул коллегам в сторону выхода. Палата быстро опустела, только медработники Склифа остались колдовать над пациентом. Взгляд Олега остановился на суетящейся возле больного медсестре. — Ирочка, а сгоняй-ка ты на рентген, пусть просветят переломы нашего камикадзе, разберись скорее с анализами и готовь операционную. Изуродованное испачканное кровью тело мужчины не внушало Олегу оптимизма. От созерцания его зрачков врача отвлек деловитый голос медсестры: — Марину Владимировну звать в операционную? — Нет, — незамедлительно ответил Олег, — Лазарева мне найди. Ира притормозила возле двери. — Так нет его, отлучился минут двадцать назад. Брагин досадливо поджал губы, затем неохотно согласился. — Ладно, зови Марину, — пульс у больного прощупывался слабо, — Может повезет, и это займет не очень много времени, — пробормотал Олег.

***

Операция продлилась гораздо дольше, чем ожидалось. Вскоре к Марине и Олегу присоединился Костя. Извинялся он долго и витиевато, но с ним дело пошло быстрее. Из операционной врачи вышли вымотанные до предела. И теперь уже тишина служебных коридоров дарила облегчение. Костя добрался до ресепшена скорее остальных. Его всегда жизнерадостный тон сменился на скорбный. — Почти по кусочкам штопать пришлось, — измученно пожаловался Костя, театрально поводя плечами и щелкая костяшками пальцев. Марина потерла ноющую шею и привалилась к стойке регистрации. — Зато он будет жить и может даже ходить, — произнесла она, уточнив у понимающе кивающей Нины, — никто не интересовался пациентом? — Да вроде нет, — пожала плечами медрегистратор, возвращаясь к своим бумагам, — парни из скорой сообщили, что в квартире никого не было. Соседи вообще сказали, что мужчина вселился недавно, и они его знают плохо… — Не нужен он никому, даже самому себе. Марина услышала в хриплом голосе подошедшего Олега моральную истощенность. Теперь, зная мужа уже достаточно хорошо, она безошибочно определила его состояние. Понимала, что сейчас ему не до разговоров, поэтому лишь сочувственно посмотрела в глаза и легонько прикоснулась к груди, ощутив под ладонью шероховатость ткани и гулкие удары сердца. Олег стоял близко и откликнулся сразу. Рука накрыла ее ладонь, другая прошлась по спине и, остановившись на талии, медленно, но ощутимо стала массировать больную поясницу. Марина благодарно прикрыла глаза, чувствуя, как усталые мышцы расслабляются под профессиональными ласковыми движениями мужских пальцев. — Тебе бы отдохнуть, — шепнул Олег на ухо Марине, невольно заставляя волны мурашек прокатиться по чувствительной коже, — Полежи немного в ординаторской, мы с Костей здесь сами справимся. Марине очень хотелось возразить. Отсиживаться в тылу она категорически не любила. Но операция и правда утомила ее, да и больных вроде не было. Поэтому она могла с чистой совестью отправиться по совету Олега на заслуженную передышку. Совсем короткую, пообещала она себе. Намеренно игнорируя любопытный взгляд Кости и довольный Нины, Марина неохотно кивнула. — Но ты позовешь меня, если больных будет много, — тихо потребовала она, для наглядности наставив на него указательный палец, — обещай. Подняв руки в демонстративной капитуляции, Брагин клятвенно заверил ее, что свою порцию работы она обязательно получит. Слова Олега ее явно не убедили. Недоверчиво поджав губы, Марина все же удалилась в ординаторскую, тщательно скрывая, что она вообще-то совсем не против была бы провести в кровати все оставшееся дежурство. Олег с радостью теперь возьмет на себя всю работу и свою и ее, ему только дай волю, усмехнулась Марина своим мыслям. — Какой ты заботливый муж оказывается, — все еще насмешливо улыбаясь поддела друга Нина, предусмотрительно понизив голос. Костя согласно закивал, тоже улыбаясь от уха до уха. Манерно склонившись к Олегу он заговорчески прошептал: — Вы весь лучитесь счастьем, Олег Михайлович. Вас прям не узнать! Брагин оторвал, наконец, взгляд от удаляющейся спины Марины и выразительно посмотрел на веселящихся коллег. — Зависть не красит людей, друзья мои, — назидательно заметил он. — А мы не завидуем, мы радуемся, — парировала Нина, подталкивая плечом привалившегося на ресепшен Лазарева. Тот ответил ей многозначительным взглядом смешливых глаз. Брагин хмыкнул, оглядев обоих с ног до головы. — Ну да, ну да, — протянул он, - так, радостные вы мои, давайте уже за работу. Костя, предупреди психологов, что они нам понадобятся, когда больной очнется. А ты, — Олег ткнул пальцем в Нину, — постарайся узнать о нашем суициднике побольше, ну там имя фамилию… — Ага, может тебе всю его родословную достать, — по привычке проворчала Нина, — вообще-то при нем документов не было! Но ладно, — сменила она гнев на милость, — позвоню в участок, там должны знать хоть что-то… Брагин удовлетворенно хлопнул в ладоши. — А теперь заслуженный отдых! И с чувством выполненного долга он покинул осточертевший за сегодняшний день приемный покой. Не сговариваясь, Нина и Костик переглянулись и хмыкнули, заметив, как Брагин целенаправленно заворачивает в сторону ординаторской. — Пойду-ка я лучше пешочком на этаж к психологам. Прогуляюсь заодно, — подмигнул Лазарев Нине. Погружаясь снова в свои невеселые мысли, Нина рассеяно кивнула. — Да, оставим этих голубков немного наедине.

***

Призрачные тени скрадывали очертания знакомой до мельчайших подробностей комнаты. Свет от окна был слабый, но его хватило, чтобы разобрать темный силуэт на кровати. В ординаторской всегда пахло как-то по-особенному, чем-то неуловимым, внушающим уверенность. Богатая смесь из запахов кофе, чая, еды и медикаментов создавала странный коктейль, по которому каждый из врачей Склифа обязательно начинал скучать, случись ему надолго исчезнуть из жизни родного отделения. Этот запах никто не замечал, пока спустя пусть даже недолгое, но расставание, не возвращался обратно, вдруг разом ощутив что-то до боли знакомое и привычное. Олег же, заходя и не слышно прикрыв за собой дверь, хотел сейчас вдохнуть совсем другой запах, гораздо более желанный и близкий. Он тихонько подошел к кровати и на секунду остановился, решая стоит ли прерывать и так беспокойный сон Марины, едва успевшей сомкнуть глаза. — Ты чего там замер, Олег, — сонный и немного недовольный голос жены невольно вызвал у Олега усмешку. — А вот решаю, лечь рядом или сверху, — ответил Олег, нависая над женщиной, и пытаясь различить в слабом свете ее бледное лицо. — Брагин, тебе на диване места мало? — не открывая глаз, поинтересовалась Марина. Олег, невозмутимо пристраиваясь рядом, потеснил упирающуюся женщину. — Вот нечего мужа из постели гнать, так ведь он может другое теплое местечко найти, — продолжал он ее увещевать, — где ему будут рады, — закончил Брагин, прижимая к себе все еще отпихивающую его жену. — Олег, перестань, сейчас зайдет кто-нибудь, — выдохнула Марина, от бессилия стукнув мужчину кулачком по плечу. Ей ужасно не нравилась общественная демонстрация их личных отношений. Этим она разительно отличалась от большинства женщин, с удовольствием дающих своим поведением понять окружающим, кому принадлежат их мужчины. Марина, напротив, всегда была сдержана в обществе. Не лезла с объятиями и не позволяла Олегу даже украдкой поцеловать себя, как он нередко порывался сделать. Да, ей зачастую хотелось послать все свои принципы к черту, и перестать сопротивляться, когда Брагин в очередной раз затаскивал ее за угол с вполне определенными намерениями. Марина любила его заботливые сильные руки на своей талии, его теплые губы у виска. Ей нравилось то, с каким завидным постоянством он порой пытается нарушить все ее правила. Она даже стала ему немного уступать. Слишком велико была искушение оставить свою руку в его большой ладони, слишком желанны были его надежные объятия, и было совершенно невыносимо хотя бы мимолетно не коснуться его губ перед тем, как оставив Олега на дежурстве, самой сбежать домой отсыпаться. Этот установленный ею минимум Брагин принимал весьма неохотно, но уважая ее желания, старался не давить. При этом искушать ее не переставал никогда. Марина в тайне боялась, что однажды это может закончиться. Она много чего стала бояться после того памятного взрыва. Тему о котором они оба старательно пытались обходить. Слишком много было пережито их боли… Слишком много было пролито ее слез… Не признаваясь самой себе, она каждый раз с замиранием сердца чувствовала, как его горячие губы шепчут что-то абсолютно неприличное ей в ухо, а рука всегда по-хозяйски обнимает за талию, пресекая любые попытки отстраниться. Странная смесь из удовольствия и раздражения рождалась в ней, не зная, как найти выход. Вот и сейчас вяло отталкивая настойчивые руки Олега, Марина ловила себя на мысли, что уговаривает саму себя сдаться, наконец, и не быть столь категоричной. Но Марина не была бы собой, если бы не пыталась бороться до победного конца. Что бы не говорил Брагин, она знала, именно это качество он ценит в ней больше всего. — Ну хватит уже, — старательно сдерживая смех, строго проговорила женщина, — иди вон ложись на диван и не приставай ко мне! Брагин, наконец, перестал тискать жену и замер совсем рядом. Его горячее дыхание обожгло щеку. — Мне что уже и обнять тебя нельзя? Нарочинской ты мне больше нравилась, — пробормотал Олег, даже не думая отступать, с удовольствием зарываясь носом в светлые волосы и покрывая тонкую ароматную кожу шеи легкими поцелуями. Марина с побежденным вздохом откинула голову на подушку, давая мужчине больше пространства для ласки. Царившая вокруг сумеречная тишина утягивала за собой, усыпляя бдительность Марины. — Олег, это мало похоже на простое объятие, — лениво заметила она, нежно проводя кончиками пальцев по его чувствительной коже головы. Брагин что-то невнятно пробормотал, полностью отвлеченный солоноватым вкусом ее кожи и цветочным запахом волос. Это было то, что зацепило его сразу. При первой их встрече. Марина пахла тонко, горько-сладко, совершенно непреодолимо. Он вполне ясно понимал, почему она каждый раз останавливает его, стоит ему переступить рамки приличия. Брагин и сам осознавал, что работа не самое удачное место для плотских утех, тем более, когда есть своя собственная квартира с огромной и удобной кроватью. Но те самые рамки, которые постоянно устанавливала Марина, как-то размывали очертания, стоило ей такой увлеченной, задумчивой, ехидной или усталой, но всегда красивой и вкусно пахнущей оказаться слишком близко. Он заметил странную закономерность. Брагин всегда был одиночкой, закоренелым холостяком. Это даже двум предыдущим бракам оказалось не под силу изменить. И он хоть и очень любил секс, но вот всяческие проявления нежности вне спальни никогда особого желания демонстрировать не было, разве что в шутливой форме. С Мариной же прикосновения стали чем-то необходимым, чем-то совершенно естественным. Брать ее за узкую прохладную ладошку, легонько сжимая и согревая, казалось, давало ему чувство необходимого комфорта. Притянуть ближе к себе в любой момент, когда они оказывались рядом, тоже стало делом привычки. Что-то очень важное и ценное было в том, чтобы чувствовать Марину так близко. Ощущать, что она рядом. Убеждая себя в этом, он не намеренно, порой даже не осознанно тянулся к ней, ощущая немедленный отклик, на любое прикосновение. Как бы Марина не уговаривала себя хранить необходимую на работе дистанцию, Олег с чувством глубокого удовлетворения замечал, как она, что-то рассказывая ему, рассеянно сама вкладывает руку в его ладонь, как мгновенно поддается навстречу, стоит ему легонько притянуть ее к себе. — Олеег, — отчаянно простонала Марина, пихнув его в плечо, когда почувствовала, что чуткие пальцы проникли под плотную ткань халата. Брагин обреченно вздохнул, неохотно отнимая руку и выныривая из уютного темно-сладкого мирка, наполненного цветочно-цитрусовым запахом. — Вот чего ты у меня такая колючая, а, Брагина? — задал он риторический вопрос, пытаясь унять свое возбуждение. Марина, собирая в кулак всю оставшуюся силу воли, вновь попыталась его оттолкнуть. Еще раз напомнила себе, где они находятся и, поцеловав гладкую макушку мужа, стараясь скрыть характерную хрипотцу в голосе, в который раз потребовала: — Олег, ну все, иди давай, — почувствовала, что мужчина внял, наконец, ее просьбам, — поспи на диване, пока возможность есть. Брагин недовольно нахмурился, но с кровати слез. Привыкшие к темное глаза уже совершенно отчетливо видели помещение, поэтому добираться наощупь не пришлось. — Ухожу я от тебя, Брагина, — буркнул мужчина, устраиваясь на диване и чувствуя себя уже не так хорошо, как под теплым боком Марины, — будешь потом локти кусать. Марина сладко потянулась всем телом, не без удовольствия ощущая на себе пристальный взгляд мужа. — Спи уже, Брагин, — свернулась калачиком, — перерыв может быстро закончиться. — А ты вот не каркай, — отбил Олег, — первая же на вызов побежишь. Хоть ремнями к кровати привязывай. — Я тебе привяжу… — сонно пробормотала Марина, чувствуя, что усталость берет свое и сознание готово ускользнуть в царство Морфея. Олег вытянулся во весь рост и привычно заложил руки за голову. Возбуждение потихоньку улеглось, а призрачные тени на потолке и убаюкивающее тиканье настенных часов, помогли окончательно расслабиться. Тишина окутала Олега и навалилась тяжестью на утомленные веки… — Дежурные врачи, срочно в приемную. На кольцевой крупное ДТП, к нам уже подъезжают две скорые. Голос Нины в громкоговорителе всегда казался Олегу ужасно противным. Брагин резко сел и потер руками усталые веки, вызывая темные круги перед глазами. — А чего вы в разных углах? — обиженный голос Кости привлек внимание Олега. Марина недовольно застонала, когда яркий свет озарил ординаторскую. Костя же стоял в дверях, не отнимая руку от выключателя, и укоризненно переводил взгляд с неохотно поднимающейся с постели Марины на потягивающегося на диване Брагина. Оба раздосадовано щурили глаза. — Я что, зря по двум этажам шатался, чтобы не смущать молодоженов? — Костя, иди работай, — оттолкнула его с пути Марина, тихонько зевнув украдкой. — Желательно долго и с профессиональной страстью, — согласился с женой Олег, выходя следом за ней из ординаторской. Косте ничего иного не оставалось как последовать за ними, в душе клятвенно себя заверяя, что перестанет, наконец, прислушиваться к своим благородным порывам.