Путь Драконорожденного: Книга I - Перед бурей

- Если мы тут просидим ещё час-другой, то просто сваримся. По крайней мере, я сварюсь, это уж точно. Ну почему у этого вашего господина Коррина нет на первом этаже никаких окон? Гален вытер рукавом рубашки пот со лба и искоса глянул на своего жалующегося товарища, который вальяжно развалился на дорогом кресле с позолоченными подлокотниками. Ирвис вообще по идее здесь быть не должен, так нет, попросился внутрь, а теперь ещё и сидит, ноет о погоде. "Тоже мне мученик сыскался", - проворчал в уме парень. А окон на первом этаже у господина Коррина не было сразу по трем причинам: во-первых он боялся, что через них могут пролезть воры, во-вторых кто-нибудь из его старых "друзей" мог попросить вернуть просроченный года эдак на три долг, предварительно завернув просьбу в камень и отправив его в стекло. Ну, и в-третьих, лишние окна, по мнению торгаша никогда не оправдывают своих денег. А работники его магазина, - причем именно "магазина", так как слова "лавка" он не терпел, - могут и попариться слегка, и ничего им с этого не будет. Галену было всего тринадцать, а он уже отлично понимал, что к чему. - Если тебе тут так тяжело, иди наружу, - сказал он, листая торговую книгу. Коррин часто заставлял его сидеть за дурацкими книгами и письмами, заниматься бумажной работой, поскольку Гален, благодаря маме, был обучен грамоте. Отец в это время носился со своей больной ногой по всему Имперскому городу и портовому району в частности, занимаясь всеми делами подряд, которые ему поручал Коррин. Откуда они брались - непонятно, но Гален был уверен, что большая их часть вовсе не связана с торговлей. - Что б попасться на глаза к Люму? - как будто испугано сказал Ирвис. - Вот ещё что! Мне мои кости ещё дороги. - С чего ты взял, что он ещё там? Может, он уже ушел. - Ага, ещё чего. Он там, похоже, опять собрался кутить со своей компашкой. Причем, бьюсь об заклад, уже отбил у кого-нибудь лучшее место под навесом на веранде. На веранде, с которой отлично видно дверь вашего магазина. Сам понимаешь, если он меня увидит - мне крышка. Гален закатил глаза. Естественно, руки-то нужно при себе держать, а не тянуться ими к первому увиденному тугому кошельку, особенно, если знаешь, что провал ограбления может привести к сломанным пальцам, если не хуже. А уж Люмий мог сделать хуже. Это был типичный юнец-аристократишка, немногим старше Галена, которому, видимо, ещё с пеленок прививали презрение ко всем, кто был ниже его по сословию. После смерти отца Люмий остался на попечении своей матушки, которая всячески лелеяла сыночка и угождала ему, подарив полную свободу действий, при условии, что он будет развлекаться исключительно в пределах города. Скорее всего, это было из-за того, что первые её два сына умерли при трагических обстоятельствах: один – на Великой войне, а другой повздорил с семьей и сбежал, после чего его тело нашли по дороге в Анвил. Скорее всего она боялась, что, лишь сделав шаг за пределы Имперского города, с её последним чадом тут же случится беда и старалась сделать так, чтобы парню и тут было хорошо. Но это, однако, было не слишком весомым основанием тому, что достопочтенная маменька никогда не обращала внимания, какой характер носят деяния её сыночка, будь то поджигание платья кухарки или метание яиц в прохожих с балкона особняка. Таким образом, Люмий рос без какого-либо контроля, а мать, с которой он себя вел тоже не слишком достопочтенно, игнорировала его проступки, по слухам, иногда подсыпая монет в карман капитана стражи, так на всякий случай. Даже сейчас она закрывала глаза на то, что её сынок сколотил банду из своих жополизов и теперь наслаждался властью в Эльфийских садах, Торговом и Портовом районах, да фактически везде в городе, куда заходил со своей шайкой. Кроме, естественно, Талос-Плаза, так как в этом элитном районе было слишком много стражников и мало бедняков, над которыми можно поиздеваться. Гален однажды слышал, что тот, кто плохо обращается с нищими, попадает под руку Гильдии воров. Что ж, может, когда-то так и было, но не теперь, ибо Люмий вел себя с ними как можно более издевательски, а наказание за это на него все никак не обрушалось. Сын легионера и сам однажды столкнулся с этими упырями, и от этой встречи воспоминания у него остались отнюдь не наилучшие. - Проклятье, как же душно… - опять начал жаловаться Ирвис, но был оборван скрипом открывающейся двери, который донесся со второго этажа. Гален бросил на бретона взгляд, но тот уже сам сорвался с насиженного места. В мгновение ока Ирвис соскочил с кресла и юркнул в шкаф. «Даэдра, только не туда!», - мысленно заорал полукровка, зная, что это шкаф с одеждой господина Коррина, которую он менял по нескольку раз на дню, особенно в такую погоду. Впрочем, что-либо делать было уже поздно: по лестнице раздавались шаги. Коррин, лысеющий имперец с лицом, напоминающим лошадиную морду и жиденькими усами над верхней губой, спустился по лестнице, властно оглядывая свой магазин, словно это были какие-то дворцовые палаты. Пройдя рядом со старой эльфийской вазой, он внимательно осмотрел её, провел пальцем по внутренней стороне горлышка и удовлетворился отсутствием на нем пыли. Похожие действия он совершил и с несколькими остальными предметами интерьера и товарами, которые находились в комнате, полностью игнорируя старательно пишущего за столом Галена. Лишь после осмотра он подошел к мальчику и взглядом критика стал наблюдать за работником. - Ну, много осталось? – протянул он лениво-сонным голосом. - Нет, господин Коррин, где-то четверть работы. Имперец с явным недовольством хмыкнул. - Слишком медленно. Да уж, знал я, что нужно было нанять профессионального писаря, а не какого-то мальчугана. Эх, если бы не цены… - трагично закончил он. - Сочувствую, господин, - не отрываясь от работы, сказал Гален. Коррин как-то натружено вздохнул и, отойдя от полукровки, упал в кресло, где минуты три назад валялся Ирвис. - Фух, ну и жара сегодня, - произнес торгаш, протирая платком свой морщинистый лоб. – Не знаю, как я сегодня пойду в гости к Исерио, если, выйдя на улицу, тут же взмокну. Да ещё и уладить дела в Чейденхоле… Ни минуты покоя! «И это говорит тот, кто спит до полудня», - подумал Гален. - Тоже ещё дело. Заходил ко мне вчера очередной прохвост, который выдавал себя за моего старого кредитора. Мол, я у него с год тому назад брал в долг, а теперь у него финансовые трудности и срочно нужны деньги, - Коррин презрительно фыркнул. – Ну конечно, так я и поверил. Отвечаю ему: «Не помню такого!», а он сразу: «Обманщик, скотина, шваль! Верни деньги!». Едва с кулаками не полез, пришлось стражников звать. И чего эти люди пристают именно ко мне? Если я не помню, чтобы брал у кого-то деньги, то почему это событие могло иметь место быть? Нонсенс! - Скупердяи и мошенники, господин, любят наживаться на чужом труде, - ответил Гален заученной фразой. - Это я и сам знаю. Их в последнее время столько развелось, что диву даешься. Сами бы лучше работали, тогда и деньги появятся. Попрошайки проклятые. Гален не знал, зачем Коррин ему все это говорит. Наверное, таким образом он упражнялся в риторике. Старый маятник, тем временем, сделал три удара. - К слову о попрошайках, - сощурился Коррин. – Твой папаша опять куда-то запропастился. Он должен был вернуться к трем часам, но его до сих пор нет. И когда этот варвар начнет нормально работать? У Галена дернулось правое плечо, перо ушло в сторону, оставив небольшую чернильную черту, выходившую за рамки остальных строк. - У него нога, сэр, - сказал он сквозь зубы. - И что? - Простите? - И что с того, что «у него нога»? Гален тактично помолчал две секунды. - У него там рана со времен войны. Отцу бывает трудно ходить. - И что? Во второй раз перо уже порвало бумагу и Гален, проклиная и себя, и Коррина, взял новый лист. - Поэтому он не всегда успевает в срок. Просто подождите его немного. - Ждать или не ждать – это мое дело, - повысив голос, сказал Коррин. – Не смей мне тут указывать. А нога твоему папаше оправданием служить не может, нужно было сидеть и никуда не соваться вместо того, чтобы на войне мечом махать. И если он хочет остаться на этой работе, пусть привыкнет к убавкам и начнет держать темп. Фух, все же, какая жара, - он стал обмахиваться рукавом. – Надо бы надеть новый костюм, этот совсем вымок от пота. Гален напрягся, наблюдая, как Коррин подходит к шкафу с одеждой, где сидел Ирвис. Торговец уже приоткрыл створку шкафа, как входная дверь громко скрипнула. На пороге показался Эрнур, весь взмокший и уставший. - Ба! Вот что я называю «помяни скампа - он тут же явится». Где ты был? – отвлекшись от идеи переодевания, всплеснул руками Коррин. - Простите, господин, - прихрамывая, Эрнур закрыл за собой дверь и прошел внутрь. – Там произошел небольшой… случай. Пришлось задержаться. - Не надо натужных оправданий. Ты нанес ущерб нашей работоспособности и это будет вычтено из твоего жалования. Эрнур тяжело вздохнул. Гален, тем временем, наблюдал, как Ирвис незаметно выскальзывает из шкафа и тенью ползет под лестницу. Одной проблемой меньше. - Да, господин, - отвечал норд. - А теперь иди наверх, я тебе сейчас передам пару писем, которые ты должен будешь разнести. Но для начала поможешь мне одеться. - Да, господин, - все так же смиренно отвечал Эрнур. Галена это порой выводило из себя. Они живут как какие-то рабы, бесправные и ничтожные. «Эрнур то, Гален это» - сам Коррин не делал ничего, только постоянно понижал плату и старался как можно чаще напоминать отцу и сыну, что они, мол, должны быть ему благодарны за то, что он их вообще на работу принял. Отец, в обычной жизни строгий и суровый мужчина, при Коррине был похож на скованного старого прислужника, да так, что смотреть на него было невозможно. Коррин взял одежду из шкафа, а потом пошел наверх, позвав за собой норда, словно пса. Эрнур неуклюже поплелся за ним, казалось, хромая ещё сильнее, чем раньше. Проходя мимо сына, он улучил секунду, чтобы провести рукой по его каштановым волосам. Через некоторое время они оба ушли. Эрнур – разносить письма, а Коррин отправился по каким-то своим делам, наказав Галену оставаться за стойкой магазина, как закончит. Мальчишка глянул на часы и без досады для себя отметил, что подчиниться приказу господина не может. - Эй, Ирвис, - окликнул он бретона. - А? - Можешь меня подстраховать? - В каком смысле? - В смысле, - Гален взял свою шапку, лежавшую на столе, и нахлобучил её на голову Ирвису, - посидеть тут и, если придет покупатель, сделать все, что требуется. Все цены в записной книге на стойке. И давай без шуток, я приду – лично все осмотрю. Ты, случаем, ещё ничего не стащил? Ирвис состроил невинные глаза. - Гален… обижаешь прямо. - Карманы. Нашлось двадцать монет медяками и позолоченная чернильница в форме кошки. - Все карманы, - сказал Гален, закончив считать монеты. Ещё два серебряника в пятьдесят септимов. - «Обижаешь», - фыркнул полукровка, хлопнув глупо лыбящегося Ирвиса по макушке. – Все, жди. Затем быстрым шагом пошел к двери. Выходя, услышал от Ирвиса: - А ничего, что я не сказал, согласен я или нет? Гален это проигнорировал. Он шел по главной улице Торгового района, ловко лавируя между спещащими по своим делам людьми, обходил крупные повозки и держался подальше от отрядов стражи. Не потому что имел проблемы с законом, а просто потому что они его слегка нервировали. Каждый раз, как он смотрел на них, так тут же встречал из-под шлемов такой взгляд, словно его собираются повязать здесь и сейчас, а грех какой-нибудь в любом случае найдут. Да, со стражей в Имперском городе шутки были плохи. После войны беспорядки и преступность ходили по всему Сиродилу, а для Гильдии воров и вовсе было раздолье, так что нагнетание суровой атмосферы и дисциплины столицы было оправдано. Им было приказано кидать в тюрьму за любые кражи, будь они мелкими, будь крупными. Лишь в последние годы, с затишьем среди городской преступности, хранители закона немного смягчились. В воздухе висела летняя жара, смешанная с различными уличными запахами, что вместе создавало неповторимое амбрэ, от которого крутило мозги. Гален дождаться не мог, когда доберется до Дендрария. Затем была Арена – один из самых знаменательных районов Имперского города. Сколько столетий прошло, а по-прежнему тут шли показательные бои между храбрецами, что готовы были отдать даже жизни за славу на Арене Имперского города. Мальчик с восхищением рассматривал плакаты, на которых рисовали отважных воинов с грозными лицами и мечтал, что когда-нибудь сам окажется на Арене. Вот тут-то и начнется его настоящая жизнь – не сидение за стойкой лавки, а величие и популярность, тяжелые бои и великие победы, которые запомнит история. Он глянул в сторону дверей на Арену: там, как обычно, вертелись девушки, ожидавшие, когда выйдут именитые гладиаторы, с которыми можно поболтать и позаигрывать. Конечно, иметь в качестве возлюбленного воителя с Арены было предметом гордости. Однажды они так же будут ждать и Галена. Наконец, Дендрарий. Иногда особо важные шишки из Талос-Плаза закрывали его от посторонних, чтобы иметь удовольствие гулять исключительно в высоком обществе, но сегодня, к счастью, парк был открыт. Тут уже не стоял уличный запашок, только ароматы цветов и природной свежести, что не могло не радовать. Полукровка шел, оглядываясь по сторонам, рассматривая причудливые статуи и думая над тем, где же тот, кого он ждет. Дойдя до цикличной колоннады, он глянул в её центр: там стояла статуя Талоса, которую после войны официально переименовали в статую Тайбера Септима, даже прикрепив табличку с его именем на постамент. Наверное, на случай если приспичит зайти кому из талморских юстициаров в Дендрарий, и чтобы не было при этом не случилось каких-либо казусов. Гален хорошо знал обо всей этой кутерьме вокруг поклонения Девятому богу и никак не мог понять: ну зачем этим остроухим лезть в их веру? Какое им дело до этого вообще? Люди, которые желают верить в Талоса, все равно будут продолжать веровать в него, возносить ему молитвы, даже если тайно – у каждого был припрятанный в подвале маленький алтарь. Просто бессмыслица какая-то. Отец жутко ненавидел Талмор и все, что с ним связано. Эта же ярость передалась и Галену, но в отличие от Эрнура, он смог понять, что Талмор – это не все эльфы поголовно. И сделал он это не без чужой подачи. Раздвинув кусты одного из участков с деревьями, он нашел тех, кого искал. - Илквир, зараза! Неужели так необходимо было прятаться, чтобы я голову сломил, ища вас? Молодой сероволосый альтмер со смешливым лицом, совсем непохожим на те горделивые мины, что строили многие его сородичи, вынырнул из кустов. - Ну надо же. И как ты меня так быстро нашел? - Твоя красная жилетка не слишком подходит для пряток в кустах. Илквир рассмеялся. - И то верно! В следующий раз специально одену зеленую. Они пожали руки и по-братски обнялись. С трудом, конечно, учитывая альтмерский рост Илквира. - А где же?.. – начал было мальчик, но Илквир понял его. - Да, сейчас, - он обернулся в сторону деревьев. – Нари, выходи, нас нашли! Из зарослей, вынимая листья из коричневых длинных волос, вылезала ещё одна фигура. Она вышла на поляну, хитро улыбаясь и хлопая длинными ресницами, за которыми были желтые альтмерские глаза. Полукровка, почти такая же, как и Гален, но настоящая – от союза эльфа и бретонки. Гален смущенно улыбнулся и сказал: - Привет, Наринэль. От раздражения после разговора с придворным колдуном у Галена разболелись раны. Теперь он осознавал всю необходимость посещения храма Кинарет, благо тот находился в Ветреном районе, недалеко от Драконьего Предела. Шипя от боли, которую испытывал сразу в нескольких местах, а также попутно припоминая всех отцов и матерей Фаренгара, он спускался вниз по лестнице, в город. Тут наемник в который раз обращал внимание на одну главную деталь Ветреного района, которую не понимал: огромное, сухое дерево, стоявшее прямо на площади и бережно окруженное изгородью и скамейками. Оно казалось совсем мертвым, но почему-то имело честь «украшать» Вайтран. Миновав столь странную достопримечательность, он пошел в сторону храма, который почти ничем не отличался по виду и размерам от остальных деревянных домов Вайтрана. Внутри было светло и просторно, пахло целебными травами и другими приятными запахами. Основную часть храма занимал главный зал, стены которого были украшены богатой и красивой резьбой по дереву, а в центре находился прудик в форме четырехлистника. Его окружали деревянные колонны, оплетенные плющом и какими-то другими растениями, которые жрецы наверняка растили для своих целительских работ. А меж колоннами и за ними стояли своего рода лежанки для больных, некоторые из которых сейчас были заняты. Гален заметил, что сейчас храм пользуется большой популярностью: у алтаря Кинарет молились почитатели, а на скамьях сидели ожидающие своей очереди больные и раненые. Среди них сиродилец даже заметил стражников Вайтрана. Всем было известно, что Кин – покровительница лекарей, поэтому даже в Сиродиле до сих пор люди, прежде чем идти к простому врачевателю, предпочитали сначала сходить в храм Кинарет, жрецы которой профессионально владели магией школы восстановления и многими другими медицинскими навыками, в том числе делали превосходные зелья и припарки. Посреди храма, на одном из своеобразных каменных «мостиков», что пересекали прудик, стояла женщина в монашеской рясе с капюшоном, разговаривая с каким-то мужчиной больного вида. - И запомните: принимать не более двух раз в день. Утром, как проснетесь и вечером, перед тем как идти спать. Тогда все пройдет. - Благодарю тебя, Даника, - просипел крестьянин. – Да благословят тебя боги. - Да поможет вам Кин, - улыбнулась в ответ жрица. Гален хотел улучить момент, чтобы обратиться к ней, но стоило ему сделать шаг в сторону Даники, как тут же сзади схватили за рукав. - Куда это ты идешь, а? – донесся до него противный старческий голос. – Ты что, не видишь, что я тут стою? На него смотрела полноватая старушка с насупленным лицом и обвинительным взглядом пилила наемника. Гален закатил глаза. - Извините. Не заметил. - «Извините», - передразнила его старушка. – Думать надо сначала и по сторонам смотреть! Это я слепая уж почти, а ты глазами своими ещё хлопать должен! Сиродилец хотел ответить, но тут подошла сама Даника. - Что тут происходит? А, Фрилида, здравствуйте, - она мило улыбнулась бабушке. - Даника, вам тут нужно для таких остолопов, как этот, повесить таблички, - строго сказала старуха, тыча пухлым пальцем в Галена, - чтобы поперек очереди не лезли. - Не стоит беспокоиться, Фрилида, мы постараемся все уладить, - сказала жрица, даже не обратив внимания на Галена, словно и не о нем говорили. – Вы, верно, за лекарством для мужа? - А то! Cтарый хрыч, мой муж, угораздило же его заболеть в такое время… Старушка прямо разболталась с Даникой, да так, что пришлось ждать ещё минут пять-семь. Жрица, несмотря на всю свою вежливость уже сама начала неловко вздыхать, а уголки улыбающихся губ стали подрагивать. Наконец, когда бабка закончила причитать о больном муже, безответственных детях, проклятых легионерах с Братьями Бури, что не дают мирным людям жить спокойно и наконец получила лекарство, то ушла восвояси, пожелав жрице Кинарет всех мирских благ. - Так… - нерешительно протянул Гален, подходя к жрице. – Я могу обратиться? Женщина повернулась к нему и улыбнулась, как ни в чем не бывало. - Конечно. Какие проблемы? - Проблемы в болях. Я… недавно получил травмы, будучи на опасном задании. Они сейчас серьезно разболелись, а я не знаю, что и делать. - Хорошо, - кивнула Даника. - Я могу осмотреть тебя..? - Гален. Да, пожалуйста. Жрица Кин отвела его в отдельное небольшое помещение, где попросила раздеться по пояс. На ноги Гален, к счастью, не жаловался. Там целительница стала ощупывать наемника в разных местах торса, спрашивая при этом пациента, где именно болит, насколько сильно и какой именно тип боли. Очагов было совсем немного, но досаждали они весьма и весьма, стоило только подвигать задетыми мышцами. Даже потянуться – и то было нелегко. - Все ясно, - с серьезным лицом делала умозаключение Даника. – Ты применял магию восстановления, да? - Да, - прищурился Гален. – А откуда такая осведомленность после простого осмотра? - Поверхностных ран у тебя нет. Зато мышечных травм, хоть и легкой степени тяжести, но вполне достаточно. Они как будто затянулись, но не до конца и неправильно, так что, могу предположить, причиной является неправильное применение магии восстановления, которую ты направил в первую очередь на погашение болезненных ощущений и поверхностное излечение с временным эффектом. Либо ты в тот момент находился в сложной ситуации, либо ты просто не очень хорошо разбираешься в магии восстановления. - Откровенно признаться, и то, и другое, - честно ответил наемник. – С магией у меня затруднения. - Что ж, по крайней мере, ты ей хотя бы владеешь, - сказала жрица. – Не всем дано хотя бы прикоснуться к магии. Хорошо. Я окажу тебе помощь, но придется подождать. Пока что ляг на кровать на живот, я скоро вернусь. Пациент послушно лег на предложенную ему койку и стал дожидаться Даники. Та вернулась с какими-то кремами и маленькой склянкой из красного стекла. Зелье, которое было в ней, целительница попросила выпить. На вкус жидкость оказалась не очень, но, по словам жрицы, это должно было ускорить процесс излечения. Затем она принялась втирать теплую целебную мазь в спину Галена. Пока она это делала, наемник решился спросить: - А что же это у вас за дерево такое на площади? - О, это Златолист, - охотно ответила Даника, - он был посажен ещё в первые годы после основания Вайтрана. Последователи Кинарет ощущали его святость и приходили со всех краев, чтобы услышать ветер богини в его ветвях, - тут она печально вздохнула. – Конечно, сейчас паломников куда меньше. - Почему же так? – поинтересовался Гален. - Огромное мертвое дерево – не самое вдохновляющее зрелище для тех, кто пришел поклониться богине ветров и дождей. Кинарет – дарительница жизни, и нам нужно живое древо, как её символ. - А что же такого особого в этом древе? Даника Свет весны улыбнулась и стала рассказывать: - К востоку отсюда есть тайная роща, там растет Великое древо. Оно – старейшее живое существо в Скайриме. А может быть, и во всем Тамриэле. Наше дерево здесь, в городе, выросло из его побега. Через него до сих пор можно ощутить величие родителя. Даже одно из имен его, Златодрево – отголосок того имени. - То есть, Златолист не всегда был таким? - Что ты! – усмехнулась Даника. – Конечно нет. Сколько я себя помню, раньше он всегда цвел зимой и летом. Многие считают, что именно ему и силе, дарованной нам через него Кинарет, мы должны быть благодарны за плодородие вайтранских земель и гораздо более мягкий, чем во всей провинции, климат. Даже в Фолкрите всегда было холоднее, чем у нас. Так что, Златолист - не просто символ. Он действительно дарит жизнь. Дарил… Она закончила процедуру, и Гален принялся одеваться. История его озадачила и одновременно заинтересовала. - А дерево можно как-нибудь… оживить? Даника сделала серьезное выражение лица, и, сложив руки лодочкой на коленях, стала задумчиво рассматривать ладони. Судя по всему, жрица что-то вспоминала. - Я думала об этом… Такие деревья не умирают. Они могут лишь заснуть. Думаю, если бы нам раздобыть капельку сока материнского дерева, мы разбудили бы его дитя, - и тут же она огорченно прицокнула языком. – Но даже если ты доберешься до Великого древа, тебе не пробить его кору. Обычный металл его не возьмет. Гален хмыкнул. Да уж, с этими божественными творениями ничего не может быть просто. Однако на всякую стену должна быть обходная дорожка. Нужно либо найти её, либо сделать самому. И против этой коры тоже что-то есть, он был уверен. Не может быть, чтобы её не взял какой-нибудь материал, вроде эбонита, считающийся одним из прочнейших в Тамриэле. – Значит нужно какое-то особое оружие? – спросил он у Даники. Жрица задумалась, потянула время. «Наверно, не доверяет», - подумал Гален, как вдруг Даника заговорила: - Великое древо старше любого металла, оно родом из тех времен, когда не было еще ни людей, ни эльфов. Придется прибегнуть к древней магии, чтобы добыть его сок. - И кто же такой магией владеет? - Ворожеи, - ответила жрица. Ответила с большой неохотой. - Кто? – не понял наемник. - Ведьмы, некогда бывшие людьми. Они обменяли свой человеческий облик на магическое могущество и… - Данику как будто перекосило. – Не слишком… приятный внешний вид. О таких тварях ему ещё слышать не доводилось, значит такое происходит только в Скайриме. «Что ж, если большая часть волшебников здесь настолько сумасшедшая, что готова на все ради магического могущества, - подумал сиродилец, - то я не удивлен, что норды не питают к ним и магии особо нежных чувств». - Так значит, только ворожеи способны на такую магию? - Да, - кивнула жрица Кин. – Придется сходить к ворожеям. Я слышала про оружие, которое они сделали, чтобы приносить в жертву спригганов. Оно называется «Крапивник». Я бы сама пошла за ним, но боюсь ворожей до смерти. По очередной гримасе, которая исказила её лицо, можно было поверить, что это действительно так. Детская травма ли это, когда мать пугает дочь всякими приметами или нечто другое, Гален выяснять у жрицы не стал. Нечего ворошить чужое грязное белье. Но поинтересоваться о самих ведьмах стоило. - То есть, просто сходить к ним и дружелюбно попросить? И все? Даника посмотрела на него, как на сумасшедшего. - Ты что! Это же чудовища ещё те! Ты хоть знаешь, как они расправляются со всем живым, что в их когти попадается? Спригганы, звери, люди – редко кто с этими монстрами переживает встречу. Когда я странствовала с сестрами-послушницами, мы встретили на дороге женщину, всю ободранную, истерзанную, измученную. Два дня не могли сделать так, чтобы она пришла в чувство. А когда она в себя пришла, рассказала, что сестра, ушедшая к ворожеям, заманила её в ковен, чтобы принести в жертву. Ей лишь чудом удалось ускользнуть. Но что она нам рассказывала… - Даника сглотнула и тряхнула головой, как будто выбрасывая ненужные мысли из головы. – Я с тех пор ворожей в кошмарах вижу, хотя в жизни никогда не встречала. Вот таким образом грязное белье само себя и раскапывает. Да, та ещё история с этими ворожеями. За время путешествий Гален встречал ведьм и колдуний, некоторые из которых были просто отшельниками, а некоторые творили сущее беззаконье. Но в то же время он и узнал, что та же некромантия, на самом деле, порой ничем не хуже других видов магии. Это может быть так же полезно, даже если люди шугаются каких-либо контактов с мертвыми. Что до кучек маньяков, поносящих Аркея – это уже больше походило на даэдропоклонничество, чего сам Гален на дух не переносил. Однако, если верить Данике, ворожеи к этому слою как раз-таки относились, даэдропоклонницы они или нет. Принесение людей в жертву и пытки – уже этого было достаточно, чтобы подобную нечисть выжигать. - Так, про ворожей мы знаем, про «Крапивник» тоже. А где же эта штука находится? - Не могу точно вспомнить, но ходили слухи о том, что им владеют ведьмы из ковена у Одинокой скалы, - жрица наморщила лоб, напрягая память. – Кажется, это где-то на юге, у подножия глотки мира… Должно быть, недалеко от Хелгена. Настало время Галену дергаться от воспоминаний. Хелген, Хелген, Хелген… когда же это название выветрится из его головы? Сейчас ему казалось странным, что тогда, в пылающем городе, он испытывал гораздо меньше страха, нежели сейчас, вспоминая о том, что произошло. «Ладно, хватит», - сказал он сам себе. – «Не надо об этом думать». - Ясно. Спасибо за то, что рассказала, - поблагодарил он её уже одетый и со своими вещами. Раскрыв мешочек с деньгами, он достал несколько серебрянников. - Вот. Считайте моим пожертвованием на благо храма. Даника Свет весны улыбнулась и сказала «спасибо». - Рада была поделиться историей, - ответила она. На миг ему показалось, что в глазах жрицы он увидел нечто вроде просьбы. Похоже, она действительно рассчитывала, что не зря поведала ему обо всем этом. Выйдя из храма, сиродилец на мгновение заколебался, куда ему идти. Во-первых, он уже давно думал о Соратниках и возможности к ним присоединиться. Полноценная гильдия наемников при условии развала Гильдии бойцов казалась ему весьма неплохой перспективой. Но в то же время надо было заглянуть в Гарцующую кобылу, снять комнату и все такое. В конце-концов он вышел на площадь к Златолисту и зачем-то принялся разглядывать его, сам не понимая, что хочет увидеть. На дереве действительно было ни единого листка, даже почки отсутствовали. Растение казалось совершенно мертвым. «Значит, вы так спите», -подумал он. – «Мне бы так. Надоело жить – уснул на сотню лет-другую. Надоело спать непробудным сном – вернулся в мир, совершенно новый и совершенно незнакомый. Да уж, мечты, мечты…» Решил все же идти к Соратникам. К тому же зал их, называвшийся, как он узнал от местных, Йоррваскром, был гораздо ближе, чем таверна. Это было здание, построенное словно из корпуса какого-то корабля, украшенное щитами по краям крыши и резными деревянными драконами на её вершине. На пути к нему стояла арка, украшенная так же. Позади самого Йоррваскра находилась какая-то статуя в виде птицы, похожей на орла, весьма огромная, надо сказать. Однако, что она символизировала и зачем здесь вообще была – этого он пока не понимал. Как бы то ни было, он уже стоял у дверей в штаб-квартиру Соратников. Несмело толкнув одну из створок, он обнаружил, что вход свободный. Тут же до него донеслись шум, хохот и отборная ругань, а также запахи самых разных яств. В зале было немало народу, хотя и не сказать, что толпа, и эта компания довольно весело проводила время: наблюдая за мордобоем. Двое, нордка и темный эльф, либо что-то не поделив, либо в самых обычных трактирских традициях, колошматили друг друга почем зря. Делали они это с азартом, но было видно, что нордка при этом испытывает гораздо больше удовольствия, нежели данмер. Окружающие подбадривали обоих воинов веселыми возгласами, не исключая напоминаний, сколько денег они поставили на того или иного бойца. Вошедшего Галена заметила только старушка, подметающая пол, но и та не стала задерживать на нем взгляда. - Нате! – вскрикнула дерущаяся воительница, пытаясь врезать эльфу по лицу, но тот уклонился и вдарил ей в живот. - Ухх, гад красноглазый, - прошипела она, отступив, держа руку на животе. – Я тебе покажу. И через мгновение снова ринулась в атаку. Во всем беспорядке, творившимся в зале, Гален заметил знакомое лицо, стоявшее у прямо противоположного входа. Та самая рыжеволосая воительница с разукрашенным лицом, бок о бок с которой они кончали великана на фермах несколько дней назад. А ведь именно от неё он и узнал про эту организацию вообще. Разумно решив, что она тут вроде как за старшую, учитывая, что Соратница стояла поодаль от остальных, опираясь на подпору потолка, он двинулся к ней. В тот же момент через двери рядом с ней в зал вошел крупный норд в необычном стальном доспехе и со шрамом, пересекающим затянутый бельмом глаз. Волосы у вошедшего были седыми, и их остатки норд собирал в хвост на затылке. По всему его виду и угрюмому лицу можно было понять, что он тут по старшинству и опытности никак не ниже рыжей нордки. Смерив дерущихся хмурым взглядом, он спросил у Соратницы: - Эти двое опять за свое? Та кивнула. Норд вздохнул и отправился куда-то в другую часть зала. Гален, улучив момент, подошел к рыжей. Только приблизишвись вплотную, он вспомнил её имя: Эйла Охотница. - Здравствуй, - попробовал он поприветствовать её, но та смерила пришельца презрительно-непонимающим взглядом. – Ты ведь… помнишь меня? Воительница пощурилась, пытаясь припомнить. Но через несколько секунд отвернулась. - Нет, не думаю. Гален даже растерялся. - Ну… вспомни. Несколько дней назад. Великан, ферма, а? Соратница вновь повернулась к нему, взгляд её почти не изменился. Но теперь она его начала узнавать. - А, - не особо эмоционально сказала Эйла. – Так это ты что ли? Ну да, вроде помню. «И на том спасибо», - вздохнул Гален про себя. А ведь в прошлый раз, после битвы, она казалась дружелюбнее. - В общем… славная была битва, если помнишь. - Не хуже других, я думаю, - был ему сухой ответ. – Так зачем ты здесь? - Хочу вступить в ваши ряды, - тут же ответил сиродилец. Соратница слегка оживилась, сменила позу, оперевшись одной рукой на деревянную колонну. Осмотрела его придирчивым взглядом, как будто выцепляя какие-то черты из общего облика Галена. А затем заявила: - Мы не принимаем всех молокососов подряд. Поговори с Кодлаком, если думаешь, что из тебя может выйти Соратник. Он ничуть не удивился ни её интонации, ни словам, сказанным Эйлой. Стандартная пугалка для неразумных детей, мечтающих о приключениях и прочих недомерков. Такое есть во всех наемничьих компаниях и гильдиях. «Молокососы», как выразилась Охотница, в них не нужны. - Хорошо, - ровно ответил Гален. – Где ваш Кодлак? Рыжая кивнула в сторону лестницы, спускавшейся, видимо, на цокольный этаж. - Внизу. Пройдешь по коридору, найдешь его комнату справа. Она вроде как открыта. Гален кивнул и, пожелав самому себе удачи, двинулся в указанном направлении. В последний миг, оглянувшись для интереса, он как раз увидел, как темный эльф уходит в нокаут после мощного удара по челюсти от нордки-соперницы. «Наверняка, не в первый раз», - почему-то подумалось ему. Вилкас опять был с дурными новостями. За все время, что Кодлак знал его, брат Фаркаса слишком часто приносил не самые удачные вести. Предвестник ни разу не осуждал его за это, наоборот, ведь Вилкас, по сути, говорил ему всю правду такой, какая она есть, ничего не стесняясь. Ему Кодлак мог верить на слово. Однако все это, к сожалению, не делало плохие новости лучше. - Серебряная рука продолжает свои происки, - говорил Вилкас, пока Кодлак наливал ему меду. – На прошлой неделе пропал один из наших. Вернулся вчера весь потрепаный, без оружия, сказал, что попался к каким-то гадам с серебряными мечами и еле сбежал от них. Они у него пытались все разузнать, что известно нам об их организации и где тайное логово «вервольфских отродий». Парень вроде бы рассказал все, как есть, но меня волнует, что он не рассказал. Подозреваю, они могли его несколько… склонить на свою сторону. - То, что в Кругу состоят вервольфы, уже давно нельзя назвать секретом, ты сам знаешь, - ответил Кодлак. - Да, но обычно это не выходит за рамки слухов и дурной славы, - продолжил молодой Соратник, отпив из кубка. – Но в наших рядах уже давно идут нехорошие разговоры, особенно после вашего отказа как-либо участвовать в этой войне. Даже мой недалекий братец, и тот говорит, что другие Соратники с недоверием смотрят нам в спину. А если уж люди Вайтрана начнут волноваться… - Людям всегда свойственно волноваться, - ответил Предвестник, с кряхтением присаживаясь на стул. – Пока что не следует беспокоиться насчет того, что думают люди. От нас требуется лишь меньше проявлять себя с той стороны, которую так манят к себе Мессер и Секунда. - Но я все ещё слышу зов крови, - вполголоса сказал Вилкас, глядя в мед на дне кубка. Кодлак знал об этом. Знал, потому что даже по прошествии стольких лет слышал этот дурманяще-притягивающий голос, который просил его выпустить на волю всю звериную сущность, дать волю наследию Хирсина. Это не проходило с годами. Скорее становилось все сильнее. - Как и мы все. Такова наша ноша. Но мы можем выстоять. - Мы с братом на вашей стороне, естественно, - сказал Вилкас. - Но я не уверен, насколько легко будет с остальными. - Оставь это мне. Тут Вилкас вдруг напрягся, посмотрел в сторону дверей. Одна створка была приоткрыта, но за другой кто-то явно стоял. - В нашем зале чужой, - произнес Кодлак, требуя от человека показаться. В комнату вошел незнакомец. Высокий, не ниже Вилкаса, так же крепко сложенный и с почти такими же короткими, но каштановыми волосами. Лицо и тело его было более загорелым, чем у норда, а глаза его слегка прищуренными, но в то же время смотрел он весьма смело. Из-под пряди волос над правой скулой было видно несколько старых, но заметных шрамов. Одет он был как обыкновенный странник и походил на наемника, с учетом того, что на его поясе висел меч. Новоприбыший, встав перед двумя членами Круга, поспешил представиться. - Здравствуйте. Мое имя Гален из Брумы. Я хочу присоединиться к Соратникам.