Путь Драконорожденного: Книга I - Перед бурей

Ветер ударил новым порывом, приподняв полы тяжелого мехового плаща и едва не скинув с головы капюшон. Гален, ругаясь на скверную погоду, поправил накидку и сжал рукой края плаща так, чтобы тот хоть немного прикрывал грудь. Вдруг ещё продует, а зелья нынче недешево стоят. Валяться же в кровати с соплями и кашлем ему положительно не хотелось. Еще и учитывая факт, что до кровати он доберется не скоро… Повозка тряслась и подпрыгивала на ухабах и кочках дороги, так же доставляя не самые приятные чувства наемнику. Ну хоть извозчик наконец перестал болтать. Видимо, тоже начал подмерзать. В Скайрим по-настоящему приходили холода. Закончилось лето, наступил месяц Огня очага, и он принес с собой холодные порывы с Моря Призраков, серые тучи и частые дожди. Гален не особо ощущал все эти изменения, находясь в Вайтране, в Йоррваскре, из которого выходил лишь для тренировок и по мелким поручениям, но сейчас, когда Драконий Предел был уже далеко, обдуваемый всеми ветрами, наемник всецело ощутил «милость» Кинарет. «Неужели Кин действительно такая стерва?», - думал Соратник, не страшась богохульства. Хорошо хоть теплую одежду и плащ в Йоррваскре ему помогли раздобыть. Казалось, он должен радоваться, ведь случилось долгожданное чудо: про него наконец вспомнили и дали задание. Целыми днями он либо был мальчиком на побегушках у остального состава Гильдии, либо подвергался суровым тренировкам под началом Вилкаса или Скьора. И, если в случае с Вилкасом ему приходилось сталкиваться лишь со спаррингами, то Скьор гонял его и несколько других таких же «зеленых» Соратников по полной: утренние и вечерние пробежки, упражнения с тяжелыми кузнечными молотами вместо оружия, отжимания и выработка правильной боевой стойки. Галену казалось, что он знает все о том, что такое правильная боевая стойка, однако после первого же раза, когда Скьор внезапно сбил его с ног, новоиспеченный Соратник вдруг почувствовал себя ещё зеленее, чем когда он подвергался отцовским тренировкам в Бруме. - Я знаю, что вы уже наверняка были в бою, и не раз, - говорил им Скьор своим низким рычащим голосом. – Но, судя по тому, что я вижу сейчас, мне становится ясно, что раньше вы выживали лишь благодаря везению или неопытности ваших противников. Если вы в свое время завалили несколько крестьян и голодранцев, которые только взяли в руки оружие и решили познать «легкую жизнь» разбойников, это не делает вас опытными бойцами. Когда вы встретитесь с матерыми головорезами, вам не помогут ни удача, ни начищенные доспехи, прикрывающие ваше мягкое брюхо. Такие люди, а их на этой земле полно, запросто находят прорехи и в том, и в другом, умеют использовать возможность в бою и соображать быстро и резко, словно молния. Моя задача в том, чтобы вы полностью овладели своим телом и умели использовать его с такой же скоростью, с какой думаете, меньшего мне не нужно! Я хочу, чтобы вы умели импровизировать, действовать во время боя, а не думать или вспоминать что-либо. Если кому-то не нравится – двери Йоррваскра открываются в обе стороны, не задерживайтесь здесь без смысла для себя и толка для нас. Несмотря ни на что, Гален не собирался уходить из Соратников. Она давала ему постель, пищу и могла позволить в ближайшем будущем получать солидный постоянный доход. Быть частью такой гильдии гораздо выгоднее, чем слоняться в одиночку, представляясь сомнительным охотником за головами. В этом случае у тебя нет щита за спиной, который бы прикрыл от внезапных сюрпризов, как, например, отказ в оплате, коим не гнушались очень многие наниматели. Когда ты один, тебя могут и какие-нибудь крестьяне провести, вместо обещанного золота вручив кухонный нож промеж лопаток, прежде чем успеешь дотянуться до рукояти меча. А вот если за тобой стоят другие мечи, которые готовы мстить за убитого товарища и посрамленное имя их наемной гильдии, гораздо больше шансов, что деньги найдут своего законного владельца вовремя. И Гален был уверен: уж Соратники за своих стоят стеной. Всего в Соратников было немало народу, но настоящих наемников и интересных людей среди них – единицы. По большей части юнцы из простолюдинов, которые, наслушавшись историй о могучих героях и удалых молодцах, одним махом сметавших врагов, решили пополнить ряды оных. Гален лично наблюдал, как надежды этих мальчишек, число которых он мог пополнить в свое время, разбивались в пух и прах под градом ругательств Скьора и под хохот старших соратников. Главная особенность такого типа людей была в том, что их число постепенно таяло, так как выдерживали не все. Но были и такие, кого он видел постоянно, и кого вряд ли уже позабудет. Одной из таких личностей была Рия – имперка, на несколько лет младше него самого. Первоначально Гален помнил её только по тому случаю с Вилкасом, но позднее его осенило, что он уже видел Рию раньше: это она была той третьей воительницей в битве с великаном на фермах. Вероятно, он забыл её лицо, только посмотрев на куда более яркую и привлекательную Эйлу Охотницу, но впоследствии оказалось, что Рия не менее интересна. В ней сочетались как азарт тех же юнцов, который, однако, угасанию не поддавался, так и отличные задатки наемника. Когда они однажды разговорились на пиру и Гален спросил, что же привело её в орден воинов, она прямо взорвалась эмоциями: - Ты издеваешься? Я хотела вступить в орден с тех пор, как была девчонкой. Не приходилось слышать истории о том, как Кодлак и Скьор сражались со сто одним орком-берсерком? Скьор говорит, их было штук сорок, но он просто скромничает. Куда мне ещё было стремиться? Учиться у них, сражаться с ними рядом. Насчет учебы она не шутила. Гален постоянно видел, как девушка после занятий с Вилкасом остается на ещё один спарринг-другой, да и постоянно осыпает наставника вопросами по делу. - Ладно, ладно, верю. Вижу, для тебя быть Соратником много значит. - Очень много, - кивнула Рия и отхлебнула из кружки. - Эта компания… семья… ватага… лучшее из того, в чём мне довелось участвовать. Самый старый боевой орден в Скайриме, от Исграмора до наших дней — и ничего, кроме славы. Быть одним из Соратников — это уже своего рода бессмертие. Мне этого довольно, даже если я никогда не попаду в Совнгард, - на этих словах она печально улыбалась и смотрела в пламя очага. А Галену почему-то казалось, что огонь, плясавший отражением на её глазах, был на самом деле внутренним огнем, полыхавшем в душе девушки. Были там также драчливая и неприветливая Ньяда, которой, казалось, все время нужно кому-то что-то доказать; темный эльф Атис, который на всех без исключения смотрел с презрением; Торвар, больше всех пьющий и жрущий на пиру, который практически не признавал никакого оружия кроме топоров и, наконец, Вигнар Серая Грива, который и Соратником являлся лишь формально, учитывая, каким старым был этот норд. Он постоянно болтал о политике и являлся убежденным сторонником Буревестника. Как узнал Гален, старик в свое время также служил в Легионе и был командиром, но, когда война закончилась, и враждующие стороны подписали Конкордат Белого Золота, он посчитал, что страна предала тех, кто за неё сражался. - Когда Империя сдалась Альдмерскому Доминиону, позор пал на всех нас, - часто от него можно было услышать что-то подобное. А оставшуюся массу ордена составляли те самые юнцы, надежды которых ещё не были истоптаны в пыль. В любом случае, возможность проявить себя у него появилась лишь недавно, когда он, как один из младших Соратников, помогал пожилой прислуге Тильме убираться после очередной пирушки. Тяжелая ладонь опустилась на его плечо так резко, что рука, державшая в тот момент вилку, едва не полетела в сторону предполагаемой угрозы. Но было ясно, что это всего лишь Фаркас. - Здравствуй, дружище! Ну что, как дела? - Спасибо, Фаркас, все вполне хорошо, - по привычке оттарабанил сиродилец. - Это хорошо, что хорошо, - сказал Фаркас и сам рассмеялся, - Как дни-то твои проходят? - Как обычно, - вздохнул Гален. – Хожу по вашим поручениям, занимаюсь с остальными, осматриваю округу. Ничего особого. - Что ж, значит ты не особо занят? Просто, если ищешь, чем заняться… Гален отбросил гору посуды с объедками на стол и, отряхнувшись, повернулся к Соратнику. - А что, есть работа? - Сначала закончи уборку, тогда расскажу. Жду на веранде. Наемник быстро принялся кидать тарелки на край стола, даже не заботясь о том, насколько устойчивы будут построенные из них башни. И тем более он не стал оборачиваться, когда услышал грохот падающей посуды и испуганные оханья Тильмы, а просто юркнул к двери, ведущей на тренировочный дворик. Как будто ему делать нечего, кроме как тарелки убирать. Снаружи было уже темно, но ночь была облачная и звезд толком видно не было. Фаркас наблюдал за тем, как тренировались Вилкас и Рия. Соратник придумал ученице какое-то упражнение, которое состояло в том, чтобы во время спарринга менять меч из руки в руку после каждого удара. Видимо, таким образом отрабатывалось умение владеть обеими руками одинаково и взвешивать ценность каждого удара, не тратя энергию попусту. Девушке с трудом удавалось сделать все как надо, но посмотреть было на что. Как раз в тот момент, когда Гален подошел к Фаркасу, Рия сделала резкий выпад левой рукой, но её наставник ловко отшагнул в сторону, и атака ушла в пустоту. А вот по руке имперки шлепнула деревянная трость, наверняка оставив синяк. Девушка зашипела и взялась правой рукой за ушибленное место. - Рия, соберись, - сказал Вилкас, водя палкой по песку. - Синяки заживут, а вот навыки улетучатся, если ты их не отработаешь. Имперка молча кивнула и перекинула меч в правую руку. Процесс пошел сначала. Ветер приходил из-за стены и обдувал их почем зря. Гален слегка поежился и подумал, что нужно было захватить плащ. Почему Фаркасу понадобилось объяснять ему задание именно здесь? - О, быстро же ты, - сказал воин. – Неплохая погодка, а? - Прелестная, - процедил сиродилец. – Так что за дело, про которое ты хотел рассказать? - Подойди, - Фаркас сделал шаг в сторону стола, на котором горела чудом не задутая ветром свеча. Приглядевшись, Гален увидел, что рядом с ней есть и карта. - В Винтерхолде неприятности. Я слегка удивлен тем, что кто-то жалуется, но деньги есть деньги. Дело, как по мне, все равно нетрудное. - Слушаю, - тут же доложил Гален. – С чем имеем дело? Фаркас довольно осклабился. - Мне нравится твой настрой! Но тут и вправду ничего особенного. Обычная шайка бандитов. Трусы, им много не надо. Засели на побережье, на своих лодках грабят и обворовывают небольшие суда, идущие из Виндхельма, заваливаются в придорожные таверны, устраивая бардак, шныряют по ночам в доках и тащат оттуда все, что видят. Простая головная боль, но надоедливая. Покончи с этим. - Сделаю все в лучшем виде, - хмыкнул Гален. Раздался треск и шум. Это Рия рухнула от подножки Вилкаса. Фаркас крепко и весело тряхнул его по плечу. - Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Сделай что должно. Эти ублюдки засели на берегу к северо-востоку отсюда. Место мрачное, там покоятся останки корабля, который когда-то знали как «Гордость Тель Воса». Вот здесь, - он ткнул пальцем на карту. Гален посмотрел туда, куда он указывал и присвистнул. - Ничего себе. Да это больше трех дней пути. - Может даже четыре, - сказал Фаркас и, свернув карту, протянул её сиродильцу. – Пригодится. Я уверен, ты справишься. И, снова похлопав Соратника по плечу, здоровяк удалился в Йоррваскр. Меч Рии лязгнул о стену после, того как вылетел из руки владелицы. - Не зацикливайся только на ногах, Рия! Надо следить за всеми движениями противника. Ладно, довольно. На сегодня все. «Около трех дней туда и почти столько же обратно. Это с учетом, что по дороге ничего не случится», - думал Гален с картой в руках, сидя в повозке. Сейчас они все ещё ехали по равнинам холда Вайтран, но уже скоро должны были приблизиться к его границе с Белым Берегом, который обозначала Белая сторожевая башня, та самая, про которую ему некогда поведали Артвар и его сослуживцы. Он также узнал, что ярл Белого Берега поддерживает мятежников, а значит нужно держать ухо востро. Кто знает, что может прийти в голову повстанцам при виде повозки, следующей из Вайтрана, который сохранял нейтралитет в войне, но формально оставался частью Имперского Скайрима. Так они должны были идти до горного массива, развернувшегося полумесяцем в сторону Моря Призраков. Извозчик, Бьорлам, сказал, что там есть таверна и можно переночевать. Далее их путь шел в сторону города Виндхельма, о котором Гален знал лишь то, что он старше всех остальных в Скайриме, и что именно там сидит Ульфрик Буревестник. Но в сам город они заезжать не собирались, а лишь остановиться в предместьях и сделать очередную передышку, прежде чем совершить марш-бросок на север, к Винтерхолду. Путь обещал быть долгим и трудным, так что лошадям нужно было хорошо отдохнуть перед таким походом. Кроме того, Бьорлам упомянул, что на той дороге сейчас небезопасно. - Впрочем, как и на всех других, - тут же вставил он после этого. «Мда уж. Веселое королевство, ничего не скажешь». Тут на карту опустилось что-то белое, село на бумагу и тут же обратилось темным пятнышком на её поверхности. Гален поднял голову кверху. С затянутого серой пеленой неба падали крупные, пушистые снежинки. Ветер с новой силой налетел, погнал крох куда-то в сторону, закручивая их и бросая то туда, то сюда, попутно заставляя путников мерзнуть. - Лучше бы укутаться, - подал голос Бьорлам. – Это надолго. Гален же просто смотрел в небо. Если не считать того похода в горы, это был его первый снег в Скайриме. - Ах! Да что ж ты будешь делать! Голос возницы и резкая остановка вырвали Галена из сна, в который он успел впасть по пути. Оглянувшись спросонья, он обнаружил, что уже стемнело, да так, что хоть глаз выколи, а снег перестал идти. Тем не менее, плащ, в который он укутался, был слегка припорошен снежинками. Стряхнув с себя их, он повернул голову в сторону Бьорлама. - Что такое? Почему мы остановились? - Да мне самому интересно! Там какой-то гад дорогу своей дурой загородил. Я его в темноте не разглядел и едва не наехал. Вон, я даже слышу, как он вопит. Идиоты сплошные… Встав, Гален спрыгнул с телеги и прислушался: да, действительно раздавались чьи-то протяжные стоны. «И кому это, интересно, приспичит в ночи встать посреди степи и громко ныть, привлекая невесть что на свою голову?». С этими мыслями он обошел свой транспорт, дал знак Бьорламу ждать и пошел вперед, в сумрак, откуда все ещё слышались жалобы и причитания. Голос был мужским, но каким-то странным, как будто натянутым, и колебался от низких нот до высоких. - Агх! Горе-злосчастье! Застрял! Застрял тут! Мать! Бедная моя мамочка. Не шевелится. Почила, но слишком глубоко! Гален нерешительно сделал ещё пару шагов вперед. Когда глаза чуть привыкли к сумраку, он разглядел крупную повозку. Одна из жердей оглобли была сломана, практически перебита, а ещё через пару шагов он едва не споткнулся о лежащее на земле колесо. «Эко он умудрился повозку поломать, ничего не скажешь». - Эй, человек! – подал он голос в сторону, откуда раздавались всхлипывания. – Что у тебя тут случилось? Во тьме дернулся невысокий силуэт, блеснули глаза. Гален не мог четко рассмотреть человека, но отметил для себя, что одежда у него явно странная, особенно головной убор, напоминающий какой-то колпак. Да и накинуть плащ парень тоже не озаботился. - Бедный Цицерон застрял. Видишь? - воскликнул незнакомец. - Я вёз мою бедную любимую маму. - Маму? – спросил Гален, бросив взгляд на телегу, но не увидел там никого, только какой-то ящик. - Ну, не её, - поспешил поправиться мужчина. - Её труп! Она совсем мёртвая. Гален, сбитый с толку, вытаращился на собеседника. К такому повороту наемник готов не был. Странный человек, говорящий в третьем лице о себе, да ещё и таким нездоровым голосом. Что-то с ним было явно не так. – А! Я везу мамочку в новый дом. В новый склеп, - теперь он говорил совершенно спокойно, а слово «склеп» он произнес даже нежнее, чем «дом». Затем последовала очередная волна негодования: - Но… аггх! Колесо сломалось! Проклятущее колесо! Сломалось! Ты не понимаешь? Два блестящих, как у каджита, глаза уперлись в него с каким-то немым укором, вызвав волну мурашек по спине, и Гален поспешил ответить правильно: - Эээ.. мда, сочувствую. Вижу, дело скверное, друг. Тебе помощь нужна? Какие-то пару секунд глаза все ещё перились в него то ли с удивлением, то ли с каким-то ещё непонятным выражением. А затем началось странное: силуэт, хихикая и хохоча, принялся приплясывать на одном месте, хлопая в ладоши и выкидывая ноги в стороны. - О-хо-хо-хо! О! О да! Да, ты нам наверняка поможешь! Гален едва не попятился назад, но человечек вдруг подскочил к нему и, приобняв, повернул в левую сторону от дороги. Там, невдалеке, горели огни какого-то дома, и были видны очертания мельницы. - Иди на ферму — ферму Лорея. Вон там она, в стороне от дороги. Поговори с Лореем. У него есть инструменты! Он может мне помочь! Но не хочет! Отказывается!, - возмутился хохотун, от которого прямо воняло каким-то маслами. «Для бальзамирования?» - А бедный Цицерон тебя наградит. Деньгами! Блестящими монетками! И, отрезая ему единственный путь к отступлению, толкнул Галена в сторону фермы. Наемник зашагал в полном ступоре, как заколдованный: в голове вертелся единственный вопрос: «Что, даэдра побери, происходит?» Таким образом, даже дойдя до порога фермерского дома, он не сразу вспомнил, что его привело сюда. А когда вспомнил, то задумался. Может, просто плюнуть на этого придурошного? Его, вон, даже фермер прогнал. Что мешает поехать дальше? В конце концов, да, парень наверняка обидится, но какая разница, если они с ним уже навряд ли когда-нибудь увидятся. Уж этому-то безумцу он точно ничего не должен. «Нет, это неправильно», - внезапно вмешался голосок совести. – «Парень, конечно, не в себе, но это не умаляет бедственности его положения. Если не ты, то кто ему поможет?» - Да кто угодно! Как будто мало народу по дорогам ходит. Найдется «добрая душа». «Ага, дней через пять, когда он весь замерзнет до смерти на морозе. Будет два трупа на дороге, мать и сын. Ты такой драмы добиваешься?» - А как же стражники? Они как будто дороги не патрулируют. «Здесь если кто и патрулирует, так Братья Бури с Имперцами. Линия фронта совсем рядом! С какой стати они станут помогать какому-то путнику, когда у самих дел невпроворот?» - А я почему должен? Мне как будто делать нечего, кроме как по всяким поручениям бегать. Я этим целый месяц только и занимался. «Да хватит уже вести себя как сопливая баба! Помочь человеку не можешь. Мир потому и катится в самую жопу, из-за таких как ты!» - Какое мне дело до гребаного мира, который сам себя запустил? Мало того, что я его очистить от всякой дряни пытаюсь? «А может тут все-таки замешана жажда крови?» - Твою мать, - скрипя зубами, выругался Гален, и громко постучал в дверь. - Ох, милосердная Мара, что теперь? - раздалось с другой стороны. Послышались шаркающие шаги, скрип засова, а затем дверь отворилась. На пороге стоял худощавый, лысеющий имперец лет сорока с усталыми глазами, в одной рубашке и штанах. Похоже, он только лег спать. - Чего надобно посреди ночи? – осведомился фермер, с безразличием глядя на незнакомца. - Я, кхм, прошу прощения, но мне нужна помощь. - Почему-то сегодня она от меня всем нужна, - проворчал Лорей. – Какого рода? - Ну, вернее, не мне, а тому человеку с дороги. Он нуждается в помощи с колесом. Лорей приподнял бровь и фыркнул: - Этот Цицерон? А новенького ничего не расскажешь? Этот псих меня уже пять раз просил. Вроде не нравится ему мой ответ. Да что же он нам покою не дает! – ещё чуть-чуть, казалось, и он захлопнет дверь. - Кто там, Ванций? – донеслось из глубины дома. - Никто, Кюрви, спи! - Так в чем проблема? Он наверняка тебе заплатит, - попробовал зайти с другой стороны Гален. - Заплатит, говоришь? – уставился на него озлобленными глазами Лорей. – Думаешь, это из-за денег? Фермер босиком вышел наружу и указал во тьму, как будто там было что-то видно. - Только посмотри на него! Он совсем свихнулся. Шут? Тут, в Скайриме? Тут скоморохов не бывало уже лет сто. - Шут? – удивился Гален. - Шут! «Так вот почему одежда показалась мне странной…» - И он везёт огроменный ящик. Говорит, что это гроб, и он хочет похоронить свою мать. Мать-перемать, - вставил он сквозь зубы. - У него там что угодно может быть. Оружие. Контрабанда. Скума. Не хочу я в это дело ввязываться. В словах фермера была крупица истины, но… - Если бы он был контрабандистом, то навряд ли бы подпускал хоть кого-нибудь к своему ящику. Честно скажу, да, он выглядит, как безумец, причем настоящий. «Хотя я его еле в глаза разглядел. Плевать». - Но разве же это умаляет его потери? У парня мать умерла, и он потащился в эдакую даль, в неспокойное время, чтобы похоронить её. Много ты безумных контрабандистов видел? Да его бы уже давно остановила стража и упекла бы за решетку. Это просто незнакомец, которому нужна помощь. «Что я несу?» - Соверши благое дело. «ЧТО Я НЕСУ?!» - Что? – фермер, похоже, охренел не меньше. – Да кто ты вообще, клянусь Марой? А? Приходишь сюда, командуешь, и зачем? Чтобы помочь дураку? - Вот только не надо мне толкать речи о смысле моих действий, - произнес наемник, шагнув на веранду рядом с Лореем. Теперь он был выше фермера едва ли не на голову. – Сам знаешь, что ему нужна помощь. Как думаешь, что будут судачить про человека, которому наплевать на остальных? А слух-то разойдется, пройди здесь ещё парочка путников, как я. Лорей попятился и повесил голову, словно нашкодивший ребенок. - Слушай, я… Я… - он бросил безысходный взгляд во тьму, после чего со вздохом кивнул. - Верно. Твоя правда. Может, он чокнутый, а может и нет. Но ему и вправду нужна помощь. Если я откажу, какой же я буду человек, а? – он неловко усмехнулся, но взгляд Галена оставался холодным. - Послушай… Спасибо. И мне стыдно, не по-соседски я поступил. Иди и скажи Цицерону, что скоро я ему помогу «На что только люди не пойдут ради репутации», - закатил глаза Гален, разворачиваясь и спускаясь по лестнице. Намекни человеку, что будут говорить у него за спиной, и вот тогда он, может быть, призадумается. Впрочем, наемника удивило, что крестьянин так легко поддался. Цицерон стоял все там же и стенал, уткнувшись лбом в ящик… вернее гроб с матерью. - Бедная мамочка-а… Её дом так далеко-о… - Эй, как там тебя… Цицерон. Я поговорил с Лореем. Он твое колесо починит. Невысокий мужчина крутанулся в его сторону. Глаза во тьме уже не блестели, а прямо горели. - Ч-что...что? – казалось, тот не верил своим ушам. - Согласился? Второй акт начался. Скоморох кувыркался, делал сальто, плясал, безумно хохоча, и все это во тьме. Гален стоял, уже сомневаясь в том, что говорил Лорею несколько минут назад. - О, счастье! Цицерон так рад! Он в восторге, в исступлении! Нет, больше. Много больше! Моя мать благодарит тебя! Цицерон метнулся за повозку и вернулся через пару мгновений. Пихнув в руки Галену что-то, он сказал: - Вот! Это тебе! При этом он придвинулся так близко к лицу Галена, что тот мог почувствовать не очень свежее дыхание скомороха и ещё точнее разглядеть черты его лица: бледное, с острыми скулами, морщинками и безумными глазами. Волосы у него, кажется, были рыжими. И да, на голове шапка шута. Гален отшагнул назад и глянул, что ему всучил безумец. Похоже было на кошель с монетами. - Спасибо, - нерешительно пробормотал сиродилец и быстрым шагом двинулся к своей повозке. - Объедь его и давай побыстрее отсюда, - бросил он Бьорламу. Оставаться и проверять, выполнит ли просьбу Лорей, он не стал. Бьорламу не понравилось, что они уехали от фермы. Он настаивал, что нужно было попроситься к хозяину на ночь или хотя бы заночевать в мельнице. Однако Гален решительно не хотел возвращаться к этому проклятущему месту, от которого и на милю были слышны радостные вопли Цицерона. Починка колеса может затянуться, а полночи слушать вопли шута ему не хотелось. В итоге, обещание о двойной оплате сверху убедили возничего продолжить путь. Через полтора часа езды они очутились на опушке ельника. Поставили палатки, каждый свою, а лошадь привязали под деревьями, и вскоре оба уже улеглись в свои спальные мешки под укрытием из шкуры и кожи. Храп Бьорлама, к сожалению, оказался ничуть не лучше скомороховых криков, и Галену все-таки пришлось поворочаться, прежде чем он смог, ровно дыша, провалиться в сон. Утро было ужасным. Пока они спали, ветрило не на шутку, а перед рассветом начался снегопад, который был настолько сильным, что его последствия проваливались в палатку даже сквозь плотно затянутый вход. Очнувшичь, Гален обнаружил, что спальный мешок покрылся инеем и заиндевел, ровно как и все остальные вещи. Казалось, все стало в два раза тяжелее. Неизвестно, как бы он добирался на север без транспорта. Бьорлам же выглядел совершенно свежим и хорошо отдохнувшим: естественно, ведь ему не пришлось в сумерках слушать носовое пение своего соседа. Выходя из своей палатки, наемник видел, как норд потягивается на фоне безупречной белизны, которая блестела перед выглянувшим ненадолго солнцем. - Хорошее утречко, а? – весело он спросил у Галена, умывая лицо снегом. Сиродилец безучастно взглянул на возничего, запахнувшись в плащ. Хорошее? Он оглянулся на равнины, туда, откуда они прибыли. Все было словно залито белой краской, настолько безупречно белой, что щипало глаза. Хотя, во всем этом была своя прелесть. Наверное. - Да, неплохое, - прохрипел Гален и чихнул. Через пару часов они позавтракали похлебкой, приготовленной на огне, разведенном из промерзших веток. Удалось это с немалым трудом, но зато наемник хотя бы узнал, что извозчик годится не только на то, чтобы болтать и хлестать лошадь. Откушав, странники вновь пустились в дорогу. Начавшийся лес был невероятно плотным, а ели в нем - крупными и раскидистыми. Настолько раскидистыми, что ветки-лапы стоявших по обочинам дороги деревьев едва не перекрывали небо. Более того, по пути Гален разглядел какие-то странные валуны, покрытые не то сажей, не то краской, которая перемежалась со странными символами. - Бьорлам? - Да? - А что это за камни такие? - Эти, что ли, на обочине? Так это великановские. Что-то вроде обозначения территории. Тут неподалеку располагается их стоянка, там они обычно и сидят. - Хочешь сказать, великаны держатся племенами? - Общинами, племенами, кланами – я не знаю, как это называется. Просто ходят там во множественном числе и пасут своих мамонтов. - И никто ничего с этим не пытается сделать? - А что делать? Истреблять их? Зачем, если они народ миролюбивый, пока не сунешься на их территорию. И мамонтов их не надо трогать, тоже ничего плохого не вытворяют. Как по мне, пусть живут. Гален хмыкнул. - Что-то последний великан, которого я видел, был не слишком миролюбив, топча грядки вайтранских ферм. - А почем ты знаешь, как он там оказался? Может он корову свою искал. - У них и коровы есть? – удивился наемник. - Ну, некоторые преподносят их великанам в качестве даров. Считают, что тогда великаны их точно трогать не будут. Сиродилец не удержался и съязвил: - А говоришь, «народ мирный». Боитесь ведь, раз дары подносите. Бьорлам лишь пожал плечами. - Каждый верит во что хочет. - Скажи это Талмору. Бьорлам с опаской покосился на клиента, но ничего не ответил. Через несколько минут он вновь заговорил: - Зато, как по мне, великаны всех разумней. Живут, как жили тыщу лет назад и никуда не… - Тихо! Ты это слышал? Бьорлам захлопнул рот и остановил повозку. Наступила звенящая тишина, которую нарушало лишь сопение лошади. Гален так и замер с поднятой в останавливающем жесте рукой. Что-то он услышал, вот только непонятно что. Крик? Вой? - Какого… - раздался голос Бьорлама спереди. Сиродилец резко повернулся в сторону возницы и уставился на то, что тот увидел. Из-за огромной скалы, расположившейся по правому краю от дороги, сначала донеслись негромкие уханья, затем гулкое рычание. Лошадь Бьорлама, перепугавшись не пойми от чего, начала ржать и попятилась. Видимо, услышав кобылицу, нечто решилось выйти на свет. Оно было крупным, мускулистым, все покрыто белоснежной шерстью. Руки, если так можно было их назвать, - длинные, свисающие едва не до земли, тогда как ноги – короткие и неуклюжие. Череп большой, с выдвинутой вперед зубастой нижней челюстью. Существо сильно походило на какую-то обезьяну-переростка, как те имга с Саммерсета, гравюры которых Гален видел в книгах. Но у этой твари был отличительный признак – три черных крупных глаза, один из которых расположился прямо на лбу. - Твою мать, тролль! – возопил Бьорлам и что есть силы хлестнул кобылу поводьями, не дожидаясь реакции чудовища. Лошадь понеслась и без того быстро, словно молния, да так, что Гален едва не вылетел из кузова на повороте. Глядя назад, он видел, как чудовище разгневанно прыгало на месте и ревело от негодования. Только что скрылся его потенциальный обед. Даже когда тролля не стало видно, лошадь не сбавляла скорости, и это с каждой секундой становилось серьезной проблемой. - Проклятье! – выругался Бьорлам, пытаясь затормозить лошадь, натягивая поводья как можно сильнее. – Да стой, даэдра тебя побери! Стой! Дошло до неё не сразу. Им пришлось пролететь ещё немало, прежде чем кобыла наконец усмирилась. Бьорлам тут же соскочил со своего места и принялся успокаивать свою «подругу», Гален же просто вылез из кузова и шаткой походкой направился к обочине – после такой бешеной скачки его мутило до жути. Они оказались на развилке, которую окаймляли невесть кем и зачем построенные каменные ограды. Рядом стоял указатель, стрелки которого смотрели во все три стороны, наглядно говоря, где Виндхельм, где Винтерхолд, а где Данстар. По крайней мере, хоть какой-то ориентир, и перепуганное животное не унесло их в самую глушь. Отрыгнув так и рвущиеся наверх остатки их небогатого завтрака, Гален, все ещё шатаясь, пошел к повозке и присел рядом с кузовом, уставившись в небо. Облака кучились, собирались, готовясь выдать новую порцию снегопада, загораживая собой солнечный круг. - Проклятье, - выругался Бьорлам откуда-то позади него. – Похоже, пока мы неслись, колесо серьезно разболталось. Придется задержаться. Гален встал и бестолково почесал голову. На несколько секунд ему показалось, что он выбился из реальности. Все складывалось, мягко говоря, не ахти. Не совсем осознавая, что он делает, Соратник побрел в сторону леса. - Эй, друг, а ты куда? - Пойду осмотрюсь, - тихо пробубнил сиродилец, даже не озаботившись тем, слышал ли его возница. Когда он подошел к самой кромке леса, в спину прилетел крик: - Только далеко не уходи! Гален не обратил на это предостережение никакого внимания. Он шагал по темной лесной чаще нетвердой походкой, отталкиваясь от дерева к дереву, словно белка. Только если белка делала это, собственно, как нормальная белка, наемник просто походил на пьяного. Голова гудела, желудок скрючился, тело не подчинялось. И все это из-за нескольких минут дикой скачки… Как же он, все-таки, несовершенен, не крепок, мягок. Как слаб. Поднимаясь, он споткнулся и едва не расквасил нос о камень. «Куда я иду?» Впереди что-то замаячило. Что-то непонятное. Какая-то поляна прямо посреди плотного леса, а рядом с ней – порушенные древненордские колонны. Что они забыли в таком буреломе? Наемнику было как-то все равно. Он сделал ещё пару шагов и упал у ближайшего ствола дерева. Тишина… Гален вдыхал через ноздри холодный воздух и выдыхал пышные облака пара. Голова начала проходить, пульсирующая боль – отступать. Все постепенно налаживалось. Прикрыв глаза, он вдыхал и выдыхал, как будто погружаясь в сон, как будто успокаиваясь. Тишина… Прекрасная и абсолютная… «Прочь». Гален вскочил. Что? «Прочь». Наемник завертел головой. Откуда? «Прочь!» Он услышал жужжание, которое медленно нарастало. Нарастало и давило на мозг, прогоняя всю беспечность и спокойствие. Мухи? Пчелы? В такой мороз? Он снова оглянулся и на этот раз что-то увидел. Что-то меж деревьев. Какая-та фигура ходила среди них, отдавая легким зеленым свечением. То появлялась из-за одного ствола, то исчезала за другим. Что это? «Прочь!» Сиродилец нерешительно попятился назад. Что тут происходит? Дерево в нескольких метров пошатнулось. Нет, зашевелилось. Кора на ели заходила и начала преобразовываться, словно глина. Вот руки, с длинными когтями, изящное, худое деревянное тело, лицо с чертами женщины и зверя. Рога. «Рога?!» Глаза сверкнули ярко-ядовитым светом. Сверкнули ненавистью. «ПРОЧЬ!!!» Гален бежал без оглядки, как перепуганный мальчишка. Куда-нибудь, подальше от этого треклятого места. - А, уже вернулся, - усмехнулся Бьорлам, глядя на побелевшего клиента. – Что с лицом, парень? Призрака увидел? Наемник остановился, посмотрел на извозчика пусто и безучастно, а затем залез в кузов и не вылезал оттуда до момента, когда они тронулись. «Похоже, я начинаю познавать все прелести путешествия по дорогам Скайрима», - думал он, глядя в лес, откуда, как ему все ещё казалось, смотрят зловещие зеленые глаза. Таверна называлась «Ночные ворота». Её владельцем был словоохотливый и говорливый бородач Хадринг, который немедля приготовил им по комнате за соответствующую плату. Он даже приготовил путникам ужин, но Гален отказался и лег спать на пустой желудок, хотя ещё только вечерело. Аппетит и желание что-либо делать у него совершенном пропали. Казалось, эти два дня длились целую вечность. Уснул он быстро и без всяких сновидений. И то хорошо. Гален не любил сновидения. Он сидел на табурете рядом с барной стойкой Хадринга и тупо смотрел в кружку с утренним супом. Хадринг в это время спокойно мыл посуду в бочке с водой. Бьорлам стоял рядом, периодически переминаясь с ноги на ногу, с понурым видом. Суп остывал, но пить Гален не спешил. Наконец он спросил: - В каком это смысле? Бьорлам взглянул на Хадринга, словно прося подмоги, но бармен не ответил взаимностью. - В прямом, - попытался показать зубы норд, но вышло неубедительно. – Дела там, друг, обстоят отвратно. - Что значит отвратно? – прошипел сквозь зубы Гален. Повисла очередная нерешительная тишина. - Война, парень, война! – внезапно сорвался Бьорлам. – Война идет и творится сущий кавардак! - Причем тут война? – выговаривая каждое слово, процедил наемник. – Мы на огромном расстоянии от фронта! - Фронт сдвинулся, - внезапно подал голос Хадринг. – Имперцы совершили бросок и разбили лагерь Братьев Бури у фьорда к западу от Виндхельма. Они прошли мимо основных дорог небольшими отрядами и внезапно атаковали армию Ульфрика. Никто такого не ожидал. Сейчас действительно, как выразился твой друг, творится кавардак. Легионеры также сходу взяли форт Кастав, ночью перерезав почти весь гарнизон. Теперь войска Братьев Бури пытаются отбросить их назад, правда, с переменным успехом. Бои идут от Кастава до деревни Анга. Только позавчера пробегал посыльный Братьев Бури, рассказал обо всем этом. Такие дела. Гален повернулся к Бьорламу. - И что это значит для нас с тобой? - Да то, что крышка нашему маршруту! – раскинул руками извозчик. – Они со своей грызней заняли аж две дороги, непонятно, сколько это продлится. А я не хочу рисковать своей башкой даже ради б… бис… как же там это… бизнеса, во! - Никто не хочет, - вздохнул Гален. – А мне нужно к Винтерхолду. Неужели нет обходной дороги? - Есть, и она в такой же заднице. Причем даже не из-за войны. Там что только не бегает ночами по лесам. Пока доберемся до Данстара, не знамо, что стрясется. - Ясно… - выдохнул Гален без всякого облегчения. И что теперь? Идти извилистыми крюками ему совсем не хотелось, да и Бьорлам, небось, начнет бунтовать, как сейчас. А цель по прежнему была. Интересно, как много времени пройдет, пока бандиты не сменят место дислокации? Гален в два маха осушил стакан. - Хадринг. Есть короткий маршрут до Винтерхолда? Хозяин таверны с неуверенностью глянул на него. - Есть, но… Не могу обещать, что это безопасно. - Я так понимаю, «безопасно» у вас в Скайриме, весьма относительное понятие. Если везде одинаково, я пойду напролом. Пешком. Хадринг вздохнул и сказал: - Есть один перевал через горы, к северу отсюда. Перевал Странника его называют. Пойдешь туда, выйдешь к снежным пустошам севернее. Оттуда пойдешь на северо-восток и, может быть, выйдешь к Винтерхолду. Может быть, - повторил он, глядя в глаза Соратнику. Однако Гален только спросил: - Можешь показать на карте? Через пару часов он уже шел от таверны лесом в сторону гор. Снова начался снегопад, который постепенно обращался во вьюгу. Но наемник плевать хотел на все это. Он уже понял, что эта земля пытается гнать его, пугать так, чтобы он в штаны мочился со страху. Скайрим бросал ему вызов. И сиродилец принимал его.