Узы любви

      В последние годы Северус Снейп приходил к Гарри в ночных кошмарах все реже — прошло достаточно времени после войны, чтобы раны зарубцевались и остыли, не напоминая о себе каждый день болью в районе сердца, а непродолжительная семейная жизнь, привнесшая свои счастливые моменты и насущные проблемы, оттеснила затаенную грусть на второй план.       Он приходил нечасто, но всегда запоминающееся: до крупных холодных капель пота, стекающих по напряженной в судороге спине; до ужаса в широко открытых глазах, что норовил выплеснуться наружу и затопить, утянуть на самое дно; до сжигающего дотла чувства тоски и горечи на языке.       Вина крепко засела в душе, не желая уходить из теплого насиженного места, а Поттер даже не старался ее выгнать, прекрасно понимая масштабы совершенной им ошибки. Раз за разом он прокручивал в голове то воспоминание, когда, вернувшись в Визжащую хижину после одержанной над Волдемортом победы, обнаружил лишь хладный труп Снейпа на ее грязном залитом кровью полу. Если бы он был более внимателен, сосредоточен и сообразителен в свое время, то мог бы избежать этой потери. Мог бы избежать многих потерь.       Гарри не делился ни с кем терзающими его мыслями и чувствами. Рон и Гермиона, он знал наверняка, стали бы убеждать его в обратном — что он пожертвовал собой ради спасения множества других жизней и не мог предусмотреть все детали, учесть все сложившиеся обстоятельства, а Джинни при одном упоминании бывшего профессора и вовсе скривила свое милое личико так, будто измазалась в чем-то крайне мерзком и неприятном, так что Поттер запер все свои переживания в самой дальней камере сознания на тяжелый засов.       Да, Северус Снейп навещал Поттера в сновидениях редко, но в эту ночь он все же пришел. И вопреки ожиданиям — не причиняя ноющую боль от жутких воспоминаний, а забирая ее целиком легкой полуулыбкой и едва заметными смешинками в таких глубоких темных глазах, что после нескольких метаморфоз почему-то превращались в голубые.

***

      Тот разговор в лаборатории что-то неуловимо изменил в их — отнюдь не дружеских — отношениях, и ледяная оболочка Нормана стала покрываться крохотными трещинками. Хейли не стал тут же вести с Гарри приятельские разговоры и делать залихватские предложения, но теперь вечерами после совместного ужина он не уходил в лабораторию до самой ночи, а располагался в гостиной в своем кресле с газетой и чашкой горячего кофе, периодически вступая с Гарри в краткий диалог.       И когда в один прекрасный день он принес не одну чашку кофе, а две, Поттер отчетливо понял, что теперь Норман и сам не против разбавить свое вынужденное одиночество его компанией, и воспользовался данной возможностью в полной мере.       Жесты, интонации гóлоса, взгляд, даже собственные сны — все это упорно толкало на мысли об иррациональном сходстве с давно почившим профессором, и Гарри уже не мог толком разобраться — реальность это или игра его затуманенного разума, желающего увидеть в Нормане другого человека.       Ведь Хейли мог отказаться от магической клятвы из-за того, что для нее нужно назвать свое реальное имя.

***

      — И, можете себе представить, сэр, на середине пути я понимаю, что у меня нет с собой палочки — положил в другое крепление и забыл дома в спешке. Возвращаться было уже поздно, и я решил впервые испробовать невербальное беспалочковое на практике — тогда меня оштрафовали за порчу казенного имущества, — задорно произнес Гарри, вспоминая историю времен аврорских курсов шестилетней давности.       Норман внезапно издал глухой смешок и покашлял, пытаясь скрыть свою реакцию, а Поттер, удивленно посмотрев на тонкие морщинки вокруг глаз, рожденные весельем, почувствовал, как собственные губы без его воли растягиваются в ответной улыбке.       Хейли, заметив на себе взгляд, вновь принял бесстрастный вид и сурово спросил:       — Мне стоит беспокоиться за свое имущество из-за ваших экспериментов, мистер Поттер?       Гарри действительно подумал бы, что Норман абсолютно серьезен в данный момент, если бы не плохо скрываемые беснующиеся черти в его глазах. Улыбнувшись еще шире, Поттер посмотрел вправо, где по воздуху плавно плыли две чашки ароматного кофе.       — Вполне может быть, сэр, — он отсалютовал своей чашкой с дивана и сделал первый глоток.       — В таком случае вам придется расплатиться по счетам дополнительно, — Норман изогнул одну бровь и, взяв в руки зависший перед ним кофе, попробовал его и удивился, что Поттер запомнил его предпочтения — напиток был крепким и несладким.       — Деньги вам не интересны, мистер Хейли, а второго клыка василиска у меня в наличии не имеется. Как же мне сделать это? — спросил Гарри, расслабленно откидываясь на подушки — эта маленькая игра ему определенно нравилась.       — Проявите смекалку, мистер Поттер.       — При определенных обстоятельствах я мог бы украсть для вас ценные ингредиенты, — Гарри внимательно следил за реакцией Нормана, но тот лишь пожал плечами в ответ.       — Не думал, что вы не гнушаетесь воровства, мистер Поттер, ведь ваше состояние и без того у многих вызывает зависть. Или это новый способ развлечения? — спокойно произнес Хейли, а Гарри почувствовал укол разочарования.       — Это лишь ирония, сэр. Ретроспектива. Однажды мы вместе с друзьями действительно украли шкуру бумсланга и рог двурога из лаборатории Хогвартса, чтобы сварить оборотное зелье, но нам было тогда всего двенадцать лет. Казалось, что ради дела абсолютной важности цель оправдывает любые средства. Конечно, этот факт не снимает с нас обвинений, и мне до сих пор стыдно за этот проступок.       — Неудивительно, что профессор зельеварения вас недолюбливал — судя по вашим рассказам, вы в детстве были той еще катастрофой, — ехидство в голосе Нормана почувствовал бы даже глухой и слепой, и Поттер усмехнулся.       — О, поверьте, сэр, мы вполне стоили друг друга.

***

      — И чем вы тут занимаетесь, мистер Поттер? — громом раздался голос сзади, и расслабившийся и погрузившийся в собственные мысли Поттер выронил сигарету из губ, поспешно поворачиваясь.       — Вы оглохли от забившего ваши уши дыма? —  поинтересовался Норман, сузив глаза. — Вы курите в открытое окно моей гостиной при встречном ветре уже пятую сигарету подряд — даже лаборатория провоняла вашим второсортным табаком. Вам нечем себя занять?       Изначальный страх полностью испарился где-то в районе солнечного сплетения, и Гарри ощутил приступ острого веселья.       — Нечем, сэр, — улыбнулся Гарри. Норман взглянул на него с особым презрением и отвернулся, намереваясь уйти, а Поттер, не раздумывая, вцепился в его руку крепкой хваткой.       — Извините, мистер Хейли, я больше не буду курить в гостиной. Пагубная привычка, каюсь, не могу от нее избавиться. Тем более, что список возможных вариантов времяпрепровождения практически подошел к концу, и мне действительно нечем заняться.       Норман бросил взгляд на пальцы, стискивающие его предплечье до хруста, и Гарри, смутившись, отпустил собеседника, делая несколько шагов назад.       — Пойдемте со мной.

***

      — Почему вы все-таки решили настолько улучшить свои навыки в зельеварении, мистер Поттер? — спросил Норман, внимательно наблюдая за отточенными и четкими движениями тонких рук, что порхали над разделочной доской. — Для аврората было бы достаточно и уровня чуть выше среднего.       Гарри прервался от нарезания аконита, откладывая нож, и поднял глаза.       — Сразу после войны для меня это было безуспешной попыткой реабилитироваться — перед … да хотя бы перед самим собой. А потом я втянулся, понял всю суть, и зельеварение стало приносить мне неподдельное удовольствие, — он говорил искренне, пребывая в своих воспоминаниях, и не обратил внимание на пристальный взгляд голубых глаз. — Кто бы мог подумать, что мне действительно понравится? Я всегда полагал, что у меня напрочь отсутствуют любые предпосылки к этому искусству.       — Многие добиваются такого результата лишь ценой десятилетних упорных тренировок с самого детства, так что ваше стремление достойно высшей похвалы, мистер Поттер.       Гарри почувствовал, как лицо стремительно краснеет, и поспешно отвернулся, пытаясь скрыть свою глупую реакцию на открытое ничем не завуалированное одобрение. Хейли уже дарил ему своеобразный комплимент в прошлое посещение лаборатории, но сухое «весьма неплохо» не шло ни в какое сравнение с тем, что он сказал ему сейчас — словно преподнес целое откровение.       В голову пришла глупая мысль, что если на месте Нормана сейчас находился бы Снейп, то Гарри точно бы умер от сердечного приступа.       — Спасибо, сэр.       — Сейчас я даю вам поблажку, но, если снова решите попытаться спалить мне гостиную искрой от незатушенной сигареты, расплачиваться будете мытьем грязных котлов и полированием пробирок, — хмыкнул Хейли, также резко отворачиваясь, будто и его посетила неловкость из-за собственных слов.       — Намекаете на назначение отработок за курение в неположенном месте, сэр?       — Именно так.       — А баллы с Гриффиндора вы, случаем, в довесок не снимаете, мистер Хейли?       — Опасаетесь за честь родного и единственного факультета спустя столько лет?       — На самом деле я должен был учиться на Слизерине, сэр, — выдал Гарри, а Норман повернулся, вопросительно подняв брови. — Распределяющая шляпа хотела отправить меня на Слизерин, но я вежливо попросил ее не делать этого.       — Не перестаете меня удивлять, мистер Поттер.

***

      В этот совершенно обычный день после завтрака Норман ушел в лабораторию один, сославшись на важный этап в приготовлении зелья, а Гарри, дочитав последний имеющийся в наличии фолиант, вышел из комнаты и стал бездумно бродить по всему дому, пытаясь найти себе достойное занятие.       Личные покои Нормана манили к себе своей недозволенностью — запретный плод был слишком сладок, и Поттер подошел ближе, едва прикоснувшись кончиками пальцев к гладкой поверхности дерева.       Дверь из темного дуба внезапно отворилась, а Гарри вздрогнул от неожиданности.       Хейли не потрудился повесить даже парочку запирающих?       Любопытство съедало изнутри, и Поттер заглянул внутрь — одним глазком — замечая рамку с фотографией на столике рядом с кроватью, что так и манила к себе. Но заходить дальше и нарушать личное пространство Нормана — человека, которого он искренне уважал — Гарри не посмел, и резко развернулся, врезаясь в твердое тело напротив.       — Мистер Поттер, — сокрушительно раздалось сверху, и чужие руки аккуратно отодвинули Гарри, — у вас имеется хоть зачаток совести? Неужели для вас в порядке вещей лезть своим длинным носом в чужие дела?       Разочарование в голосе Нормана было настолько явным, что Поттер действительно испугался за их хрупкое равновесие в отношениях.       — Сэр, я не пошел бы дальше двери, клянусь, я как раз разворачивался, чтобы уйти.       — А мою защиту вы взломали шутки ради, чтобы показать мне уровень ваших магических сил?       — О чем вы, сэр? На двери не было никакой защиты — я лишь прикоснулся, и она открылась.       — Решили поиграть со мной в игры, мистер Поттер? — разозлился Норман, скрестив руки на груди, и дверь за спиной Гарри резко захлопнулась, сверкая паутиной защитных чар от пола и до самого потолка. — Ну же, откройте ее одним касанием, а я посмотрю.       Поттер вздохнул и провел ладонью по темному дереву, а дверь снова отворилась с тихим щелчком, пропуская Гарри внутрь так легко и непринужденно, словно он сам был хозяином этой комнаты. И никакого сопротивления со стороны исправно работающих защитных заклинаний — только сигнальное уже во второй раз сработало как надо, оповестив Нормана легким покалыванием.       Нахмурив брови, Норман безмолвно взял Гарри под локоть и твердо повел за собой, оставляя на месте прикосновения полыхающее пламя. Поттер позволил волочь себя словно тряпичную куклу, малодушно подумав, что его решили выставить вон за проступок, который он и не совершал вовсе, и огорчился твердолобости своего вынужденного сожителя.       — Я не вру вам, сэр.       — Вот сейчас и проверим, — фраза вышла какой-то слишком зловещей, будто Хейли собрался препарировать его на разделочной доске как свои излюбленные ингредиенты, и Поттер вздохнул, проклиная свое неуемное любопытство и дверь-предательницу, что создала ему дополнительные проблемы.       Они обогнули лестницу и остановились напротив гостевой комнаты, в которой Гарри располагался вот уже больше шести недель.       — Наложите защитные чары на свою дверь, — сказал Норман и, заметив недоумевающий взгляд, раздраженно прошипел: — Живее, мистер Поттер.        Гарри взмахнул рукой, выполнив странную просьбу или, лучше сказать, прямой приказ, и стены с потолком ослепляюще замерцали, переливаясь всеми цветами радуги. Хейли пораженно вскинул брови, невольно задумавшись, существуют ли в принципе разумные границы у магической мощи Поттера.       Прикосновение к двери, несмотря на ехидную мыслишку в голове, не распылило Нормана в ту же секунду, а щелчок, раздавшийся гулким эхом от стен дома, только подтвердил сформировавшиеся безумные догадки.       — Вы почувствовали сопротивление, когда дверь отворилась для меня, мистер Поттер? — Норман повернулся и бросил цепкий взгляд на собеседника, намереваясь пресечь любую попытку солгать.       — Нет, сэр. Чары просто не реагируют на вас, — Гарри пожал плечами, а Хейли проворчал в ответ что-то нечленораздельное. — Теперь вы мне верите?       — Да, мистер Поттер. Еще раз зайдете в мои личные комнаты — испепелю на месте. Сигнальные чары работают в отличие от защитных. И прекратите слоняться без дела — займитесь обедом в конце концов, если, конечно, умеете готовить. А после спускайтесь в лабораторию — поможете мне подготовить основу для зелья.

***

      С тех пор Гарри нашел себе еще одно развлечение, любезно предложенное Норманом. Пусть он и не любил готовить с самого детства из-за пагубного влияния тети Петунии, теперь эта идея уже не казалась такой неприятной и отталкивающей, как раньше, из-за взыгравшего азарта и желания показать свои умения.       К обсуждению вероломного взлома с проникновением они больше не возвращались, и Гарри, промаявшись неделю в неизвестности, перегорел и отбросил тщетные — по причине ограниченности имеющихся у него ресурсов — попытки разобраться в сложившейся ситуации и найти какие-либо ответы. Просить беременную вторым ребенком и занятую домашними хлопотами Гермиону о помощи в решении собственных проблем Гарри не посмел, следуя доводам своей совести.       Зато воображение у Поттера разыгралось ни на шутку, подкидывая различные сравнения, связанные с Норманом: вот руки, скрещенные на груди, вот презрительно сжатые губы и проницательный пробирающий до души взгляд, а вот бархатные интонации голоса — прямо как у видения по имени Северус Снейп.       Измучившись противоречивыми мыслями, Поттер даже рискнул прощупать магию Нормана средненькими незаметными заклинаниями на наличие зелий или чар, скрывающих истинное лицо, но потерпел неудачу — либо под маской голубоглазого блондина никто не скрывался, либо иллюзия была слишком качественной и стабильной для возможности обнаружения. Глупо было надеяться, что профессор Снейп выжил после смертельного укуса, ведь сам Гарри чувствовал как слабое биение пульса под пальцами во время их краткого последнего разговора, так и его полное отсутствие после долгожданной победы. Надеяться было глупо, но он все равно надеялся.        А после пришло обреченное смирение, что на месте зельевара Нормана Хейли он зачастую видит совершенно другого человека, и Гарри задумался о моральной стороне этого вопроса. Такое восприятие реальности было неправильным по отношению к ним обоим, но сопротивляться этому иррациональному ощущению внутри себя он не мог, как бы сильно не старался.       Норман тем временем стал отдаляться и покрываться привычной броней. Справедливо рассудив, что причина тому — покушение на личную территорию, Гарри решил добавить в разговоры чуточку откровенности, чтобы вернуть пошатнувшиеся хорошие отношения и не погрузиться в пучину одиночества и хладнокровного безразличия на ближайшие два месяца.       Шанс выдался спустя несколько дней, когда Хейли позвал Поттера в лабораторию для добавления в зелье второго ключевого элемента — рога единорога. Измельчая в ступке методичными движениями нужный ингредиент, Гарри начал издалека:       — Кулинария так и не стала для меня любимым занятием, хотя определенные навыки я получил с самого детства.        Норман хмыкнул, на одно мгновение оторвавшись от своего занятия.       — И что вы хотите этим сказать, мистер Поттер?       — Как вам моя последняя попытка приготовления ужина, мистер Хейли? Похоже на то, что я умею готовить?       — Пытаетесь выбить для себя комплимент?       — А если и так, сэр?       — Вполне съедобно, мистер Поттер. Вашей будущей пассии будет чему у вас поучиться, — съязвил Норман, а Гарри усмехнулся.       — Вы наверняка видели газеты, сэр. После развода и позорной статьи с обнародованием моего диагноза я сомневаюсь в том, что смогу жениться вновь.       — По вашим же словам ваш диагноз не имеет значения в союзе с истинной парой. Какая девушка откажется от легендарной родственной души в лице молодого и симпатичного героя магической Британии?       Гарри почувствовал предательский жар на шее и щеках — услышать от Нормана подтверждение своей привлекательности было крайне неловко и на удивление приятно. Кроме того, маленькую деталь в виде пола своего потенциального избранника он разумно умолчал, не считая ее существенной.       — Моя бывшая жена — Джинни — отказалась, мистер Хейли.       — Учитывая вышедшую из-под ее уст статью, можно предположить, что мисс Уизли не обладает достаточным уровнем интеллекта, так что вы ничего не потеряли, мистер Поттер.       Гарри в ответ лишь улыбнулся уголками губ.

***

      Последние несколько недель Гарри не уделял должного внимания тренировкам с магией, не использовал даже обычные бытовые заклинания — те были без надобности — и теперь чувствовал в себе сильную дрожь — накопившиеся даже несмотря на требовательное зелье силы желали найти выход из такого маленького и тесного тела разрушающим стихийным выбросом.       Гарри и раньше изредка ощущал подобное состояние, но оно было намного слабее и не приносило подобный дискомфорт — до этого момента он никогда не делал настолько длительные перерывы в колдовстве, практически ежедневно применяя свои умения как дома, так и на работе.       После беспокойного сна и тревожного пробуждения ранним утром он решил пропустить завтрак и переместился в гостиную. Закрыв глаза, он снял поставленные самим собой барьеры и отпустил свою магию, разрешая ей свободно выплеснуться наружу и распространиться по маленькой комнате. Вокруг сгустился и заискрил воздух от предельной концентрации — один шаг за тонкую едва осязаемую границу, и неконтролируемый взрыв поглотит не только этот хрупкий дом, но и несколько сотен ярдов вокруг.       В голове замелькали образы, и перед Гарри появилась стайка маленьких птиц, что резво заметалась по комнате и направилась к открытому окну, небольшой фейерверк разноцветными хлопьями взорвался с тихим хлопком, маленькие змейки, блестя серебристой гладкой чешуей, поспешно уползли в узкие щели в полу. Этого оказалось совершенно недостаточно, и Поттер, сосредоточившись, привел в движение все ближайшие комнаты в доме: в собственной спальне пыль исчезла под действием очищающего, а скомканное одеяло распрямилось и ровно застелило постель; в гостиной ожил камин, равномерно потрескивая горячими бревнами, и заскрипели ставни, отворяясь и впуская чистый свежий воздух; на кухне зазвенела посуда и лязгнули ножи, начиная приготовление обеда, а на плите зашипела медная турка с молотым кофе.       Почувствовав небольшое облегчение от сковывающих его внутренних цепей, он открыл глаза и удивленно выдохнул — напротив него стоял Норман и пристально всматривался в его лицо, не издавая ни единого звука.       — Сэр, — начал было Гарри, но замолчал, не имея представлений, как начать диалог. Из кухни плавно приплыла готовая чашка кофе с парочкой бутербродов на блюдечке и приземлилась на камин, заставляя Хейли обратить на нее внимание.       — Мистер Поттер, вы говорили еще в самом начале, что ваша магия дала возможность продолжить ваш исчезающий Род, несмотря на диагноз «бесплодие». Я полагал, что диагноз может быть обусловлен проклятием или событиями детства, но сегодня почувствовал от вас волну невероятной силы и осознал, что это не так. Ваш высокий уровень магических способностей толкает на некоторые подозрения. Только вот одна деталь никак не сходится — если вы пожертвовали наследниками и заключили сделку, то почему Всевышняя магия изменила ее условия? Сделала ради вас исключение?       — Все не совсем так, как кажется на первый взгляд, мистер Хейли.       — И в чем же я ошибся, мистер Поттер? — тот вскинул одну бровь, скрещивая руки на груди.       — Я не заключал сделок — эта сила досталась мне от Волдеморта по праву победителя, и я невольно стал заложником его обмена. Изменила же условия сделки моя собственная магия, встав на мою защиту. Я не колдовал практически две недели, и мне было необходимо избавиться от излишков накопившейся энергии, чтобы не доводить все до стихийного выброса.       — Я был прав, когда сомневался в том, что у вашей мощи есть разумные пределы, — усмехнулся Норман и присел в ближайшее кресло, не отрывая взгляда от Поттера. — Если бы общественность узнала, что вы стали преемником его силы, вас могли бы провозгласить вторым Темным Лордом и попытаться убрать. Люди боятся такого могущества и стремятся его погасить даже без необходимости.       Внутри у Гарри резко похолодело от этих слов, а проскользнувшая мысль, что теперь Норман будет видеть в нем потенциального Тома Риддла, принесла лишь горечь и разочарование.       — И вы бы присоединились к их мнению, мистер Хейли? — сухо спросил он.       — Нет, мистер Поттер, — спокойно ответил тот. — Если бы в нашем мире должен был появиться второй Темный Лорд, то за шесть послевоенных лет это бы уже произошло. И это говорит об очень многом.       Взгляд Нормана вопреки ожиданиям был без примеси страха, отвращения или презрения — кристально ясный с нотками уважения он казался даже чуточку теплым, и Гарри застыл в удивлении, чувствуя распространяющееся тепло в районе груди.

***

      В тот день Норман предложил Гарри проводить совместные тренировки, и Поттер с удовольствием согласился, считая это идеальным вариантом как для решения вопроса с избыточной магией, так и для избавления от скуки.       Обычное применение чар со временем превратилось в увлекательные магические поединки без слов и палочек, внесшие свое особенное очарование в серые будни — следующий шаг противника был непредсказуем и заставлял работать на пределе возможностей, а сердце биться быстрее в волнующем предвкушении.       Гарри и раньше не сомневался в искусности Нормана, полагая, что тот может не только изготовить сложнейшее зелье, но и достойно постоять за себя в серьезном бою, а после утомительных дуэлей лишь убедился в верности собственных умозаключений. Хейли отменно владел как защитными, так и атакующими заклинаниями: плавно танцевал при уклонении от атак противника, отражая самые неожиданные выпады без особых трудностей, и нападал молниеносными стремительными бросками как змея.       Они тренировались до тех пор, пока каждый из них не оставался совсем без сил, еле держась на ногах от усталости и истощения. Победить в бою ни Гарри, ни Норману не удавалось ни разу — все дуэли заканчивались уверенной ничьей по согласию обеих сторон.        Гарри чувствовал, как неуловимо менялось отношение Хейли к нему: как тот, будто бы сопротивляясь изо всех сил странным велениям своей души, изредка улыбался уголками губ и тут же, осекшись, возвращал язвительную усмешку и бесстрастное выражение лица; как смягчались его холодные голубые глаза, когда он думал, что Гарри не видит обращенный на себя взгляд; как более охотно он поддерживал беседы даже на личные совершенно не относящиеся к работе темы.        Поттер не задумывался долго о том, с каких пор желание нескучно провести время в вынужденном заточении в компании другого человека превратилось в необходимость одобрения, уважения и дружбы с его стороны, и без того прекрасно зная ответ. В тот самый момент, когда Норман предстал в его глазах отражением почившего Снейпа, Гарри невольно перенес все свои мысли, чувства и переживания в отношении бывшего профессора на мистера Хейли, загоняя себя в собственную ловушку разума.       Ловушку, которая с каждым днем засасывала в пучину иллюзий все сильнее.