От людей ушел, от эльфов ушел, да вот приплыл...

Вылетали рано утром, на рассвете, ровно в полдень.. Короче, как проснулись.* Ни я, ни темно-синий дракон факту совместного полета рады не были, супруг этого самого дракона тем более. Я, что ли виноват, что полет на драконе — действо почти интимное. Ладно, Дио — муж все таки, но Айв то меня тоже катал и не выпендривался. Он, кстати, стоял рядом, смурной и до жути недовольный, то и дело возмущенно сопя в мою сторону. А я что, я ничего! Это Император его со мной послал. Ага, решил избавиться от проблемного отаку (ну, Айв реально тот еще задротище, каких мир не видывал)... Из окон за несчастным драконом следили не менее несчастные любовники, даже не подозревая о наличии друг друга и горестно вздыхали вслед возлюбленному. Небольшой отряд охраны тоже рад не был. Бедняги то хотели тихо мирно отсидеться в замке, а тут нате вам — сопровождать принца, епти. И не куда-нибудь, а на гребаную войну, от которой так старательно прятали жопы. Лишь Император не вписывался в картину, радостно скалясь со своего балкончика и махая нам вслед платочком. Белым. И похуй, что так здесь на тот свет провожают... Но в целом, он выглядел довольно добродушным. После совместной ночи (как двусмысленно звучит то!) неприязнь его заметно поутихла и издевался он уже по-доброму, скорее из природной вредности. Наконец, фарс с прощальным ритуалом закончился и мы были посланы... в небо. Звучит почти как нахер, фактически именно этим и является. В небе, как и во все предыдущие разы, было холодно, так что я, даже будучи закутан, как первоклашка в мороз, едва не примерз попой к спине синего. То то его супруг бы обрадовался столь тесному контакту... В полку нас не ждали, особенно уже бывший командир полка. Старый маразматичный ящер с выпученными рыбьими глазками, брызгающий слюной в радиусе минимум двух метров, причем по всем координатным направлениям (ух ты, я еще помню названия математических терминов!). В общем отставке он был так счастлив, что к концу бессмысленного с точки зрения логики монолога, я был весь в его слюнях и успешно подавлял желание расчленить старикашку. Если у них все военачальники такие, не удивительно, что война затянулась. Нет, я не оспариваю его заслуг. Уверен, что когда-то он был прекрасным полководцем, налет этого прошлого еще иногда вспыхивал в полубезумных глазах. Но это было когда-то. И сам дракон это прекрасно понимал, но упрямо цеплялся за место, не понимая жизни, отдельной от войны. Войска тоже были недовольны новым назначением. Они хоть и наверняка молились, чтобы прислали таки замену одряхлевшему командиру, только вот человек на этой должности радовал еще меньше, грозя оставить их без командира в первом же бою. Угадайте, почему? Правильно, командир прет в драку со всеми, а хороший командир так вообще впереди всех. Отказаться — позор, недоверие боевым товарищам, трусость и дезертирство. Выбирай статью на выбор. Если первые две просто лишали уважения (и как потом командовать теми, кто тебя ни в грош не ставит?), то две вторые карались смертью. Я же на обеспокоенные шепотки только усмехнулся. С тех пор, как я научился пользоваться тем странным красным маревом (которое, впрочем, видел только мой мозг), то стал гораздо сильнее. Конечно, в реальной схватке типа «хер знает сколько на меня одного», у меня огромные шансы откинуть копыта. Это ведь только в замке драконы на тебя и палец поднять не посмеют, ибо ты принц, лучше спокойно умрут... Но сейчас я, наверное, без труда уложил бы того черного дракона, от которого меня не так давно спасал Дио. А вообще, это пугало. С каждым днем я становился все сильнее, причем как в физическом, так и в суккубском плане. А не так давно стал за собой наблюдать какие-то интуитивные всплески, пусть не магии, но чего-то очень на нее похожего. Магически же я по прежнему был полным нулем, разве что заклятия жрал так же успешно. Подозреваю, что это моя странная аура виновата. Пока я принимал присягу от воинов, мою палатку (шатер, если уж конкретнее) уже поставили и теперь он гордо возвышался рядом с шатром Кайла, того самого бывшего комполка. Он, кстати, зашел ко мне вечером, прихватив бутылку вина. От вина я отказался, памятуя о зароке и словил одобрительную улыбку. Интересно, сколько ему лет? Отцу Дио около семи сотен, а он выглядит на лет тридцать, максимум. Кайлу же меньше восьмидесяти не дашь. -Ваше Высочество, позвольте поговорить. - он улыбнулся как-то грустно, и я понял, зачем он здесь. -Не надо. Здесь нет нужды в титулах. - я совсем не прочь титулов, но этому разговору они только мешать будут. -Так Вы позволите, Алкар? - он это тоже прекрасно понимал, как никак жизненный опыт никто не отменял. - Конечно, проходите. Не окажите ли честь разделить со мной трапезу. Я догадывался, что он придет, поэтому стол уже был накрыт на две персоны. -С удовольствием, - он тонко улыбнулся, отмечая этот факт — Вы не так глупы, как можно подумать. -А Вы не так безумны, как стараетесь показать. Мы сидели друг напротив друга, приглядываясь, принюхиваясь, как два хищника. Снаружи казалось, что мы мирно беседуем за ужином, но каждое слово — как нож, острый с обеих сторон. Того и гляди — сам порежешься. Каждая фраза — выпад, каждый взгляд — подножка. Каждый и охотник, и жертва. -Позвольте мне остаться под Вашим командованием. - я ждал этой просьбы. Ведь именно за этим он и явился. Он всю жизнь жил войной, с ней и собирался умереть. Старый вояка, которому уже давно не к кому возвращаться. Но он не мог оставить своих ребят кому-попало и я выдержал проверку. Этим разговором он только сильнее привязал меня к жизни — теперь я просто не имею права умереть, не оставив уже своих воинов в достойных руках. -Хорошо. Я не имею ничего против. Ваш опыт будет мне как никак кстати. - Отправить его назад было бы слишком жестоко. Обречь воина на смерть от старости. Таких как он называют братьями Войны, ее детьми и любовниками. Пусть мне не понять этого самому, но его чувства бьют по моим, вколачивая эту безнадежную тоску по ненавистным, но таким любимым битвам. Он попрощался и ушел к себе. А потом на наш лагерь напали. Я задумчиво вертел в пальцах вилку, когда раздался сигнал тревоги и в шатер ввалился солдат, сообщая, что враг незаметно окружил становище и атаковал. Чертыхнувшись, я подхватил мечи и выскочил наружу. Вокруг все пылало, освещая ночь не хуже солнца. Со всех сторон раздавались звуки битвы. - Оборона северной стороны прорвана! - не раздумывая рванулся на голос, еле успевая заткнуть собой образовавшуюся прореху. - Держать оборону, не пропускать их в центр. - Приказ за какую-то минуту облетел всех воинов, но воинственный клич я уже не слышал, отбивая атаку какой-то особо настырной виверны. Мне было совершенно все равно, что они женщины. Никакой жалости. Только и успевал, что отражать атаки. Все вокруг смешалось, пот заливал глаза. А возможно, что и вовсе кровь. Ее металлический вкус вяз на языке, рукояти мечей то и дело норовили выскользнуть из мокрых пальцев. Пропустив пару ударов, зашипел, медленно впадая в ярость. Чей-то меч зацепил бедро, прочерчивая длинную царапину. Но я уже не почувствовал — мир заволакивал туман. Где-то на другом конце лагеря раздался визг и скрежет. Кто-то потерял контроль и сменил ипостать, завязалась драка. Поворот, шаг влево. Уклониться, подпрыгнуть. Удар. Голова, летит на землю, серебристые волосы виверны развеваются на ветру в последний раз. Кровь из обрубка шеи попадает мне на лицо, в рот. Непроизвольно хищно облизываюсь. Бок опаляет жаром. Алая виверна еще смотрит на отрубленную голову, а в следующий миг кидается на меня. Ухожу от удара когтей перекатом. Вся одежда в крови и ошметках чужой плоти, кровь засыхает на лице багровой коркой, растягивая его в жутком оскале. Она кидается снова и мы начинаем кружиться в танце. Шаг, шаг, перекат. На волоске от смерти, когти в миллиметре от шеи, меч у сердца. Пламя совсем рядом, опаляет кожу. Прыжок, удар, ее вопль разносится по округе, совсем не слышный среди этого лязга и рева. Усталость замедляет удары. Последний рывок. Меч входит в горло, раздвигая алые, как кровь чешуйки. На ее глазах слезы. И я пью ее последний вздох. Словно открываюсь навстречу каждой смерти, каждому удару, каждой слезе. Принимаю в себя, сливаюсь с битвой. Мир никогда еще не был так ярок, так полон энергии. Она наполняет меня под завязку, бьет ключом во все стороны. И я отдаюсь ей полностью, теряя контроль над собственным телом. Оттолкнувшись от мертвой туши взмываю вверх, в прыжке перерубая шею замешкавшейся виверне. Восприятие взвинчено до предела, всё движется так медленно, что кажется, можно убить до того, как тебя вообще заметят. Восторг опьяняет. Это непередаваемой чувство, что готов закричать: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»** Я словно застыл, достигнув крайней точки. А потом все снова рванулось в бешеном темпе, ввергая меня в Хаос клинков, когтей и зубов. Ощущение всемогущества исчезло, оставив приятную наполненность и свежие силы для боя. Отражая шквал ударов, не заметил, как одна из виверн подкралась сзади. Мимо мелькнула тень и вот Клай оседает со счастливой улыбкой. Он весь покрыт царапинами, своей и чужой кровью. Настоящий воин. Киваю старцу, провожая его в последний путь. Я совсем не чувствовал своей вины и не сожалел о его смерти. Пусть он и закрыл меня собой. Клай добился того, чего хотел — героической смерти в бою. А уж я позабочусь, чтоб об этом помнили. Прощай. После были только скрежет металла, крики и вой. Только кровь. Только смерть. Наша. Чужая. Иногда казалось, что я вот-вот упаду, но тут же открывалось второе дыхание. Третье. Четвертое... И я продолжал. Сабли я где-то потерял и даже не помню когда. Теперь в моих руках прочно угнездилась алебарда и я почти сроднился с ней. Противник отступит в предрассветных сумерках, оставив нас скорбеть о погибших, радоваться, что на их месте не мы и хоронить трупы. Солдаты за эти несколько часов вымотались настолько, что были неспособны стоять на ногах. Я и сам был не в лучшем состоянии, хоть и все раны затянулись, благодаря энергии этой бойни. Если бы не это, я бы уже давно валялся трупом, ибо люди, пропустив столько ударов не живут. Мы потеряли семьдесят шесть драконов, еще девятнадцать тяжело ранены. Врагов уничтожено около сотни, точное количество пока не известно. Отдав распоряжения об охране периметра того, что еще недавно было лагерем и насчет раненых, я просто опустился на землю там, где стоял и устало привалился спиной к плечу какого-то незнакомого, так же вымотанного воина. В душе было какое-то опустошение. Словно и нет этой маленькой победы, словно мы и не выстояли в этой битве. Во рту стоял вкус полыни, а на глаза наворачивались скупые злые слезы. - Ваше Высочество, Вы в порядке? - один из выживших. Такой же грязный и раненый. Он стоял передо мной, чуть склонив голову. - В полном. - ухватившись за протянутую руку, поднялся. Откинул со лба слипшиеся волосы и с удивлением отметил седую прядь. За все приходится платить. *Канцлер Ги «История рыцаря», намек ** (с) Гёте «Фауст»